Петляющие по бокам деревья шелестели в ночной тишине. Шаг за шагом они приближались к слабым тёплым огням ворот дворца. Всё небо уже полностью заполнили звёзды.

Блондин молча шёл вперёд, он не оборачивался и ни о чём не спрашивал, лишь тихо вздыхал. В столь непроглядной тьме ощущалась только его тёплая рука, почти невесомо держащаяся за ладонь Реми, которая скулила позади, словно скрипка в руках неумелого ученика.

— Хватит уже скрипеть, если у тебя ничего не болит, то помолчи.

В один момент Рейн всё же обернулся, взглядом ещё раз просканировав её на наличие повреждений. Зелёные глаза непонимающе уставились на юную принцессу, что не прекращала плакать.

Он всегда отличался тем, что не особо то понимал негативные эмоции. Если выжил сам, то смысла плакать нет. Умер кто-то знакомый — ерунда, это жизнь.

Возможно по этому она так и бесила его, впрочем как и остальные. Плакса. Слабачка. Вообще бесполезная, ведь даже Лилиан могла хотя бы огонь использовать. А Киан… На кой он вообще таскает это недоразумение с собой? Что в ней такого? Просто пустое место. Так почему же?

Почему от взгляда на неё ему не всё равно? Почему самим своим присутствием в мире она его бесит?

И без того хмурое лицо исказилось сильнее. Что-то пробурчав себе под нос мальчишка развернулся и продолжил шагать вперёд, вместе с этим тянув за собой младшую сестру. Он едва ли хотел смотреть в её сторону, судя по всему его от такого либо вырвет, либо это нанесёт ему непоправимый моральный ущерб.

Реми за его спиной лишь пыталась поспевать, больно стекаясь голыми пальцами о камни на дороге. Перестать плакать она не могла, но старалась заглушить себя, крепко сжимая рукав платья дрожащими губами. Бежавшие по залитому кровью лицу она прятала за такими же грязными длинными волосами. К тому моменту, как они дойдут, они, вероятно, уже намертво прилипнут к лицу.

Перед массивными воротами не было ни одного стражника, что не было удивительно, ведь ими уже очень давно не пользовались.

С минуту Рейн рассматривал узоры на железных дверях, а затем нажал на несколько выпуклостей в определённо порядке.

Ворота начали медленно открываться с таким звуком, который издают свиньи во время бойни. Ржавчина плотно осела на старых механизмах. Впрочем до конца они так и не открылись.

И вновь белокурую потянули вперёд. За десять шагов они почти полностью прошли ворота.

На последнем шаге она замерла. Её будто ударили по голове. Странное гнетущее чувство разом навалилось на детские плечи. Что же она оставит позади?

К горлу подступили новые слёзы. Как будто только сейчас пришло осознание, хотя она всё понимала. Сара умерла. Это конец. Её больше нет и ничего не исправить. Всё правда так просто закончилось? В любую секунду кто-то может также быстро умереть? А она… Она опять останется жива?

Детская психика отказывалась воспринимать подобное. Почему такое случилось? Это её вина? Это из-за того, что она так сильно хотела выжить?

Это всё она виновата.

Если бы не поехала за платьями… Если бы не попалась на глаза императору… Если бы ни на что не соглашалась…

Она резко обернулась, но… Позади оказалась лишь та же окружённая лесом дорога. Она была безразлична ко всему произошедшему. Никто и ничто даже не думал проявить хоть каплю сострадания.

Рейн потянул её вперёд. Она сделала последний шаг и наконец полностью прошла через ворота. Теперь не было пути назад.

Застыв прямо за закрывшимися воротами, Реми начала растерянно крутить головой. Она окончательно потерялась. Горячие слёзы с новой силой хлынули из глаз.

Теперь у неё осталась только мама. А что если она тоже умрёт? Тогда она останется совсем одна?

— Что опять? — блондин повернулся к ней с кислой миной, кривясь от такой плаксы рядом.

