— Реми, скажи «а».

Мама протягивает ко мне вилку с кусочком простенького чизкейка.

— А-а.

Вместе с этой пищей богов во рту будто взрывается множество маленьких фейерверков. Не хотелось глотать, ведь тогда этот вкусовой рай закончится.

— М-м! Как же вкусно!

Она улыбалась, глядя на меня, и вместе с тем накалывала новый кусок.

— Рада, что тебе нравится.

— А можно ещё?

Она проглотила свою порцию.

— Реми, ты же знаешь, что много сладкого есть нельзя. — женщина виновато улыбается.

— Мамочка, ну пожалуйста…

С минуту она держалась. Я буквально видела её внутреннюю борьбу здравого смысла и любви ко мне.

Затем стена пала.

— Эх, ну как тебе откажешь? — мама отрезала новый кусок, посмеиваясь. — И всё равно. Перестань использовать своё детское обаяние на своей матери! Это слишком подло.

"Детское обаяние? Да, что-то в этом есть. А может…"

Нет. На мгновение я представила возможность использования этого трюка на императоре, но грёзы о спасении обернулись чем-то вроде: «Что за уродливое создание? Убить.».

"М-да, так у меня мог бы быть шанс."

— Ха-ха… Жаль только, что работает не со всеми.

Мама ненадолго замолчала. Её лицо стало неожиданно мрачным и отчуждённым, а взгляд устремился на незабудки, синей россыпью цветущие по всей площади нашего небольшого сада. Такие же синие как мамины глаза, только не столь печальные.

— Мама?

— Да… Придёт день, когда ты вырастешь и уже не будешь клянчить у меня вкусности. — она вновь улыбнулась, трепля мои волосы. — А до тех пор не старайся быстро взрослеть и побудь ребёнком подольше. Уверена тогда даже наш чёрствый император не сможет устоять.

— Ты правда так думаешь?

— Ну конечно. На свете не найдётся человека, который не восхитится твоей красотой.

— Всё потому, что моя мама самая красивая женщина империи!

Каждый раз меня переполняла радость, стоило только мне вспомнить, что я её точная копия. Ну почти точная. С небольшим браком.

Глаза. Эти несчастные глаза всё портили.

— Реми…

Я почувствовала, как оказалась у неё на коленях, а голова оказалась на груди, из-за чего до меня начало доходить биение её сердца. Мамины руки мягко обнимали и поглаживали по голове.

— Ты даже красивее меня.

— Но…

— Твои глаза также прекрасны, мне они очень нравятся. — она улыбается, видно вспоминая о чём-то хорошем. — Всё-таки твой отец безумно красив. Иначе я бы в него не влюбилась.

— …

— Знаешь, в нашу с ним первую встречу я отдавила ему ногу во врем танца.

— Правда?

— Да. Тогда мне казалось, что меня могут казнить, но он лишь посмеялся и предложил танцевать дальше. Он был так обаятелен и добр, я даже подумала, что нашла идеального мужчину.

"Да я убью его! Как этот козёл посмел обмануть маму?!"

— Значит мой отец был бессовестным ловеласом?

Она лишь посмеялась.

— Так вот чему ты учишь вторую принцессу империи.

От знакомого голоса по спине прошёл холодок.

Я резко обернулась и встретилась взглядом с императором.

Он указал на меня пальцем.

— Спи.

В голову ударил дурман. Перед глазами всё поплыло. Последнее, что я увидела, это подходящий к нам мужчина в весьма странных одеждах, такие я видела в книгах про античные древние государства. Хотя…

"Я же ничего подобного не читала, так почему мне знаком этот стиль…?"

Я упала маме на грудь и разум полностью отключился.

***

— Не ожидал, что ты будешь так открыто натаскивать её.

Брюнет отодвинул свободный стул  и сел рядом с женщиной, крепче прижавшей к себе дочь. От её взгляда ему стало смешно.

Ткань его лёгкого и не слишком подходящего для правителя наряда развевалась ветром.

— Что тебе нужно?

— Что мне уже нельзя прийти к своей жене на чашку чая?

— Ты прекрасно знаешь, что мы не женаты. Сам отменил всё, а теперь заявляешься.

Сесилия проследила за его взглядом и от этого негодование усилилось. Серые глаза, наполненные алчностью и жаждой смотрели прямо на девочку в её руках.

— Через неделю я официально объявлю её членом императорской семьи и второй принцессой.

— Что..?.

