Этот осколок самый жирный. Смотря на него так и кажется, что не ухватить целыми руками. Но, пробираясь к сути, похоже получится задеть и его. Но какой-то он странный. Какой-то холодный, словно отличается от остальных. Это невероятно! Но он резонирует... Моя душа снова в нём отзывается, но в чём действительная причина подобного?

Я пообещал как минимум себе, что не сдам с маршрута своей памяти. Мне нужно вернуть все стёртые воспоминания, чтобы понять, в чём проблема и где её решение. Если не разобраться здесь и сейчас, мне просто будет не куда двигаться!

— Вперёд, мать его, последний рывок!

***

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на полу в незнакомом мне помещении. Прилив бодрости был невероятный. Я заметил, что пол не был холодным или горячим, скорее теплым и ещё он был ослепляюще белым. Приподнявшись, я чувствовал себя так легко как никогда. Такой легкости и комфорта я не ощущал ни разу за жизнь — ещё я оказывается голый.

Встал. Оглядевшись, я заметил, что в противовес теплому белому полу стены и потолок были черными — если они вообще были в этом помещении — и я всматривался в эту черноту, стараясь глазами найти хоть какие-то очертания конструкции, но их не оказалось.

Если здесь нет холода, значит я в помещении, следовательно, здесь должны быть стены и потолок. Босыми ногами я направился... А куда идти? Помещению конца-края не видно. Ни окон, ни дверей, и даже не полно людей.

— Что за черт?! Эй! Здесь кто-нибудь есть?! Э-э-эй! — со спешного шага я перешел на бег и начал панично крутиться, в надежде выловить взглядом хоть что-то и попутно звал кого-нибудь на помощь. Мое сердце бешено колотилось точно птичка в клетке от осознания своего положения, но не желавшая его принимать. Увы, мои крики никаких результатов не дали. Наличие здесь кого-либо оставляет желать лучшего, лишь я один тут голый точно сумасшедший метался туда-сюда.

— Да не кричи ты так, москолуд! — даже не знаю от чего я замер в тот момент, или от внезапно прозвучавшего мужского голоса не пойми откуда, или от строгости в тоне голоса, — Так только распугаешь вновь прибывшие души!

Растерявшись, я оглянулся и увидел перед собой высокую целую колонну идеальной треугольной формы, она блестела и переливалась самыми разными цветами точно живая. Я не мог проследить в них какой-то последовательности — направления цветных пятен разные. Сама колонна имела идеальные острые края и, несмотря на переливающиеся цвета, на поверхности монолита были четкие отражения окружения. Я мог разглядеть себя как в зеркале.

Настороженно я подошел и медленно протянул руку, мне было страшно, но в то же время распирало любопытство. Не имел понятия, что это и как оно внезапно возникло посреди комнаты, но манило к себе. Между моей ладонью и поверхностью монолита оставался сантиметр, но вновь раздался грубый мужской смех и голос. Я дернулся от неожиданности.

— Который век долгоденствую, но до сей поры потешаюсь вам, сыны и дочери мои, — начал он, — Попадаете сюда и забавно лицезрите меня, отца вашего!

Мои глаза округлились только так!

— А кто говорит?

Неизвестная сущность удрученно вздохнула, точно я ее расстроил своим вопросом, хотя вопрос был вполне адекватным.

— Убедил. Разумнее будет принять более привычный вам вид и представиться.

Монолит начал расплываться словно пластилин, постепенно принимая черты человеческого тела. Я отошел чуть поодаль и не мог оторвать глаз от происходящего. Приняв форму человеческого тела, оно начало переливаться различными цветами пока конкретные цвета не стали распределяться по областям этого «тела»? В результате возник мужчина в возрасте с седыми волосами в блестящем халате и клетчатых штанах.

«Что было в том шампанском?»

— Спиртное как спиртное было, — ответил старик, — Тебе стоит беспокоиться скорее о съестном на том столе, сын мой, — он поправлял воротник халата, — Красная рыба была просрочена, когда ее подали на стол.

— Как? Вы узнали? О чем я думаю? — встрепенулся я, он читает мои мысли?

