Продолжать общение с утратившей последние остатки терпения дочерью Сезар более не желал. Кирия сама не поняла, как очутилась в своей комнате. Энн-Мари кинула на хозяйку встревоженный взгляд.

- Мисс…

- …

Кирии стоило невероятных трудов удержать в себе все накопившееся внутри отчаяние.

- Я в порядке.

- Не в порядке, мисс…

- Энн-Мари, ничего не произошло. Главное, что я не пострадала, верно?

- …

- Не беспокойся. Все правда в порядке.

Кирия приподняла губы в улыбке и слегка ущипнула горничную за щеку. Энн-Мари понимала, госпожа так говорит ради ее собственного успокоения, но все равно попыталась повеселеть, хотя бы в лице.

- Думаю, скоро у меня начнется новый приступ мигрени. Можешь принести мне чаю?

Энн-Мари молча кивнула и вышла из комнаты. Прежде чем прикрыть за собой дверь, горничная обернулась посмотреть на Кирию. Та, расположившись на низком диванчике, сидела с идеально ровной спиной, точно по линейке, – в присутствии прислуги девушка не могла дать себе слабину.

Скрипя сердце Энн-Мари закрыла дверь, давая Кирии возможность полностью погрузиться в собственные чувства. Увы, большего для своей хозяйки сделать она была неспособна.

***

Принцесса Джулия явилась в особняк Бьюкененов в выточенной из золота карете, запряженной шестеркой норовистых лошадей. Званный вечер находился в самом разгаре.

- О, граф Бьюкенен. Как у вас дела? – поприветствовала Джулия Сезара, раздвинув губы в надменной улыбке.

Сезар залился добродушным смехом, словно был рад видеть у себя в поместье столь титулованную гостью.

- Ваше Высочество! Приношу свои извинения, что пригласили вас, свет Требериума, в такое скромное место.

- Благодарю за гостеприимство. Мисс Бьюкенен, приятно вновь с вами встретиться. Что-то вы выглядите бледно.

Джулия перевела взгляд на Кирию, стоявшую немым изваянием позади отца. Сезар с брезгливостью покосился на дочь и проговорил:

- Это все нервы. Создание салона для вас, Ваше Высочество, - дело, требующее тщательной подготовки.

Принцесса громко захохотала.

- Скромности вам не занимать. Что ж, отлично. Мне бы хотелось, чтобы вы провели для меня экскурсию по поместью.

Сезар с Джулией, сопровождаемые толпой слуг, прошли в сад. В саду всюду высажены были деревья акации и вишни, голые ветви которых обрамляли искусственные цветы, - жалкая попытка обмануть свирепство зимы.

Над головой висели тонкие нити с вплетенными в них крупными бусинами маны, испускающими благодатное тепло и свет. Прислуга занималась тем, чтобы не дать холоду просочиться в хрупкое подобие майского дня: воздушная труба не утихала ни на минуту, обдавая жаром всех присутствующих.

Салон вместил себя около пятнадцати гостей. Они переговаривались меж собой, кутаясь в меха. Появление Джулии оборвало разговоры, сосредоточив все внимание на ней одной.

Обведя взглядом каждое лицо, принцесса спросила:

- А что насчет Легенды?

- Сюда.

Люди без слов уступали дорогу Сезару. Костюмы и платья волнами разошлись в стороны, и взору Джулии предстал центр сада, с возвышающейся к небу бутафорской пагодой*, обвитой виноградной лозой.

/ *Пагода - культовое мемориальное буддийское сооружение в странах Дальнего Востока. /

Именно там и сидел Натаниэль. Окутанный аурой одиночества и безнадежности, источающий скуку и томность, маг устремил взгляд куда-то вдаль.

Джулия встала как вкопанная.

- Ваше Высочество? – осторожно произнес Сезар, но принцесса даже не откликнулась.

Граф повернулся к Кирии, шедшей следом за ним, и с красноречивым выражением лица вопросил:

- Чем ты занимаешься, раз не уделяешь внимание Ее Высочеству?

- Он и есть лорд-легенда? – тихо прошептала Джулия. Неподдельный интерес к магу проявляли не впервые, однако тон принцессы заставил сердце Кирии забиться о ребра испуганной птахой.

По потрясению гостьи девушка поняла, что совершенно позабыла об одном факте. Натаниэль был красив. Чересчур красив. А все прекрасное, обворожительное и неотразимое, в том числе внешность, живо увлекало принцессу, пробуждая в ней инстинкт хищницы.

- … Идеально. Превосходно. Безупречно. – Джулия воздела глаза к небу. – Я хочу иметь…

Бормотание принцессы вызвало у Кирии озноб. К счастью, Сезар не терял дар речистости даже в такой ситуации:

- В-ваше Высочество. К сожалению, дальше я пойти не могу.

- М?

- Прошу простить меня за невозможность сопровождать вас. Думаю, я попал в немилость к лорду-легенде.

- Как это произошло?

- Дети часто винят родителей ни за что.

Сезар сдержанно рассмеялся, будто подобное было ничем из ряда вон выходящим. На деле же он чувствовал глубокое разочарование, однако при принцессе демонстрировать его не стал.

Вот что сказал графу Натаниэль: «Лучше тебе ко мне не приближаться, если хочешь сохранить себе жизнь».

Поступки Сезаря давно могли истощить терпение мага и спровоцировать того на убийство, но Натаниэль держал себя в руках, и причина этого, очевидно, заключалась в том, что Сезар приходился Кирии отцом.

Граф смекнул, что, по большей части, смерть ему не грозит, и окончательно перестал подавлять свои властные устремления. Он принялся умело жонглировать именем Легенды, дабы укрепить собственное положение. Натаниэль, как и ожидалось, на деяния ушлого Бьюкенена смотрел сквозь пальцы.

- Извините меня, Ваше Высочество, что оставляю вас одну.

- Все в порядке. Иди.

Лимит приветливости к Сезару у принцессы мгновенно исчерпался. Джулия прямиком направилась к пагоде – точно к Натаниэлю. Необузданное желание охватило девушку, и она с нажимом спросила:

- Вы – Легенда, не так ли?