На обширной площади, окутанной величием и торжеством, царила атмосфера ожидания грандиозного события. Взоры тысяч людей были обращены к небесам, где парила внушительная летающая баржа с цитаделью на борту. Ее стены, выкрашенные в кремово-белые тона, были украшены алыми звездами и золотыми ободами, сверкающими в лучах солнца. «Белокаменная крепость» — цитадель столичного ордена Двуглавых Орлов величественно парила над площадью, будто символ могущества и славы.

Парящая в небесах цитадель «Белокаменная крепость» являла собой поистине величественное зрелище. Ее массивные стены, возведенные из прочнейшего светлого камня, отливали кремово-белым оттенком и были искусно украшены резными узорами и барельефами, повествующими о ратных подвигах ордена Двуглавых Орлов.

На фоне безоблачной лазури неба выделялись алые звезды, начертанные на стенах цитадели. Их рубиновое сияние словно излучало огненную энергию, символизируя несгибаемую волю и мужество защитников. Золотые ободы, опоясывающие крепостные стены, переливались в солнечных лучах, добавляя цитадели торжественности и великолепия.

Устремленные ввысь башни с зубчатыми коронами, подобно исполинским стражам, возвышались над основным корпусом цитадели. Их шпили, увенчанные развевающимися знаменами с изображением двуглавого орла, гордо реяли на ветру, провозглашая мощь и незыблемость ордена.

Сама летающая баржа, на которой покоилась крепость, была настоящим чудом техно-магической мысли. Ее мощные двигатели, работающие на энергии высших планов, поддерживали массивное сооружение в воздухе, издавая низкочастотное гудение и выпуская в воздух потоки голубоватой энергии.

Цитадель «Белокаменная крепость» воплощала в себе не только военную мощь, но и культурное наследие ордена Двуглавых Орлов. Ее величественный облик, сочетающий мастерство зодчих, красоту резьбы и символику воинской славы, вселял в сердца людей гордость и уверенность в незыблемости их защитников.

На многогранных стенах цитадели «Белокаменная крепость» размещались грозные бортовые орудия, поражающие своими масштабами и ужасающей мощью. Эти громадные пушки, словно исполинские стражи, высились над городом, готовые изрыгнуть смертоносный огонь на любого, кто осмелится посягнуть на неприкосновенность ордена Двуглавых Орлов.

Сами орудия были выкованы из прочнейшего металла и имели внушительные размеры, способные вселить трепет в самые отважные сердца. Однако их грозный вид был искусно смягчен золотыми узорами, которые словно расплавленным золотом были наплавлены на стволы и лафеты. Эти затейливые орнаменты, выполненные в лучших традициях ордена, придавали бортовым орудиям поистине величественный и благородный облик.

Резные золотые виноградные лозы, увитые искусно выгравированными листьями, обвивали мощные стволы, контрастируя с холодным блеском металла. Между ними вплетались изображения двуглавых орлов — символа ордена, их распростертые крылья будто взмывали ввысь, к новым победам.

На лафетах орудий золотые завитки переплетались с языками пламени, образуя причудливые узоры, напоминающие о той разрушительной силе, которая таилась в недрах этих смертоносных машин. И все же, благодаря искусству мастеров, воплотивших в металле красоту и мощь, бортовые орудия цитадели излучали не только угрозу, но и величие, достойное воинской славы ордена.

Эти грандиозные пушки, сочетающие в себе ужасающую мощь и изысканную красоту, были истинным олицетворением духа Двуглавых Орлов — несокрушимой силы, облаченной в доспехи благородства и чести.

Внизу собралось многолюдное смешение людей различных сословий: журналисты с пишущими узорами, военные в строгих мундирах, рыцари в сверкающих латах. Среди этого моря людей выделялся Иван Громов, Лорд-командующий силами обороны стен Жилинского города. Его недавно рваный военный комзол, который когда-то зажимал раны, ныне сиял обилием медалей и наград, словно отражая его доблесть и заслуги. Через его глаз проходила красивая изумрудная повязка, а сам он опирался на костыли, являя собой образ воина, прошедшего через тяжелые испытания.

Огромная площадь, устланная гладким белоснежным камнем, превратилась в гудящий муравейник, где сотни людей трудились, готовя это место к грандиозному торжеству.

Над головами рабочих роями кружили летающие камеры-дроны, оснащенные ярчайшими источниками света. Подобно миниатюрным солнцам, они озаряли площадь ровным сиянием, создавая идеальные условия для организации праздника. Их жужжание смешивалось с людскими голосами, топотом ног и звоном инструментов, образуя какофонию трудовой деятельности.

Повсюду люди в ярких униформах сновали туда-сюда, выполняя свои обязанности. Группы рабочих устанавливали сцены и трибуны, сооружая величественные конструкции, украшенные знаменами и гербами ордена Двуглавых Орлов. Другие разбивали шатры, готовя места для торговли и развлечений гостей. Слаженная работа кипела, словно по невидимому сигналу.

В одном углу площади повара развернули целый полевой лагерь, из которого уже поднимались ароматные облака дыма, манящие к праздничному пиршеству. Они трудились не покладая рук над котлами и жаровнями, готовя самые изысканные яства для торжества.

