Я попыталась вспомнить, какой была встреча этих двоих в романе. Они были несовместимы, как масло и вода: Папа, ненавидящий Магов, и Маг, впервые за всю историю получивший власть над всеми четырьмя стихиями.

Им было суждено стать заклятыми врагами.

Папа, обладавший верховными божественными силами, умел распознавать полностью манифестировавших Магов, поэтому с первой их встречи ни один из них не пытался скрыть своё истинное лицо.

Они были одновременно полярными противоположностями и зеркальными отражениями друг друга.

Они оба задыхались от лютой ненависти к себе подобным.

И сейчас двое врагов, загибающиеся от желания убить друг друга, находились в одном пространстве, а мне оставалось лишь молиться о своём благополучном возвращении домой.

Захид прищурился от отблеска палящих солнечных лучей на белоснежном фасаде церкви.

— Тебе нечего бояться. Я буду защищать тебя, несмотря ни на что, — попытался он успокоить меня.

Когда мы подошли ко входу в главный храм, нас встретили паладины и священники.

Они провели нас в дальнюю часть храма, которая обычно не была доступна для посетителей.

Пока мы шли по длинному коридору, своды которого поддерживались мраморными колоннами, я рассматривала святых рыцарей.

Их белоснежные доспехи напоминали мне о тяжёлом прошлом.

Воспроизводя в памяти ту незабываемую ночь, когда мне было всего лишь пятнадцать, я горько улыбнулась.

Захид заметил моё выражение лица, но ничего не сказал. Он, вероятно, знал, что творится в моей голове, тем более что он собирал на меня досье, и вместо пустых соболезнований крепко сжал мою ладонь.

И хотя я действительно почувствовала облегчение от тепла его рук, я не позволила себе размякнуть. Я прекрасно понимала, насколько бессмысленно это тепло.

Через некоторое время мы оказались в центральном зале храма. Этот зал использовался только во время знаменательных событий, таких как празднование рождения Эксиса.

Так мы оказались перед массивной дверью.

Захид, как само собой разумеющееся, предпринял попытку войти в зал вместе со мной, но его путь преградили паладины.

Облачённые в полностью белые доспехи рыцари почтительно обратились к герцогу.

— Ваша Светлость, мы просим Вас подождать здесь.

Папа хотел встретиться со мной и только со мной.

Любой человек разрыдался бы от радости, получив возможность побеседовать с Папой наедине. К сожалению, ни меня, ни Захида нельзя было причислить в эту категорию.

— Приватный разговор... — глаза Захида вытянулись в недовольную гримасу. — Честно говоря, мне это не по душе, — он бросал слова, как кинжалы. — Как вы смеете предлагать мне оставить мою жену наедине с каким-то мужчиной, с которым она ещё и не знакома?

— Ваша Светлость! — воскликнул один из священников, вздрогнув от кощунственного замечания Захида.

Он и бровью не повел и продолжить говорить с присущим ему бесстыдством.

— Уж простите, я очень чувствителен, когда речь заходит о моей жене.

Он был не из тех, кто сдержит оскорбление в адрес того, кто встал у него на пути, даже если это будет сам Папа.

Лица паладинов и священников побагровели от ярости, вызванной этим обвинительным, вульгарным замечанием.

Я внутренне рукоплескала ему за дерзость, с которой он сохранил ровное выражение лица перед толпой совершенно разъярённых паладинов. Удивительно, как ему удавалось вести себя таким образом и при этом быть всё ещё с прикрепленной головой к шее. Его власть безгранична, это вне сомнений.

Но несмотря на разногласие, мы пришли к выводу, что к Папе я пойду одна.

Захид взял меня за руку и оставил нежный поцелуй на моей коже.

— Если что-то пойдёт не так, кричи моё имя как можно громче.

Я и хотела сказать ему, что ничего не случится, но вместо этого просто кивнула.

Всё происходящее выглядело словно я с распростертыми объятиями встречаю грядущую катастрофу.

Тяжелые двери распахнулись и быстро захлопнулись за моей спиной.

Густая тишина наполнила воздух, когда я оторвала взгляд от пола, чтобы взглянуть на открывшееся передо мной великолепное зрелище.

Толстый красный ковёр, символизирующий пролитую мучениками Церкви кровь, устилал путь к алтарю, возле которого в одиночестве возвышался золотой священный трон.

