Вскоре после прибытия в Эльсус, из столицы пришло письмо от графа Бьюкенен.

«Что ты творишь Кайри? Я отправил тебя в Эльсус подумать о своём поведении, а совершенно не для того, чтобы ты в очередной раз стала поводом для слухов! Высший свет бурлит новостями о том, что ты спишь с незнакомцем! Срочно возвращайся в столицу и притащи с собой этого мужчину!»

***

Зима выдалась удивительно снежной, казалось, всю страну укрыла пелена снегопада. Однако по какой-то загадочной причине, экипаж Кайри и Натаниеля сопровождал тёплый по-весеннему ветер, делая путешествие комфортным. Она заметила, что спутник хочет попасть в столицу как можно быстрее, но спросить, почему он передумал, девушка так и не решилась.

Экипаж, окружённый таинственной силой, практически летел в столицу по самому прямому пути. Возвращение заняло в два раза меньше времени, чем дорога в Эльсус.

— Мне надо предупредить вас кое о чём, — Кайри наклонилась к Натаниелю, рассматривая семейный особняк, показавшийся в окне экипажа. — Мой отец, Цезарь Бьюкенен, жаден до власти.

— Хмм, продолжайте.

— Я недавно разорвала помолвку, а потому, боюсь, возвращение домой с мужчиной вряд ли пройдёт гладко. Отец уже плохого мнения о вас.

— Какой подонок! — пробормотал Натаниель и рассмеялся.

— Мой родитель вполне может повести себя грубо, пока вы гостите в особняке. Я прошу вас не обращать внимания на его дурные манеры, — Кайри сделала вид, что не расслышала последнюю реплику. Она пыталась аккуратно попросить Натаниеля, игнорировать всё, что мог сотворить граф.

— Не хотите, чтобы я раскрыл свою личность, скрыв факт, что меня называют Вестником Конца, — пауза, которую он взял, анализируя сказанное, заставила Кайри нервничать. Угадать согласиться на просьбу Натаниель или нет, было невозможно. — Мне на самом деле всё равно, но вы, похоже, заранее беспокоитесь?

— Правы, как всегда. Я не хочу, чтобы от столицы не осталось и камня на камне, благодаря моему отцу.

— Мда, какие тёплые семейные чувства, просто прекрасно.

— Не могли бы вы быть столь любезны оказать мне эту услугу?

— Разумеется, нет, — спокойная, холодная улыбка озарила лицо Натаниеля, смотрящего на Кайри.

Девушка горько усмехнулась. Сказанные им слова были воистину жестоки.

***Цезарь Бьюкенен собирался поприветствовать появившуюся пару фразой: «Я хочу посмотреть на лицо никчёмного мужчины, с которым связалась моя блудная дочь!» Но при виде Натаниеля, выходящего из экипажа, подавился словами.

Натаниель бросил взгляд на эффектный величественный особняк, облик которого должен был потрясать гостей, а затем обратился к Цезарю, приветствуя его:

— Вы — Бьюкенен, — сказанное им было далеко не теми словами, которые обычно использовали молодые люди, приветствуя седовласых почтенных глав дворянских семейств.

Кайри усмехнулась про себя. Она не могла и представить, что настанет в жизни день, когда она увидит, как величественный глава семейства встретится с такой манерой общения.

— Я прошу вас простить моего отца за столь беспечное поведение, — девушка покачала головой и вышла вперёд.

— Дочь, что ты несёшь!

— Прощён.

Эта фраза позволила Кайри понять, что Натаниэль умел наносить ответный удар.

— Цезарь Бьюкенен, мой отец. Отец, это Натаниель, — представила она друг другу мужчин.

— Да, я граф Цезарь Бьюкенен, глава дома Бьюкенен. А кто вы и достойны ли носить своё имя? — её слова заставили Цезаря, наконец, прийти в себя и принять величественный вид.