— На лбу твоем написано, сын мой, — ответил старик, — Считай, одно и тоже.

В этот момент я почувствовал, что на мой лоб что-то приклеено. Я протянул руку и нащупал... бумажку. Сорвал и прочел содержимое: «Что было в том шампанском?». Что за цыганские фокусы?

— Так, кто вы такой и что здесь происходит? Это пранк такой для первокурсников? Если так, то не смешно, — слегка раздраженно произнес я, — И почему я голый?

Старик усмехнулся

— Увы, разочарую тебя сын мой, но нет, это не пранк — ответил старик, затем щелкнул пальцем, и на мне уже была надета белая ряса по самые щиколотки, — Так лучше, а что касается твоего пребывания здесь, то ты умер. С почином.

По выражению моего лица нельзя было сказать, но у меня внутри все упало, даже скорее рухнуло. Как умер-то? То есть что такого могло случиться, что теперь я мертв?

Буду честен, но сам не ожидал, что душа твоя так скоропостижно явиться на суд мой, — продолжил старик в халате, — чуть не забыл представиться. Я Бог или Господь, или каким титулом вы меня нынче величаете, — он устало потер виски, — За всё бытие вокруг моей персоны столько фан-клубов возникло, что уже даже не смешно, — затем он глянул на наручные часы, — Так-так, начало приемного времени, — и он вновь щелкнул пальцем. Из белого пола выросла тумба, а на ней телефон проводной, — В ногах правды нет. Давай присядем — и он вновь щелкнул пальцем.

Рядом с тумбой появились на вид комфортабельные кресла, на которые мы и сели. До сих пор я не мог отойти от осознания своей смерти, это так внезапно накатило, что до сих пор с трудом верится, а этот дедуля... Если он и вправду Бог, тогда где его борода?

— Богдан, сын мой! Ты то не будь столь узколобым! Не понимаю, с какой стати я в вашем представлении с бородой до пола существую? — Богдан, было, задумался, формулируя ответ, но старик перебил его, — Не утруждайся, вопрос риторический, а теперь подожди немного, у меня прием!

Зазвонил телефон, и старик мгновенно поднял трубку.

— Что? Потерпел кораблекрушение?! Ну, отправьте ему яхту с туристами! — и положил трубку, затем посмотрел на Богдана и закатил глаза, — Сын мой пережил кораблекрушение и ныне взывает ко мне, молитва услышана и помощь направлена!

Посреди комнаты появились три двери. Слева была ржавой и складывалось впечатление, что вот-вот отвалится, хотя и ей не на чем было держаться. Справа дверь была полной противоположностью — белая и точно только что с конвейера. По центру дверь была ничем не примечательной, она тут же отворилась. Вошел мужчина средних лет с щетиной, и удивленными глазами осматривал помещение. Старик достал из-за пазухи скрепленные листы и начал читать.

— О! Так ты плотник! — подмечает удивленно старик не отрываясь от чтения, — Как же я тебе завидую, сын мой!

Мужчина спросил недоумевающе

— А почему?

— Да потому что твои табуретки не бегают за тобой и не просят: Дай денег! Дай счастья! Дай здоровья! — перевернул лист, — Так, вроде сильно не грешил, в рай тебя, сын мой! — указал на белую дверь, — Тебе туда, — и мужчина зашел, дверь захлопнулась за ним.

Позже из центральной двери вышла женщина, с любопытством оглядела помещение

— Тепло тут у вас, — подметила она, не отрывая глаза от осмотра помещения.

Господь молча достал из-за пазухи очередную стопку с листами и стал изучать. Долго читал и еще дольше задумчиво почесывал подбородок. От раздумий его прервал телефонный звонок, старик поднял трубку.

— Во внимании!.. Отправьте тогда ему рыбацкую лодку! — и положил трубку. Сеанс раздумий продолжился.

— В чем дело, дедуль? — спросил Богдан с любопытством.

— Да у дочери моей равно как грехов, так и подвигов, — ответил он слегка удивлённо, — Знать-не знаю кому эту душу послать? — поднял глаза на женщину, — Куда изъявишь желание прибыть, дочь моя — рай или ад?

