***

Данталлион смотрел на её крошечную спину, как она с отчаянной сосредоточенностью старалась извлечь крошечные обломки, глубоко вонзившиеся в органы.

Он видел эту спину уже не раз. Но сейчас она казалась особенно хрупкой. Особенно одинокой.

«Как она может так изо всех сил стараться? Как ей удаётся сражаться до конца? Не щадить себя ни на миг?»

Это был вопрос, который он всегда задавал себе, глядя на Хеллу Силлопию. И до сих пор так и не нашёл на него ответа.

Печальная правда заключалась в том, что самым милосердным решением было бы избавить Джейсо и Шавеля от страданий — быстро, без боли.

Такой путь выбрал бы он сам. Так она бы добилась своей цели быстрее. Без мучительных обходных путей.

Данталлион медленно моргнул. Её образ мерцал перед глазами, как отблеск света во тьме — и исчез.

А затем память унесла его в иное место — в широкую, чёрную, похожая на тюрьму залу.

Если бы кто-то попросил его вспомнить прошлое, он мог бы описать его в мельчайших деталях.

Точнее, начиная с того момента, когда он перестал быть сиротой и стал подопытным образцом.

Испытуемым.

Это было вскоре после окончания ужасной войны, окрасившей мир в запах крови и пороха.

Когда всё закончилось, улицы переполнились детьми — потерянными, забытыми, брошенными.

Каждый день кто-то умирал от голода.

И именно тогда по улицам начали бродить они - маги, якобы собирая сирот под свою опеку.

С добрыми лицами, с мягкими голосами. С хлебом.

Они раздавали сухой хлеб детям, бродившим по улицам в поисках хоть чего-то. И этот чёрствый хлеб был словно спасительная соломинка для детей, изнурённых голодом.

Однажды один из магов сказал:

- Великий маг, основавший Силлопию, приготовил для вас приют. Если вы немного поможете нам, вы будете получать три приёма пищи в день. Завтраки, обеды, ужины.

Он был человеком с добрым лицом и мягкой улыбкой. Светло-коричневые волосы и зелёные глаза…

Мелан Силлопия был тем, кого дети того района считали самым добрым взрослым.

Слова его были сладки. Репутация Хеллы Силлопии была широко известна. Данталлион, уставший от голода, не мог не поддаться.

90% сирот протянули магу руку.

Они смотрели на высокую магическую башню с восхищением.

Но вместе с тем их лишили неба. Солнца. Света.

Их увели в подземелье. В гулкий, тёмный зал, похожий на огромную камеру.

Ни одного луча света. Только несколько тусклых свечей колыхались в темноте на сквозняке.

Дверь была лишь одна.

По периметру выстроились сотни железных клеток, похожих на узкие клетки для скота.

Сначала дети были возбуждены и радостны, но вскоре в воздухе повисла тишина. Что-то было не так.

Первым заговорил ребёнок, который больше всех любил мага.

- У-уважаемый маг... мы правда будем жить здесь?

- Конечно. Ну а где же ещё? Влезайте по одному в клетки — это ваши комнаты.

- Но... там даже лечь невозможно... кажется слишком тесн… ааа!

Пощёчина. Резкая. Оглушающая.

Маленькое тело ребёнка, дрожащего, сжавшего в ладонях край мантии, взмыло в воздух от удара.

- Куда ты лезешь своими грязными руками?!

Они избивали с особой жестокостью, будто желая преподать урок остальным. Только когда ребёнок, моля о пощаде, в конце концов замолкал и, с потерянным выражением лица, беззвучно проливал слёзы, маг останавливался — с выражением отвращения, будто прикасался к мусору.

- Всё это — по воле Великой Волшебницы. Если постараетесь, и ваша жизнь может измениться до неузнаваемости.

Маги, которые раньше казались такими добрыми, полностью сменили обличье.

Дети в подземный зал поступали не только из их района. Из разных мест приходили такие же оборванные сироты, с надеждой на лицах — и вскоре, побледнев, превращались в безмолвных, будто онемевших.

Эксперименты были чудовищны. В тело вливались неведомые зелья, обжигая изнутри, как пламя, — а потом вдруг всё становилось ледяным, будто их бросали в прорубь посреди зимы. Тело бил озноб, казалось, смерть рядом.

- Так тебя Великая Хелла не признает. Но если выдержишь — может, станешь рыцарем, охраняющим величайшего мага. Понимаешь?

- Великая Волшебница…

В этом безысходном аду единственным, за что могли уцепиться дети, были сладкие, как яд, слова, нашёптываемые снова и снова, пока не стали истиной.

Что ты сможешь защищать Хеллу. Что она признает тебя.

«Хотя, если теперь подумать… Ты ведь, наверное, и не знала — это были лишь пустые слова, придуманные магами, чтобы прикрыть свои злодеяния.»

Массовая резня, прикрытая словом «эксперимент», не длилась и полгода — из сотен детей выжили лишь считаные десятки.

Ни один из выживших не остался невредим. Ни один из них не остался прежним. Кто-то стал чёрным, как сгоревшее дерево. Кто-то обрёл тело, в котором даже оторванные руки вырастали вновь и вновь.

В те времена Данталлион был совсем мал. В заточении под землёй прошло больше года, и ему едва исполнилось четыре года.

«Когда же я смогу уйти отсюда?»

Когда же он, наконец, покинет этот мрак?

