Не успели слова сорваться с его губ, как он метнулся вперёд, копьё пробило магический барьер, и в тот же миг он, воспользовавшись мимолётной трещиной, ворвался внутрь.

А дальше начался настоящий хаос. Всего-то несколько человек прорвались за линию обороны, но даже одного Шаренте Клауна было достаточно — ни один маг не мог выстоять против него в ближнем бою. Джейсо с кривой усмешкой наблюдал, как те один за другим падали.

- Что ж, он и впрямь чудовище, не хуже нас.

Проговорил он с долей усталости.

Шаренте Клаун в одно мгновение оказался перед Меланом и обрушил на него град ударов копьём. Мелан едва справлялся с натиском. Вскоре маги пали, и защитный барьер был разрушен.

В этот момент все, кроме рыцарей, сдерживаемых Шавелем, кинулись в атаку на башню.

«Вот это драка…» — промелькнуло в голове у Джейсо. Он моргнул, посмотрел, как Мелан телепортируется прочь, и со вздохом опустился на землю.

Капля пота скатилась по щеке Шавеля.

- Эй, хватит уже. Он сбежал.

Ба-Бах!

Шаренте Клаун с поразительной лёгкостью пробил внешнюю стену башни несколькими меткими бросками копья. Каменные блоки осыпались, точно песчаный замок под ударом ветра. Наблюдая за этим, Джейсо тихо рассмеялся. Его кожа постепенно теряла зловещий чёрный оттенок, возвращая привычный, живой цвет. Вскоре он окончательно вернулся к своему обычному облику.

- Ты, мерзавец...

- Не собираетесь уйти, командир? — с невинной усмешкой спросил Джейсо.

- Откуда мне знать, что ты ещё задумал?

- По крайней мере, Великий Маг больше не интересуется этим местом. Думаю, нам больше не придётся сражаться...

Свист!

- Ах...

Джейсо не успел закончить фразу, как его лицо перекосилось от боли. Глядя на острое лезвие, пронзившее его грудь, Джейсо медленно обернулся.

Несколько поверженных магов, собрав остатки сил, с направленными на него руками шептали заклинания. Он тяжело выдохнул.

- Проклятье... Трусливые ублюдки...

Тело Джейсо сильно пошатнулось. Всё перед глазами поплыло. Капли крови с глухим стуком ударялись о землю. Это был ветер… клинок, сотканный из воздуха?

Он сжал кулак, наблюдая, как враг исчез без следа, словно и не было. Глаза Штокара распахнулись от ужаса.

- Джей...со!!!

Шавель, всегда державший свою древнюю книгу крепко прижатой к груди, в отчаянии бросил её прочь и кинулся вперёд. И в тот же миг тело Джейсо бессильно осело на землю.

***

Шаренте Клаун без труда взобрался через пролом в стене и холодным взглядом окинул окружающее. Его глаза на мгновение задержались на Шерине — стоящей в оцепенении с потухшим взглядом — затем на Данталлиона, будто намеренно заслонявшем девочку собой, и наконец — на Асмадея, чьё лицо застыло в оцепенелом выражении.

- Где находится Мелан Силлопия?

- …А где Джейсо и Шавель?

На его вопрос Данталлион ответил встречным. Шаренте лишь усмехнулся и не спеша направился к Шерине. Данталлион хотел преградить ему путь, но, сжав губы, отступил на шаг назад. Клаун остановился перед девочкой и пристально вгляделся в её лицо, затем вновь обвёл взглядом окружающее пространство.

- Интересно… почему эта девочка здесь и в таком состоянии?

- Просто были кое-какие проблемы. Физически с ней всё в порядке, но… кх!

В одно мгновение Шаренте Клаун схватил Данталлиона за ворот и поднял в воздух. Настолько быстро, что взгляд не успевал уследить. Повисший в воздухе Данталлион нахмурился, встретившись с ним взглядом.

Глаза Клауна были холодны, будто выточены изо льда. В них не осталось и тени прежней насмешки. В этом взгляде было что-то пугающее, чуждое и отталкивающее. По спине Данталлиона пробежал холодок.

- Я спросил: почему. И знаешь… я терпеть не могу тех, кто смеет нарушать границы моего мира.

- …Кх.

- Я много думал об этом ребёнке.

Швырнув Данталлиона на пол, Клаун медленно повернул голову и посмотрел на Асмодея. Но тот продолжал смотреть не на него, а на девочку, будто Клауна рядом вовсе не существовало.

Шерина стояла, не двигаясь, с опущенной головой. Было непонятно, пришла ли она в себя.

— Эта малышка, едва родившись, уже владела знаниями о запретной чёрной магии, которых никто не знал. Была искусна в проклятиях особого рода… и, вопреки возрасту, без малейшего колебания отнимала жизни. Ни капли морали, ни капли раскаяния.