Сидящий на золотом троне мужчина был облачен в ослепительно-белое шёлковое одеяние, расшитое золотой нитью. Его длинные серебряные волосы ниспадали по правому плечу. Это был не кто иной, как сам Папа Святой Геноций.

Я присела в реверансе и поприветствовала его.

— Выражаю своё почтение святому слуге Эксиса, тому, кто направляет наш мир. Ваше Святейшество, Эрта Арлез-Карнуар.

Он молча поманил меня, и я, придерживая платье, приблизилась к алтарю.

Я остановилась там, где посчитала это уместным, но он продолжал манить меня ближе и ближе, пока я не оказалась на очень некомфортном расстоянии от священного трона.

Вероятно, и для него это было редкостью.

В то время как меня одолевала тревога, Папа поднял на меня глаза и пристально уставился. Казалось, что своими чёрными, как у лани, глазами, он читает мою душу.

У него было светлое, женственное лицо, что некоторые могли принять его за женщину.

Черты его лица были нежны и чисты, как воздух зимним утром, а слегка опущенные внешние уголки глаз придавали ощущение невинности. Но, когда его взгляд изгибался в кривой ухмылке, это ощущение сменялось леденящим, хищным чувством.

Как я и предполагала, он, подобно Захиду, был опасным психопатом.

Его заинтересованный взгляд заставил меня почувствовать себя редкой бабочкой, приколотой к деревянной доске.

— Так это вы. Эрта Арлез, — наконец Папа шевельнул пухлыми губами.

Он издал тихий смешок, намеренно опустив фамилию Карнуар, и звук его смеха разнёсся по пустому залу.

— Я бы запросил встречи с вами гораздо раньше, если бы знал, как вы красивы.

Мой мозг отказался понимать эти слова.

Несмотря на мой растерянный вид, Папа продолжил со вздохом.

— Я должен был украсть вас, пока вы всё ещё были должницей... Какая жалость.

Я всё ещё пыталась переварить его прошлые слова, пока он с напором продолжал говорить. Это едва ли можно было назвать беседой.

— Эрта Арлез, я подозреваю, что вы — Очищающая. Я прав? — с улыбкой на лице спросил он.

Паника ослепила меня, но всё, что я могла сделать, — это притвориться дурой.

— Ваше Святейшество, простите, но я не понимаю, о чём вы говорите.

— Ничего страшного. Я и сам могу проверить.

Он задрал длинные рукава и взмахнул пальцами.

Тихая, гнетущая атмосфера стала неспокойной, когда я подняла глаза вверх на ярко светящийся потолок.

Появился ненормальных размеров магический круг, сквозь геометрические формы которого просачивался яркий свет, а на круге были выгравированы неразборчивые слова, написанные архаичным языком. Когда свет заполнил зал, символы стали ритмично перестраиваться и явили собой нечто похожее на дверь. Оставшиеся символы сцеплялись между собой, испуская белые лучи света.

В том, как развивались события, было нечто тревожное.

— З-захид...

Я попыталась выкрикнуть его имя, но с моих окаменевших губ сорвался лишь всхлип.

Папа упрекнул меня с мягкой улыбкой на лице.

— Жаль, но ваш муж не сможет войти.

Это не удержало меня от новой попытки, и я, вцепившись в свою юбку, закричала что есть мочи.

— Захид!!!

За кратким мгновением тишины проследовал оглушительный грохот, разнёсшийся по залу.

От взрыва стены храма страшно задрожали, и Папа схватил меня за запястье, заставив упасть в его объятия, пока стены всё ещё сотрясались от произошедшего снаружи.

Папа разразился пробирающим до костей хохотом.

В момент четвёртого взрыва плотно закрытые деревянные двери разлетелись на куски, и щепки усеяли пол у входа в зал.

В облаке пыли появилась стройная фигура, концы мантии которой развевались в неспокойных потоках воздуха.

Человек, ответственный за разрушение зала, грациозно ступал по кроваво-красному бархатному ковру.

— Эрта, ты закончила? — с непринуждённой ухмылкой спросил Захид. — Отправимся домой?

___________________________________

Подписывайтесь на группу в ВК, чтобы быть в курсе всех новостей! https://vk.com/unbotheredqueen