К тому моменту на теле Данталлиона было выжжено почти семь постоянных магических печатей. На запястье — опознавательный жетон, подтверждающий, что он подопытный. Но тёмной поздней ночью, если быть осторожным, можно было ненадолго выбраться наружу.

Снять жетон было невозможно — любые попытки вызывали реакцию, и он впивался в плоть, избавиться от него было невозможно.

Уставший, Данталлион решился на побег.

Он пробрался в самый глухой угол магической башни, туда, где люди почти не появлялись. Окружённый зарослями, этот уголок был настолько скрытым, что его было не найти, если специально не искать. Он выбрал это место, чтобы спрятаться — но кто-то уже был там.

«Хелла… Силлопия?»

Рыжие волосы, мятая одежда, усталость, будто въевшаяся в лицо. Вокруг неё царил беспорядок. Деревья стояли мёртвыми, словно высохшие, трава, некогда зелёная, побелела и пожухла, будто заражённая.

- Чёрт… опять…

«Что она делает?»

Она сидела прямо на земле и с силой хлопала по ней ладонями, снова и снова. Будто не могла вынести саму себя. Рвала на себе волосы и, глядя на землю с выражением безысходности, казалась не великой волшебницей, а просто обычным человеком. Сломленным.

Каким же человеком была Хелла Силлопия?

Данталлион мог бы целую книгу о ней написать.

Она была злым духом, каким свет не видывал, гением, примером того, кто поднялся с самого дна. Все говорили: не было и не будет никого, кто смог бы превзойти Хеллу Силлопию. Среди магов — она была лучшей, несравненной, непревзойдённой.

Создательница Силлопии, сильнейший маг современности.

Но её истинный облик… оказался куда неожиданнее, чем все думали.

«…Я хочу прикоснуться.»

Казалось, стоит лишь протянуть руку — и она рассеется, как утренний туман. Поэтому Данталлион просто стоял и молча смотрел, пока её фигура не исчезла из виду.

Хелла, вернувшая всё вокруг в прежний вид и растворяющаяся в глубинах магической башни… В тот миг она казалась заблудшим ребёнком, сбившимся с пути.

В тот день Данталлион был готов даже отрезать себе запястье, лишь бы сбежать. Но, увидев её уходящую спину, он повернул обратно. Вернулся в лабораторию. Сам зашёл в свою тюрьму.

Когда он пришёл обратно, Джейсо назвал его сумасшедшим. И, признаться, это до сих пор вспоминается с немалым потрясением.

После этого Данталлион приходил туда каждое утро. И каждый раз она уже была там. В один день она просто плакала. В другой — смотрела в отчаянии на выжженную вокруг землю. В третий — каталась по земле, не справляясь с разъедающей её изнутри тёмной магией.

- Кх…кха…

- ……

- Ещё нельзя… х-х… ещё не время… ещё…

Она бормотала как больная. Как человек, балансирующий на грани.

Между тем мир твердил иное — истории о её подвигах звучали каждый день, о её великих делах, о том, как она спасала жизни, собирала приюты для детей магов, основала страну, вела переговоры с империей, исследовала древние руины и побеждала врагов…

Но сейчас, здесь, перед ним стоял не герой. Сейчас она была совсем не похожа на него. Перед ним была измождённая женщина с тонкими плечами, маленьким телом, скрытым прежде за мантией. Всё выглядело по-другому.

«Она выглядит так… как будто ей больно.»

Он хотел помочь. Но чёрная магия, которую в последнее время вливали в него, уже наполовину превратила тело Данталлиона в нечто нечеловеческое.

Более того, они притащили чудовище и пытались слить его с ним. Эксперимент всё ещё продолжался. Поэтому он не мог просто так подойти к ней.

Данталлион смотрел на неё издалека, затем медленно опустил голову. Его лабораторная одежда была рваной, тело — в ужасном состоянии. Всё его тело было исписано магическими печатями, будто чьими-то злыми каракулями. А сегодня ему ещё и пришивали заново оторванную руку. Грубые швы ещё не зажили.

В отличие от неё, казавшейся чистой и величественной, его вид был настолько жалким, что за него было стыдно.

«Я просто развалина.»

Правую руку он даже поднять не мог.

Но и она… Она была такой же. Тёмная магия пожирала её изнутри. Сжигала жизнь. И вот уже готова была сжечь и тело. Если всё пойдёт так — она либо сгорит изнутри, либо разорвётся. Беспощадный конец.

«Значит, ради этого и проводятся эксперименты?»

Им нужен был сосуд. Кто-то, способный впитывать эту выходящую из-под контроля магию. Данталлион посмотрел на свою неповреждённую левую руку. Его тело и так было наполовину разрушено, так что если оно разрушится ещё больше — вряд ли кто-то это заметит.

Хелла каталась по земле. Она пыталась удержать свою магию, но, похоже, безуспешно. Тёмная энергия, которую она не могла контролировать, вырывалась из неё наружу. Она уничтожала все живое — землю, деревья. А затем, поглотив жизненную силу, возвращалась в неё — но её становилось не меньше.

- Хелла.

Данталлион окликнул её издали. Она не ответила — была слишком занята, усмиряя бушующую внутри силу. Мальчик медленно протянул руку и коснулся её щеки.

- Теперь вы в долгу передо мной, Хелла. Если я выживу в этом чёртовом эксперименте…

Он начал втягивать в себя избыточную тёмную магию. Его изуродованная рука начала мгновенно регенерировать. Когда правая рука вновь пришла в движение, Данталлион положил вторую ей на живот.

- Тогда… как и обещали… позвольте мне остаться рядом.