Посох Асмодея засиял тёмно-красным светом. Казалось, он может применить заклинание в любую секунду.

Шаренте Клаун тихо опустился на одно колено и внимательно всмотрелся в глаза Шерины. Приложив ладонь ко лбу девочки, он снова выпрямился.

- Таких, кто по-настоящему владеет чёрной магией, немного. И как раз в тот момент, когда эта девочка начала привлекать к себе внимание… Хелла умерла.

Услышав это, Данталлион крепче сжал меч, лежавший у его ног. Из копья в руке Шаренте Клауна начала струиться энергия, искры кружились вокруг него, не прекращаясь ни на секунду.

- Ребёнок, избранный владельцем артефакта, что даётся лишь Повелителям. Не привыкшая к детству, она старалась всё делать сама. И когда не справлялась с грузом выбора, не считалась даже с собственной жизнью.

- …

Данталлион молчал. Он не спускал глаз с Шаренте Клауна, готовый в любой момент остановить его, если тот попытается напасть на Шерину.

Их взгляды пересеклись в напряжённой тишине. Клаун первым нарушил молчание:

- Эта девочка… Хелла?

- …

Данталлион пристально смотрел на него, плотно сжав губы. Он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть.

Шаренте Клаун, уловив ответ в молчании, усмехнулся:

- Тогда где настоящая Шерина Клаун?

- …

На этот раз Клаун не выдержал молчания. Лицо Клауна исказилось. Эмоция, вспыхнувшая в его взгляде, была яростной, первозданной. То, что он никогда и никому не показывал — чистая, нестерпимая боль.

- Я спросил, где настоящая девочка?! Куда она делась?!

Ба-Бах!

Копьё, запущенное в гневе, пронеслось мимо щеки Данталлиона и с грохотом пробило стену башни. Тот всё ещё молча смотрел на него даже не шелохнувшись.

- Она мертва.

Ответ последовал не от Данталлиона. Это была Шерина. Внезапно пришедшая в себя, она подняла голову и спокойно посмотрела на Клауна. С пустым лицом, не выказывая ни капли эмоций.

Медленно опустив взгляд, она проверила соску, висящую у неё на шее, затем снова посмотрела на Шаренте Клауна — взгляд у неё был твёрдый.

- Я убила её.

- Шерина…

Данталлион, в панике, поднял голос, но когда Шерина сузила глаза, он смолк.

Шаренте смотрел на неё в полном молчании.

Шерина не дрожала, не отводила взгляда. В лице девочки не дрогнул ни один мускул. Она лишь слегка повела плечами, после чего распрямила спину.

— Хелла… Что это значит?

И тут, откуда-то сзади, послышался молодой и до боли знакомый голос. Шерина тяжело опустила веки.

«Мелан…»

Пришло время расплаты — спустя долгие годы.

***

Сзади, молча, появился Мелан. Я нарочно не стала смотреть ему в лицо.

Сейчас меня больше пугал Шаренте Клаун, который не сводил с меня глаз. И именно он, как незваный гость, был тем, с кем нужно было разобраться в первую очередь.

Я же просила... просила не приходить. Если бы он послушал — пусть хоть немного, но я бы ещё могла отсрочить этот момент.

— …Ты хочешь сказать, что это ты её убила? — наконец, после затяжной паузы, раздался голос Шарента Клауна.

Я молча кивнула.

Даже если бы я не рассказала всей правды, способов стать злодейкой было предостаточно.

Если сказать это вот так, то они, вместо того чтобы испытать боль, раскаяние или чувство вины, испытают другие эмоции. Ненависть, злобу, презрение — такие чувства я всегда получала на протяжении жизни. Ничего нового, если их прибавится ещё немного. Всю жизнь я их на себе ощущала — ещё капля, ещё взгляд, что изменится?

Как бы то ни было — любили они меня или нет, заботились или просто держали рядом, растили как любимицу или как зверька в клетке — они были со мной семь лет.

- А ещё я просила… не приходить. Так зачем ты пришёл?

- Я шёл по твоему следу. Но твои следы оборвались здесь.

- Ну и зачем? Я ведь даже письмо написала, что обязательно вернусь.

- Когда ребёнок уходит из дома, родители, естественно, беспокоятся. Разве нужно ещё какое-то объяснение?

- …

Я задумалась - «Родители? Забавное слово. Что вообще за глупость. По документам может и да, но…»

Тем не менее, я не могла скрыть, что в душе немного потеплело.

«Наверное, я и правда… отчаянно нуждалась в любви.…»

Понимание того, что даже из-за такой мелочи сердце хочет радоваться, навевает лёгкую тоску. И всё же — как же горько осознавать, что даже из-за таких пустяков душа хочет растаять.

Я только что призналась в убийстве Шерины Клаун. Разве он должен был оставаться спокойным?

«А выражение лица у него всё такое же холодное…»