После его вопроса девочка громко разрыдалась и осела на землю. Она отпустила его руку и начала отчаянно тереть глаза и продолжила громко реветь посреди заброшенного сада. Горькие всхлипы смешались с отчаянными завываниями и скрипами. Слёзы не прекращались, её истерика только нарастала. Какими вообще она могла бы это сдержать?

— Всё-таки что-то болит, да? Ты где-то поранилась?

Вопросы старшего брата только сильнее распаляли её плач. Это только больше его путало.

— Да скажи ты что-нибудь! Я не понимая что тебе надо! — он нервно ерошит собственные волосы, присаживаясь перед ней.

Ответа он не получает ни через минуту, ни через две.

Окончательно взбесившись от непонимания мальчишка просто схватил сестру под колени и одним движением поднял себе на спину. Терпение не было его сильной стороной, особенно когда дело касалось слёз.

Так они и шли. Рейн бухтел что-то себе под нос, а Реми хрипела, руками сжимая его одежду. В последний раз она так плакала, когда мама слегла с болезнью.

И именно когда ей вспомнилось это они вышли из кустов.

На открытой террасе  было несколько горничных и сама Сесилия. Как только её взгляд остановился на двух детях , которые шли из сада, она подскочила со стула и быстрым шагом направилась к ним. Её истошные материнские крики наполнили воздух. Горничные ринулись за ней, стараясь удержать её на месте за полупрозрачную накидку, но женщина просто сбросила ткань с себя находу.

В глубоких синих глазах стояли слёзы. И без того бледная женщина сейчас больше напоминала приведение. Её холодные руки потянулись к дочери и стремительно выхватили, притянув к себе. Фарфоровая кукла и та сейчас выглядела бы живее.

***

— Вы не понимаете, что говорите, Ваше Величество. — смущённый женский голос эхом отдавался в зале полном мрамора.

«…»

Прелестная девушка с белоснежными волосами прикрывала лицо веером, пряча покрасневшие щёки. Она стояла возле холодной колонны, опустив взгляд на своего спутника, прижавшегося губами к её закрытой перчаткой руке.

Собеседник лишь ухмыляется, притягивая девушку ближе к себе за талию. Одним движением он закружил её в лёгком танце. Музыка тихо играла из яркого банкетного зала, в котором явно не могли досчитаться хозяина сие застолья. Сам он не хотел быть найденым. Слишком уж приятно поблескивали его серые глаза под волосами. Слишком нежной была его обычно издевательская ухмылка. Слишком много внимания он уделял тому, чтобы в деталях рассмотреть фарфоровую статуэтку в своих руках.

С очередным его поворотом веер выпал из её руки и та быстро опустилась партнёру на плечо. Она смотрит сквозь него, собирается с мыслями, но молчит.

Он хмыкает и наклоняется ближе, оставляя почти невесомый поцелуй на бледной скуле, на которой не было ни частички пудры. Его нахальство и желание не знают границ. Он смотрит на неё и очевидно, что тонет. Его спина даже не ощущает пронзающих завистливых взглядов других таких же кукол.

Нет. Она не такая же. Совсем нет.

Есть что-то ещё…

— Вы пожалеете об этом… Ваше Величество.  — сказала она по заговорщически, словно угрожая. Но всё же она пыталась предостеречь.

Такой ответ лишь сильнее раззадорил юношу. Он потянулся свободной рукой ей за спину. Его губы в этот раз приземлились в миллиметре от её.

Как же замечательно, что у неё на затылке была композиция из белых маков.  Он выдернул один и сунул себе за ухо, хитро улыбаясь. И его цель была проста.

Девушка сначала молчала, а затем рассмеялась. Вечно он так дурачится. И каждый раз она ведётся. Она робко поцеловала его в кончик носа, а затем чуть ниже. Рука на её талии сжались сильнее.

В следующую секунду они скрылись за мраморными колоннами.