С помощью Ивлейна Шакера я возвела башню. Создала систему. Поклонилась старшим магам — смиренно, ради будущего.

«Если бы я знала, что всё это обернётся вот так… Я бы вообще не начинала.»

Чем глубже я погружалась в чёрную магию, тем сильнее казалось, что мои руки источают запах крови. Даже если пытаться казаться нормальным человеком — я всё равно оставалась монстром в человеческой оболочке.

<Ты можешь убивать.>

Этот голос я слышала до отвращения, когда была Хеллой.

<Убивай — и ты станешь сильнее.>

<Убивай — и ты достигнешь вершины.>

Даже если я пыталась сдерживаться, всё равно время от времени накатывало. Я боялась… Что один необдуманный порыв причинит кому-то боль. Уничтожит. Разрушит.

Если из-за этого я казалась высокомерной, если из-за этого Мелан чувствовала одиночество — то сколько бы у меня ни было оправданий, мне нечего сказать.

Разъярённые души взвились в вихре, наполняя воздух злобным воем. Кажется, Данталлион что-то говорил, но чёрная буря заглушала его голос и в этом чёрном урагане я не могла разобрать его слов.

Выражение лица Асмодея, стоящего передо мной, на мгновение помрачнело.

Совет Старейшин… он мне тоже никогда не нравился. И всё же даже эти прогнившие люди были нужны этой хрупкой, неустойчивой, шаткой стране.

Иногда я задавалась вопросом: почему люди ненавидят друг друга?

Словно, если не могут мучить и грызть других, их начинает мучить зуд от бездействия.

«Я больше ничего не понимаю.»

Я устала и больше ни о чем не хотела думать. Тело моё поднялось над землёй. Плавно, словно всё стало легче.

Да… если всему суждено исчезнуть — пусть исчезнет от моей руки.И маги. И люди. И эта страна. Всё.

- Шерина!! — закричал Данталлион. Его голос был полон ужаса.

***

- Шерина!! — закричал Данталлион.

Воздух стал тяжёлым — словно лёгкие отказывались работать. Перед глазами — сплошная темнота, сквозь которую невозможно было различить даже собственную руку. В этом бушующем вихре не оставалось и мыслей — лишь инстинкт.

Фиалковые глаза Данталлиона дрожали, как вода в стакане. Соска, что висела у нее на шее, вспыхнула слабым светом и начала слабо гудеть, будто в любую секунду могла треснуть.

- Чёрт... — сквозь зубы прошипел он.

По руке словно ударило током — болезненный спазм парализовал мышцы. Но, сжав зубы, он начал медленно идти вперёд — туда, где в самом центре бури стояла Шерина.

ГРОХОТ. УДАР.

Штормовая магия, вьющаяся вокруг неё, сносила всё на своём пути, швыряя мебель и обломки в стены. Данталлион пригнулся и, сжав руки, удержался, чтобы не быть сдутым.

- Я… — Её губы дрогнули.

Он видел — Шерина стояла, словно во сне, маленькая, хрупкая. Он шаг за шагом пробивался к ней сквозь бушующее безумие. Даже просто стоять в бушующем потоке было трудно, но другого выбора не было.

- Кх... Шерина… — тихо позвал он.

Сквозь разорванную ткань платья была видна её рука — окутанная тьмой, испещрённая чёрными пятнами, что ползли вверх, почти добравшись до шеи.

- Хаа…

Данталлион глубоко вдохнул, затем резко оттолкнулся от земли.

Треск!

Под ним треснул мраморный пол, и он, стремительный как молния, метнулся вперёд.

- Шерина!

Добравшись до неё, он обхватил её сзади, крепко прижав к себе.

- Отпусти.

Голос был холоден, лишён эмоций, но всё ещё детский.

Но глаза — её глаза были мертвы. Пустые. Она словно уже давно ничего не видела.

Данталлион напряг неподвижную, будто онемевшую руку. На бледной коже выступили жилы. Одной рукой он крепко сжал соску. Другой — вцепился зубами в своё запястье, прокусив кожу. Кровь заструилась по пальцам, капая прямо на магический амулет. Соска вспыхнула тусклым светом и с жадностью впитала кровь, будто пробудившись от сна.

Данталлион порвал свою одежду и наспех кое-как перевязал запястье, после чего снова посмотрел на Шерину.

Из соски заструилась мутная, тёмно-красная магия. Она струилась, как туман, медленно обволакивая тело Шерины.

Одновременно эта сила, хлынувшая из соски, словно поглотила бушующую магию самой Шерины и стала подавлять её. Вскоре магия исходящая от соски начала медленно успокаивать исходящую от Шерины силу.

- ...Эта магия…

Слегка потрясённый голос Асмодея раздался с расстояния, откуда он с интересом наблюдал за происходящим.

Он двинулся вперёд, шаг за шагом, словно что-то почувствовав. Но прежде чем он успел приблизиться, Данталлион встал у него на пути. В одно движение он выхватил меч — и провёл лезвием в воздухе, точно перед горлом Асмодея.