Женщина заинтересованно наклонила голову.

— А в чем разница?

Старик призадумался формулируя ответ, — В раю тишь да гладь, пировать и спать когда пожелаешь, — женщина с предвкушающим выражением лица направилась к белой двери, — Ах да, новоприбывшем вырезают отверстия под ореол и крылья, запамятываю об этом часто, — внезапно женщина пятиться назад к ржавой двери, — Дочь моя, куда ты? — немного удивленно спросил старик

— Да я уж лучше туда — испуганно ответила она.

Старик немного недоумевающе почесал висок.

— Душа твоя станет предметом нескончаемых развращений и прочей похоти.

— Ну, под это у меня отверстия уже есть! — ржавая дверь захлопнулась.

— Не часто случается такое, ну не важно, — вновь раздается телефонный звонок, — Во внимании!.. Так к нему отправили яхту и лодку! Почему он не..., — нахмурил брови, — Серьезно? Впускайте тогда! — затем раздраженно положил трубку.

— А что на этот раз, дедуль? — спросил Богдан

Старик рассказывает, что мужчина выжил в кораблекрушении и стал молиться, чтобы его спасли. Ему отправили сперва яхту, а затем лодку рыбацкую — все предлагали помощь, но бедолага всем отвечал что «Бог поможет». Итог: выживший умер от истощения и теперь предстает на Божий суд. Сам старик все это рассказывал с раздражением.

— Дважды! Дважды я ответил на его мольбу! — пальцами потирал виски, — Пень пнем! И все вы дети мои таковы! До сей поры изверюсь, что вас породил я!

Дверь распахнулась и вошла душа того погибшего в кораблекрушении. Как предыдущие, так и следующие, с любопытством он оглядывал помещение в котором оказался, и когда его глаза пали на старика с юношей:

— Где это я?

— Поздравляю тебя, пень березовый, ты помер! — раздраженно сообщил старик, — А я, позволь представиться, Бог! Господь! Всеотец или смотря, что тебе любо!

Душа взглянула на него глазами полные слез и грусти.

— Почему ты не помог мне, ведь я взывал к тебе! Молился!

— Пень ты дубовый! Я тебе посылал яхту и рыбацкую лодку! Они помощь тебе предлагали, а ты отказался! Теперь только суд, сын мой!

Я посмеялся скрытно, так как старик выглядел смешно, когда злился. Старик достал очередной лист из-за пазухи и стал изучать.

— Твои хорошие деяния перевешивают грехи, так что ты отправляешься в рай, — и старик указал на белую дверь. Мужчина недоумевающе вошел в правую и дверь за ним захлопнулась.

Старик скомкал лист и отбросил в сторону, — Отдых, или как там у вас это называется? Перерыв? — Богдан кивнул, — Любишь консервы?

Старик и юноша сидели на удобной деревянной скамье, да поедали консервы.

— А разве Бог не может позволить себе что-то более богатое? — спросил юноша.

— Вроде черной икры? — уточнил старик.

— Типа того, — ответил я и старик щелкнул пальцем. На скамье рядом с Богданом появилась банка черной икры. Я хоть и понимал, что сижу даже не с человеком, но магия меня все равно поражала.

— Кстати, — вспомнил я вдруг, — А почему я здесь-то?

Глаза старика округлились, — ТОЧНО! А я все сидел и вспоминал, по какой причине ты здесь! — старик отложил банку тушёнки в сторону, — Ты меня разозлил своим пьяными поведением! Стыд, да позор!

В смысле? Когда это я успел разозлить Бога? Бывало, я часто шутил про него и даже не стеснялся, но неужели и здесь за шутки могут наказать?

— Нет, сын мой, — вновь он прочел мои мысли, — Вот то, что ты устами своими острословил в сторону моей персоны обременяло меня в последнюю очередь, знала бы твоя голова, сколько таких среди вас и даже хуже.

Он поднялся со скамьи и расхаживал взад-вперед точно поэт, пытающийся придумать хорошую рифму.

— В сумерки когда ты наполнил свое бренное тело ядом на пире в честь своего поступления в... в университет, — рассказывал старик, — И под воздействием яда ты наговорил мне столько грубостей за одну встречу сколько мне не говорили за всё бытие!