— Лорд Натаниель, давайте продолжим разговор внутри. Вы, должно быть, устали после долго путешествия, — вмешалась в беседу мужчин Кайри.

— Дочь моя, ты ведёшь себя невежливо, — сказал Цезарь в недоумении.

— Отец, вы всё ещё сомневаетесь в личности Натаниеля? — Кайри приняла протянутую руку спутника, всем видом показывая, что визит этого человека в особняк Бьюкенен — великая честь.

— Похоже, что так, — произнёс Натаниель, равнодушно придерживаясь их соглашения.

«Это была чертовски хорошая идея, договориться с ним заранее», — Кайри с трудом подавила смех, который грозил прорваться сквозь показное спокойствие. Смущение Цезаря становилось всё более очевидным.

— Не стоит долго разговаривать перед дверью. Натаниель, проходите, — развлекающаяся вовсю, Кайри подхватила руку мужчины, не обращая внимания на перекошенное лицо отца.

— Вы смотритесь потрясающе, ядовито насмехаясь над кем-то, — лениво прошептал Натаниель, когда они отошли от Цезаря.

— И это говорит человек, высмеивавший меня? — тихонько ответила Кайри.

— Как я могу найти в себе силы сопротивляться желанию подразнить вас? Вы — одна из самых забавных личностей, встречавшихся мне.

— Я припомню вам это, — оба рассмеялись одновременно.

— Такой вы нравитесь мне гораздо больше, — шёпот Натаниеля напоминал журчание текущего ручья.

Кайри замерла, пытаясь придумать язвительный ответ. Он улыбнулся, так словно ничего не заметил.

***

Через несколько дней Кайри пришла к выводу, что подходят друг другу. Но только в те моменты, когда дразнят кого-то. Внезапно Натаниель повёл себя игриво, что разительно отличалось от его привычного вида. Вдобавок ко всему, гость оказался мастером притворства, острым на язык. Спектакль, который они разыгрывали перед лицом Цезаря, назывался: «Диалоги юных любовников». Благодаря этому, количество чаепитий увеличилось до тридцати двух раз в день, но Кайри искренне наслаждалась процессом.

— Боюсь, что скоро мне предстоит представить тебя высшему столичному свету.

— Полагаю, да.

— Останется ли от столицы хоть один целый камень после этого выхода в свет?

— Последнее время я замечаю в тебе странную склонность к разрушениям.

— Последнее время я замечаю, что Натаниель более милосерден, чем я думала, — Кайри ласково дотронулась до тыльной стороны его ладони, лежавшей на столе, и сладко улыбнулась. — Если ты собираешься оставить от Арельяно одно воспоминание, дай мне знать заранее. Я хочу увидеть это представление.

— Только если в тебе достаточно смелости, чтобы одновременно смотреть и поддерживать беседу.

— Нет ничего невозможного.

На этот раз изящные руки Натаниеля захватили маленькую ручку Кайри. Касание кончиков пальцев, ласкавших её ладонь, было медленным и нежным, он, казалось, держал хрупкую хрустальную фигурку, которая могла рассыпаться в прах, если сжать чуть сильнее.

— Ты прекрасный актёр, — по коже девушки побежали мурашки, заставившие её спрятать руку.

— Твой отец лишится последнего ума.

— Что ж, это означает, что нам с тобой, лорд Натаниель будет только веселее, — захихикала Кайри, пожимая плечами. — Однако, похоже, всему рано или поздно приходит конец, — увидев приближение слуги, она встала со своего места.

— Желаю удачи.

Кайри печально улыбнулась ему и повернулась к служанке.

— Моя госпожа, граф желает видеть вас. Он ждёт в кабинете, — вестница поклонилась, обращаясь к ней.

— Хм… Я, разумеется, не могу отказать ему, — Кайри встала правой ногой на первую ступеньку лестницы, но затем повернулась к служанке и спросила:

— Где Мари-Энн? В крыле горничных?

— Да. Она отдыхает, — ответила та с лёгким отвращением на лице. — Но не покидает свою комнату.