Без слов. Без страха.

Вжух!

С глухим звуком, рассекшим воздух, Асмодей стремительно отступил назад. В одно мгновение он окутал себя магическим щитом и, не теряя времени, взмахнул посохом.

Из его рук вырвалась чёрная энергия — острая, как стрелы, она метнулась прямо в Данталлиона.

Бах! Бах!

Данталлион, легко взмахнув мечом, окутанным аурой, без труда отбил магические стрелы и с силой оттолкнулся от земли. Он в одно мгновение взмыл вверх, прямо над головой Асмодея, и тут же устремился вниз, направив кончик меча прямо на него.

Асмодей нахмурился и поспешно сделал шаг назад. Когда между ними образовалась безопасная дистанция, Данталлион вновь одним рывком оказался перед Шериной.

- Сделаете ещё шаг — и я не гарантирую целостность вашей шеи, — сказал он хладнокровно.

- Ты... с каких пор ты знал? — спросил Асмодей.

- О чём вы?

- Что эта девочка — Хелла!

- Она не Хелла. Её зовут Шерина, — ответил Данталлион.

- Магическая энергия, что только что исходила из этого ожерелья, это же точно… Это была её сила!

Выражение ярости и растерянности на его лице совершенно не походило на привычную холодность этого человека.

- Этот артефакт... — прошептал Асмодей. — Великий маг однажды сказал, что один артефакт пропал...

Но даже в свете этих слов лицо Данталлиона оставалось спокойным, словно камень.

Шерина стояла в полном оцепенении. Вокруг царил хаос. Дети, отброшенные взрывной волной, валялись на полу. Некоторые уже не подавали признаков жизни.

Данталлион посмотрел то на неё, то на детей, а затем без лишних слов взял тех, кто больше не двигался и аккуратно переложил их в угол. После этого он взял ковёр с пола и накрыл их. Всё это он делал без лишних эмоций, с бесстрастным выражением лица.

- Я скажу это только один раз, Асмодей. Её душа нестабильна, — тихо сказал Данталлион, словно шепча.

Он подошёл к Шерине и нежно прикрыл ей уши сзади.

- Её душа была разрушена и рассеяна. Мне удалось собрать её по следам оставшейся магии и внедрить в тело, которое погибло всего несколько дней назад.

Артефакт, который был утерян великим магом, обладал силой воскрешения. Он мог оживить только один раз и только одного человека, чья смерть произошла не более семи дней назад.

- Это был святой артефакт, предназначенный исключительно для добрых дел.

Так как Данталлион использовал его насильно и против его природы, возникло множество побочных эффектов. Один из побочных эффектов — тёмные пятна, которые распространились по его телу и начали пожирать его. Другой — её шаткое состояние, та хрупкость, что грозит рассыпаться в любой миг.

Было неизвестно, сможет ли она выжить, и удастся ли снова с ней встретиться.

Тем не менее, Данталлион решил спасти Хеллу.

- Снова... Всё снова повторяется... Я больше не могу... Мне страшно... Прошу... Хватит... — дрожащий голос вырвался из её груди.

С каждым днём росла слава Силлопии, и вместе с ней — сила её чёрной магии. Он не мог забыть, как в одну из ночей увидел, как она бродит, не в силах уснуть. С того самого момента, когда он нашёл её, съёжившуюся в страхе перед разрушенными руинами, где её магия вышла из-под контроля.

Он никогда не мог забыть тот день, когда случайно увидел её слабость, которую она не показывала никому.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, он без колебаний поставил на кон свою, как он думал, никчёмную жизнь.

«Не стоило тебе попадаться на глаза, Хелла».

Он не искал её. И не собирался. Но кто бы мог подумать, что всё обернётся вот так. Если бы она не попалась ему на глаза, у него не возникло бы желания разыскивать её.

Да и сам Данталлион, думая, что она мертва, не стал бы винить её в своих горьких чувствах и упрёки всё равно до неё не дошли б.

- Тело Шерины Клаун слишком слабо, чтобы справиться с магией Хеллы, — сказал Асмодей, долго, почти задумчиво, вглядывался в девушку, чьё тело застыло в оцепенении, а взгляд остекленел, будто душа в ней так и не проснулась.

- Пока я жив, она должна привыкнуть к тёмной магии и научиться владеть этой силой. Быстро, без промедлений. Лишь тогда душа окончательно укоренится.

Если он умрёт раньше, чем душа закрепится, всё, что было сделано до этого, окажется напрасным. Вся боль, все жертвы, вся его борьба — просто рассыплются прахом.

Данталлион крепко сжал грудь в области сердца.

Бах! Грохот! Гр-р-р-р…

Оглушительный звук разнёсся по этажу — по центру мраморного пола на 88-м этаже пошла трещина.

Потрескивание.

В следующий миг копьё, переливающееся разрядами, с треском вонзилось в потолок.

- Мерзкие крысы… Сегодня я сотру вас всех с лица земли.

Раздался голос — не просто холодный, а до ужаса леденящий, наполненный яростью до краёв.