Стоп, а когда такое... Точно! Вспомнил! Я тогда и с президентом студсовета покувыркался — считалась девушкой номер один в универе, жаль подробностей не помню.

— Избавь меня от своих похотливых похождений, — почесал затылок, — Я редко позволяю себе спускаться в ваш мир, ведь вы так себя избаловали и извратили, что никто из моих приближенных не желает спускаться к вам! Не говоря уж обо мне!

Старик повернулся ко мне и стал сверлить меня своими глазами, и в них было столько презрения, что я даже немного поерзал на скамье.

— А тут изволил спуститься, брошу взор на деяния ваши и встречаю тебя, сын мой! Хамство, грубое хамство!

Последнее меня немного разозлило. Столько людей пьет как не в себя и чудят похуже меня, но сам Господь почему-то на меня взъелся за это!

— Вы за это меня убили?! Могли бы смерть получше придумать! — в этот момент я хотел ему высказать больше, гораздо больше, но немного побоялся, что потом закинет меня в самый горячий котел ада, в котором я сварюсь за считанные секунды.

Глаза старика округлились, — Ни в коем случае, сын мой! Душа твоя покинула твое бренное тело своей смертью, так совпало! — он вновь присел на скамью.

Вот тут я немного удивился. Как это своей смертью? Было похоже на чью-то подставу, ну ладно.

— Так что дальше? — спросил я со слабым интересом. Предполагал я, что он сейчас достанет мое... резюме, анкету, персональную книгу с отзывами или в чем там у него указываются грешки и подвиги, но нет.

— Я имел желание преподать тебе урок всякой неудачей, но так совпало, что ты умер и оказался здесь, — он вновь встал со скамьи и стал ходить взад-вперед с задумчивым выражением лица, — Твою душу я пока никуда не определил, по сему, могу перемещать её, куда мне заблагорассудиться.

— Например? — мне стало интересно. То есть как «куда ему заблагорассудиться»? То есть в другие измерения что ли?

— Истинно так, сын мой! — старик стал перечислять, загибая пальцы, — Будущее, прошлое, и в те или иные миры, а их великое множество, — почесал он висок с ехидной задумчивой улыбкой, — Или вовсе оставить тебя здесь, дабы я не заскучал.

— А стоит ли, батюшка? — спросил я немного с насмешкой.

— Надобно-надобно, сын мой! — произнес старик, — Твою душу проучить, да и мне на потеху! Ручаюсь, что путешествие будет увлекательным и насыщенным!

Вот же обиженка, Божок этот!

— Будешь возмущаться, в камень превращу в следующей жизни! — старик откашлялся в кулак, — Итак, для начала переродишься, — и тут он осекся, задумчиво разглядывал юнца, — Может в меч или... точно-таки в камень?

— А почему вам в голову приходят предметы? — спросил я возмущенно, — Ладно меч, а вот, — но тут он перебил меня, выставив ладонь вперед.

— Немотствовать, сын мой! — затем деловито откашлялся, — Отправишься ты в долгое путешествие в наказание за свою грубость, и для начала это будет мир, где магия дело обыденное, в котором нас Богов и архангелов чтят как нигде более! — явно намекая на наш мир.

Он щелкнул пальцем, и я оказался напротив зеленой двери, на которую были нанесены узоры в виде раскидистых ветвей деревьев. Оглянулся вокруг и ландшафт не изменился, только зеленая дверь стояла перед моим носом. Хотел было постучаться, но стоило пальцами коснутся двери, то она тут же приоткрылась, из образовавшегося проема повеяло свежим приятным воздухом точно из леса, стало задувать листья клена, и вылетела бабочка.

Красота, да и только!

— Истину глаголют твои уста, сын мой! — с восторгом произнес голос старика, — Благополучия тебе в этом тягостном и долговременном путешествии!

Немного волнуясь, вдохнул и выдохнул, надеясь что это как-то поможет мне успокоиться, хотя бы немного, но не помогло, тем не менее я нашел в себе смелость. Открыв дверь, вошел. В этот момент меня осветил яркий свет.