Похоже, Мари-Энн было сложно выносить само присутствие Натаниеля. Кайри ощутила укол совести. Она не видела, как решить проблему взаимодействия между горничной и гостем. Девушка махнула рукой, отсылая служанку прочь, и поднялась в кабинет, где ждал отец.

— Соизволила явиться? — взгляд голубовато-фиолетовых глаз был мрачен. Цезаря можно было бы назвать достойным человеком, но в нём не ощущалось и следа родительской любви. Кайри давно не испытывала никаких иллюзий, связанных с ним.

— Вы звали? — она осталась стоять, отец не счёл необходимым предложить ей стул. Подобная ситуация была привычна.

— Почему бы тебе однажды не навестить меня по своей воле? Я столько вложил в тебя, пока ты росла… — Цезарь поджал губы при виде показной вежливости.

— Отец, ваше вложение было неудачным. Вы вложились в высокорисковый актив и, похоже, проиграли… Вам придётся принять эту утрату, — Кайри стояла, сохраняя на лице холодно-циничное выражение, ей приходилось подавлять чувства, чтобы не потерять самообладания. Их ссоры всегда начинались с подобного. Цезарь злился, Кайри язвила. Однако, как бы граф ни провоцировал её, она оставалась спокойной. — Зачем вы призвали меня, отец?

— С кем ты спуталась? — Цезарь, раздражённый её поведением, прищёлкнул языком.

— Минуло всего пару дней, с тех пор как вы познакомились. У вас, отец, случился провал в памяти? — сладко улыбнулась Кайри.

— Кайри. Я не шучу. Кто он? Что один из позабытых внебрачных детей правящей семьи?

— У меня свои причины оставаться рядом с ним. Вас это не касается, отец.

— Ох, помилуй! — Цезарь рассмеялся, — Ты же не  собираешься за него замуж? Пожертвовала шансом стать королевой, ради того, чтобы водиться с этим ничтожеством? Нет, не может такого быть, что ты разорвала помолвку специально!

— Если бы я хотела сделать что-то преднамеренно, то не терпела бы этот фарс с принцем больше года.

— Ты хоть представляешь себе, какие слухи бродят о тебе в высшем обществе? — в ярости Цезарь ударил рукой по столу, несчастное дерево заскрипело. — Говорят, что ты беременна! От какой-то безродной дворняги!

«А вот и слух, о котором не хотела рассказывать мне Мария. Наверняка Вермонт постарался. Ну что ж, я ожидала чего-то подобного», — подумала она, но вслух лишь спокойно произнесла:

— Вы столь наивны, чтобы поверить этому вздорной сплетне? Настолько потеряли нюх? Думаете, это простолюдин?

— Да кем бы он ни был, даже если императорским бастардом! Я растил тебя не для того, чтобы ты выскочила замуж непонятно за кого!

— Я справляюсь с ролью дочери не хуже, чем вы, играя заботливого отца, — девушка внимательно следила за положением дел в столице. Судя по всему, что-то должно было произойти в ближайшее время.

От слов Кайри граф пришёл в ярость и заметался по комнате, бросая на неё странные взгляды.

— Как давно? Сколько недель?

— Ох, ну конечно, о чём ещё вы могли подумать. Беременность. Я не понесла. Я ещё не встретила никого подходящего на кандидатуру отца, — она не смогла сдержать приступ смеха. Вопрос графа почти вынудил её сбежать из кабинета. В попытке сохранить хладнокровие, она сжала кулаки до боли, заставив ногти врезаться в ладони.

— Ты сегодня же отправишься на восток, в деревню под названием Либра  на границе. Я свяжусь с лордом Хемишем, так что ты сможешь уехать без промедления. Там живёт волшебница, которая способна справиться с твоей проблемой.

— Стоп. Отец вы несёте чушь, объяснитесь! С чего вдруг я должна отправиться в Либру? — спросила Кайри.