— А ещё завтра пребудет новый учитель по этикету, так что можешь выгнать того шарлатана.

Женщина почувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза начинает жечь.

— Почему?

— А разве нужна причина?

— Реми с самого детства, как только научилась говорить, спрашивала о тебе. Спрашивала почему папа её ненавидит. — рукой она мягко провела по волосам спящей. — И теперь ты просто заявляешь, что признаёшь её?

— Она мой ребёнок и я имею на это полное право.

— Тебе плевать на неё, не притворяйся заинтересованным. Если хочешь отомстить мне, то давай. Сломай мне ноги, выжги глаза, сделай всё, что пожелаешь, но не смей трогать Реми. Она не виновата.

Ответом служило молчание.

— Прошу тебя, у неё есть шанс жить нормально.

— Уже нет. Этот ребёнок может слышать эрлинов.

Сесилию передёрнуло.

— Нет… Это бред… Т-ты врёшь…

Он не ответил, всё также смотря на девочку.

— Почему ты молчишь? Не смей. Скажи, что ошибся.

Тишина.

— Скажи же что-нибудь! Не молчи как тогда! — она срывается на отчаянный крик.

— Ты ведь и сама видишь, что она уже не обычный человек.

Император придвинулся ближе и взял в руку несколько посиневших прядей, наблюдая за тем, как они переливаются на свету. При всём своём отрешённом виде, краем глаза он видел, как Сесилия пыталась утереть выступившие слёзы. Сейчас ребёнок в её руках казался ещё более схожим с ней. Это как ещё одно напоминание о не зажившей ране.

— Мы пойдём, Реми может так простыть.

Женщина встала и уже собралась уходить, как девочка, буквально секунду назад спящая в её руках, испарилась. Не думая ни о чём она развернулась, но замолчала, как только собралась закричать.

Прямо сейчас, тот, кого называют бессердечным тираном, на её глазах аккуратно держал в руках своего незаконного ребёнка.

— Килиан…

Брюнет не обратил на неё никакого внимания. Освободив одну руку он медленно, будто боясь повредить, провёл ей по щеке девочки.

Сесилия этого не видела, но заворочавшись Реми улыбнулась уголками губ, продолжив спать. От неожиданности он остановился, не отрываясь смотря на неё. Сейчас в его глазах не было той злобы, будто они смотрели на что-то, что прогоняло эти чувства и пробуждало новые. Её сопение было чем-то вроде наркотика. Ему хотелось слушать ещё и ещё. Это успокаивало и давало чувство полной умиротворённости.

"Почему я не убил это?" — он ещё недолго поглаживал пальцами её щёку.

Этот ребёнок. Что в нём такого, раз он вызывает такой интерес? Другие дети для него ничего не стоили, но об этом он почему-то вспомнил и не раз.

Было ли в этом что-то особенное?

— Отдай её.

Сесилия с опаской смотрела на него, протягивая руки, надеясь забрать дочь.

Только через некоторое время он медленно отдал виновницу всей этой ситуации. Бросив на него ещё один грозный взгляд его недо-жена скрылась в дверях старого дворца, где её уже ждали немногочисленные преданные горничные.

***

— …

Я видела перед собой маму. За окном был поздний вечер, на фоне которого её волосы казались ещё ярче. Сейчас она выглядела здоровой, но всё равно очень печальной. Она старательно отводила взгляд, смотря куда угодно, кроме меня.

"Кажется я стала выше…"

— Почему?

Наконец она поворачивается ко мне. По её щекам бегут слёзы. Глаза у неё сейчас даже ярче отливают синим. По всей видимости я сильно виновата. Мама почти никогда так не плакала. Хотя может дело в том, что при мне она всегда пытается выглядеть сильной? В груди неприятно ныло. Почему мама не может быть счастлива? Почему она должна проливать слёзы? Почему из-за меня… Из-за меня? И правда. Если бы не я, то мама была бы свободна…

— Почему ты тогда вообще со мной заговорил?

— …

Я молчу, а далее всё застилает тьма.

***

Открыв глаза я узнала свою комнату.

По полумраку было легко догадаться, что время уже перевалило к вечеру. Вокруг не было ни души.

"Я заставила маму плакать..?"

Пальцами провела по щеке, чувствуя, как сонливость вновь подбирается ближе. Такое ощущение будто кто-то уже трогал меня здесь. Так тепло, что даже немного покалывает. Глаза слипаются и грёзы вновь перетягивают на себя всё внимание.