Церковь была источником моих самых болезненных и давних травм.

В роду Арлез взращивались преданные паладины Священного города, поэтому детство я провела будучи связанной с Церковью, и даже после смерти родителей я была прикована к ней долгом в пятьсот миллионов марок.

Как Божественное не всегда было милосердным, так и Церковь не всегда проявляла сострадание. Они были прощающими лишь до определённой степени. Они не заставили нас, осиротевших детей, в одночасье выплатить гигантский долг, но не простили его и не облегчили нашу ношу, и я упахивалась на работе до смерти, чтобы хотя бы погасить проценты, иначе власти Священного города могли изменить своё решение.

Но как только они решают, что должник не в состоянии выплачивать, власти продают обязательство по выплате третьим лицам, и оно, находясь в руках общественности, проходит через многих людей, пока наконец не попадает к ростовщикам.

И тогда должник оказывается в огромной беде.

В дни платежей, когда мне не удавалось вовремя перечислить деньги по процентам, я дрожала от страха, что власти продадут право на сбор денег по нашему долгу.

Затем я обшаривала всё в округе с целью найти хоть сколько-то ценную вещь, чтобы на следующее утро первым делом бежать в Священный город и вносить деньги.

Все эти ужасы теперь были в прошлом, но почему-то...

Пока я стояла, словно парализованная, не в силах прикоснуться к конверту, Захид вскинул бровь, взял нож для бумаги и быстро вскрыл конверт маленьким лезвием.

— Они хотят, чтобы ты посетила Священный город. Это всего лишь приглашение, — Захид вкратце изложил суть письма.

Только после этого я смогла взять письмо в руки и прочесть его.

Это было рукописное приглашение от Папы, и ничего больше. В приглашении не было ничего особенного, кроме того, что он просил меня нанести ему визит при первой же возможности.

Такие приглашения время от времени рассылались влиятельным людям, но со мной это не вязалось: я не сделала ничего серьёзного, кроме того, что стала герцогиней Карнуар, и поэтому письмо из Церкви для такой, как я, было ненормальным.

Я попыталась порыскать в закоулках своей памяти, ища информацию о характеристике Папы Святого Геноция.

Он презирал магию и воспринимал связанную со стихиями силу как надругательство над божественностью, а так же как акт язычества. В романе он фигурировал как главный антагонист, которого в итоге побеждает главный герой, но как именно Папа встретил свой конец, мне было неизвестно, поскольку я не дочитала роман до конца.

Конечно же, главный герой должен был переступить через антагониста так, будто тот не был проблемой. Будучи центральным персонажем, он, вероятно, так или иначе одержал бы верх.

А вот Папа — то, что меня по-настоящему беспокоило. Насколько я помню, он был... точно таким же безумцем, как и главный герой.

У меня скрутило кишки.

Я и так с трудом выносила Захида, а как справиться с Папой — я и представить себе не могла.

В оригинале Эрте никогда не проходилось иметь дел с Папой из-за того, что её разорвали в ранних главах романа. Но теперь на моих глазах разворачивался совершенно новый сюжет.

Я никак не могла взять в толк, с какой стати Папа хочет меня видеть.

— Ты боишься?

Ошеломлённая и потрясённая, я повернулась и посмотрела на Захида.

— Ты можешь не идти, Эрта, — небрежно добавил он, как будто приглашение не имело никакого значения.

Краем глаза я видела, как помрачнело лицо Даймона, когда эти слова сорвались с губ Захида, и решила, что он, должно быть, встревожен беззаботностью своего господина, учитывая, что ничего хорошего не произойдёт, если перейти дорогу Церкви.

Я подумала так же, и решила, что будет правильным нанести визит в Священный город.

Даже если в этот раз я откажусь, то рано или поздно встречусь с Папой, если на то будет его воля. Если в первый раз исполнить его приказ, это избавит меня от лишних хлопот, и, кроме того, мне было любопытно, зачем вообще он меня хочет видеть.