— Ты обязана избавиться от ребёнка и  так, чтобы никто не разнюхал о твоём позоре! Если ты попытаешься сделать это в столице,  узнаёт весь свет! — раздражённо ответил Цезарь.

Кайри на мгновение растерялась.

— Да, что вы несёте, отец? Слышали хоть слово из того, что я говорила? Я сказала, что не беременна…! — в ярости взорвалась она.

— Я не верю тебе! Как я могу питать доверие к дочери, прыгнувшей в постель к незнакомцу сразу после разрыва помолвки!

По телу Кайри пробежала волна дрожи, хотелось кричать. Она не верила своим ушам, сегодня граф перешёл все границы, она с трудом сдержала почти сорвавшийся с губ вопрос: «Отец, вы убеждены, что выбрали правильный тон в этом разговоре? Разве так разговаривают с дочерью?». Ответ ей в любом случае не полагался.

— Хорошего же вы мнения о дочери, которую сами воспитали. Я никогда не была замечена ни в недостойном поведении, ни тем более не давала повода полагать, что беременна. Я не поеду в Либру, — сдерживаясь, она прокусила губу, рот наполнил металлический привкус крови.

— Всё, что я делаю ради твоего блага! — ярился Цезарь.

— Сколько ещё раз я должна повторить одно и то же? Не думаю, что есть резон тратить время на этот бесполезный разговор.

— Язвительная сука! Такая же, как мать…

— И кто же виноват? Не вы ли так старательно учили меня после развода?

— Ах ты неблагодарная девчонка! — Цезарь окончательно потерял самообладание и начал швырять всё, что попадалось под руку.

Кайри стояла, прикрывая голову, продолжая кусать губы, которые уже активно кровоточили. Даже в такой ситуации, она пыталась сохранять хладнокровие.

«Какая же я дура», — проклинала она себя. — «Как я могла помечтать о том, чтобы жить, как хочется?»

Что-то острое и тяжёлое распороло щеку Кайри, потекла кровь. Она ощутила подкатившую к горлу тошноту. Увидев алые дорожки на лице дочери, Цезарь остановился, в его глазах промелькнула тень запоздалого сожаления. Отвращение было единственным, что она чувствовала в этот момент по отношению к отцу. Цезарь был жесток и нетерпим к ошибкам других, но никогда считал себя виноватым в чём-то.

«А чего я ждала?» — подумала она, чувствуя только ненависть в сердце, завязывающую внутренности тугим узлом.

— Вы закончили, отец, — прозвучал в кабинете холодный женский голос. — Если да, то я покину вас. Однако позвольте мне дать вам пару несложных советов: даже не смейте подумать сотворить перед ним такое же шоу, как сейчас со мной. И не пытайтесь остановить его, если вам ещё дорога жизнь.

[п\п: Анлейтер использует тут отсылку к идиоме «even if you have 12 lives» или к мифу о кошке с 9 жизнями...]

Она стремительно покинула кабинет и почти врезалась в человека, которого хотела видеть меньше всего.

Натаниель. Он смотрел на Кайри с обычной полуулыбкой, но в глазах читалось удивление.

«Ну конечно, ты всё слышал. Что тебя сюда принесло?» — промелькнуло у Кайри в голове.

Она попыталась спрятать в ладонях лицо. Искусанные губы, кровавые разводы на щеках и потёки на подбородке не оставляли места сомнениям в том, что случилось. Ссора с отцом была последним, что она хотела бы, чтобы видел Натаниель. Из кабинета донёсся звон бьющегося стекла, в ход явно пошли вазы. Этот звук заставил вздрогнуть, погружаясь глубже в пучину унижения и стыда.

— Кайри, — в тот момент, когда голос Натаниеля, назвавший её по имени, достиг ушей, она, уворачиваясь от протянутой руки, убежала по коридору к своим покоям. Ей было всё равно, как грубо или неуместно выглядело со стороны то, как она себя вела.