Но страх лишил меня дара речи.

Захид прищурился в ответ на моё молчание.

— Если хочешь, я могу пойти с тобой, — предложил он.

На мгновение я задумалась над его словами, размышляя, правильным ли будет этот выбор — войти в пещеру тигра на спине льва. Хотя вполне возможно, что лев сожрёт меня ещё до встречи с тигром. И если повезёт, то я смогу сбежать, пока они будут вгрызаться друг в друга.

— Я буду признательна за это, Захид, — я нацепила благодарное выражение лица.

— Хорошо. Я волновался, что ты можешь отказать, — буднично ответил он.

Хоть он и говорил легкомысленным тоном, посыл его слов отнюдь не был лёгким. На деле у меня было лишь два варианта: я могла пойти с ним или не ходить вообще. Если бы я сделала иной выбор, он бы толкнул меня в сторону своих желаний.

Я затерялась в своих дневных грёзах, в которых Захид выдирал волосы Папе, когда он пару раз побарабанил пальцами по столу, привлекая моё внимание.

— Эрта.

Я подняла на него взгляд.

— Хочешь, пообедаем вместе? Ты, я и близнецы.

— Пообедаем?

Он положил ладони на стол и наклонился ко мне, отчего его вороные волосы рассыпались по его лбу и почти щекотнули мою кожу. Расстояние между нами было достаточно близким, чтобы я почувствовала его дыхание, а его лицо пересекла улыбка.

— Я бы хотел как можно скорее познакомиться со своими новыми родственниками.

***

Даймон Сейк всю жизнь проработал дворецким в герцогском поместье Карнуар.

Служа Захиду с самого его детства, Даймон знал, что Захид отличается от других. И дело было не только в его пугающем интеллекте, невероятной разносторонности в различных областях, демонической силе и жуткой красоте. Захид эль Карнуар не был человеком. Точнее, у него были совершенно иные когнитивные и эмоциональные ядра.

Захид относился ко всему так, словно это какая-то игра. Он наслаждался разыгрыванием финальной партии с ворохом козырей в рукаве после того, как его доводили до предела, и гнался за острыми ощущениями, переступая через других, чтобы получить желаемое.

Ничто не мешало ему добиваться своего, и во всем этом он не испытывал ни малейших угрызений совести, ни чувства вины. Он использовал любые средства для достижения своей цели и не мучился стыдом, какими бы безнравственными ни были его поступки.

При необходимости он мог проливать пустые слёзы и часто использовал свои чары для обольщения людей, чтобы в дальнейшем использовать этих людей по своему усмотрению.

Используя всё и вся, Захид с жадностью накапливал богатство и власть.

Его жертвы слетались к нему, как мотыльки на пламя, и превозносили его, совершенно не осознавая, что их эксплуатируют.

У других людей подобные действия вызвали бы чувство вины, но для Захида это было обыденным явлением, поскольку он обладал моралью, достойной чудовища.

Хотя Даймон прекрасно понимал, что Захид — отвратителен, он решил остаться с ним. По правде говоря, он не мог не остаться, поскольку именно Захид в одиночку вернул павшее имя Карнуар к тому состоянию, в котором оно находится сейчас.

Когда род Карнуар высмеивался и попирался всем обществом, в отчаянии Даймон был готов пойти на сделку с дьяволом, чтобы защитить герцогство. И тогда к власти пришёл Захид.

Несмотря на скверные методы, Захид всегда делал правильный выбор в пользу имени Карнуар. Поэтому Даймон был готов быть верным помощником Захида, какие бы мерзкие поступки он ни совершал.

Однако была одна вещь, которая заставила Даймона усомниться в Захиде. Речь шла о новой герцогине, которую Захид купил за пятьсот миллионов марок.

____________________________________

Подписывайтесь на группу в ВК, чтобы быть в курсе всех новостей! https://vk.com/unbotheredqueen