Музыканты настраивали инструменты неподалеку, проверяя аккорды и мелодии, которые вскоре должны были огласить площадь ликующими звуками. Их репетиции лишь подогревали всеобщее оживление и нетерпение.

Повсюду слышались команды распорядителей, направляющих порядок действий. Их властные голоса скрепляли воедино все усилия, превращая, казалось бы, хаотичную суматоху в отлаженный механизм подготовки грандиозного торжества под сенью парящей цитадели «Белокаменная крепость».

Среди ветеранов, собравшихся на празднование, выделялась стройная девушка по имени Анна Крылова. Ее фигуру подчеркивала идеально скроенная парадная форма, отделанная золотым шитьем и сверкающими нашивками. Однако взгляд невольно задерживался на гипсе, плотно облегавшем ее правую руку, и техно-магическом протезе, заменявшем утраченную в бою ногу.

Несмотря на увечья, Анна держалась с поразительным достоинством и гордостью. Ее осанка была идеально ровной, а подбородок высоко поднят, словно бросая вызов всем превратностям судьбы. В больших карих глазах девушки плясали отблески пламени — столь же яркого и несгибаемого, как и ее дух.

Густые черные локоны были собраны в аккуратный пучок, подчеркивая изящную линию шеи. Хрупкие черты лица Анны приобрели суровость и решимость, выкованные в недавних кровопролитных сражениях при Жилинском. Шрам, прочертивший дугу на ее левой щеке, лишь добавлял воинственной красоты облику этой юной героини.

Движения Анны были плавными и уверенными, несмотря на искусственную ногу. Каждый шаг отзывался мерцанием голубых рун, проступающих по всей длине протеза — техно-магического шедевра, созданного лучшими столичными ремесленниками. Он был не просто заменой утраченной конечности, но и символом несокрушимой воли девушки, преодолевшей страшные испытания.

Анна стояла плечом к плечу с десятками таких же героев — ветеранами кровопролитного сражения при Жилинском. Каждый из них носил отметины той жестокой битвы — протезы, шрамы, гипсы. Однако ни один не склонил голову, они все исполнены гордости за свой подвиг и преданности делу сил обороны стен. И Анна Крылова, этот хрупкий цветок среди воинов, была ярчайшим воплощением этого духа — несгибаемого и прекрасного одновременно.

Торжество началось с грандиозного музыкального проложения, которое взорвало площадь под цитаделью мощными звуками. Трубачи в ярких мундирах вдохнули жизнь в свои инструменты, и их звонкие фанфары разнеслись по округе, подобно гремящему приветствию. Их поддержали литаврщики, ударяющие в огромные барабаны, отбивая ритм воодушевляющего марша.

Грохот и трубные звуки слились с величественным реввом гигантского органа, управляемого лучшими музыкантами Империи. Его могучие трубы содрогались, извергая глубокие басовые ноты, сотрясающие землю. Поверх этого великолепного гула вступили виртуозные скрипачи, чьи смычки танцевали по струнам, рисуя причудливые переливы и трели.

Это была настоящая симфония торжества — переплетение голосов разных инструментов в единое целое, одновременно возвышенное и воодушевляющее. Музыка царила над площадью, вибрируя в самом воздухе и заставляя сердца биться чаще.

Внезапно оркестр смолк, и на помост вышел импозантный мужчина в роскошном облачении члена Высшего Совета Империи. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а на подбородке красовалась окладистая борода. Взмахом руки он призвал всех к вниманию.

В этот момент прямо за его спиной ударил столп ослепительного света, разбрасывая сполохи во все стороны. Из сердцевины этой световой бури величественно вышел гигант, облаченный в золотые доспехи с золотыми крыльями, украшающими наплечники и нагрудник. На его плечах развевались черные балахоны. Длинные черные волосы ниспадали на плечи, а один глаз лордрака Петра Светлого сиял нестерпимым светом.

Именно этот легендарный воин, предводитель ордена Двуглавых Орлов, стал центральной фигурой торжества, объединив праздничный люд единым порывом ликования. Величие этого момента навсегда запечатлелось в сердцах и умах присутствующих.

Александр Совин, представитель Высшего Совета Империи, подошел к микрофону. Музыка смолкла, давая ему слово. Парящие камеры зафиксировали каждое его движение.

— Любая битва — горе. Любая смерть — трагедия, — начал он свою речь. — Город Жилинский за минувший год постигло целых две крупных трагедии по вине порождений Бездны.

Совин сделал паузу, обводя взглядом собравшихся.

— Но сегодня мы собрались здесь не для скорби. Мы присутствуем при рождении новой жизни. Нового ордена нашей славной Империи!

В этот момент за его спиной ударил еще один столп ослепительного света, разбрасывая сполохи во все стороны. Из сердцевины этой световой бури величественно вышел мужчина с бледной кожей. Коротко стриженые черные волосы топорщились жесткой щетиной на его голове, а глаза на массивном лице казались чрезвычайно маленькими и темными.

Он был облачен в доспехи черного цвета, покрытые замысловатой гравировкой из переплетенных рун. Нагрудник отливал глубоким черным блеском и был изукрашен узорами из тончайших серебристых нитей. На наплечниках красовались устрашающие литые изваяния жнецов с косами и надгробий. Толстые наручи полностью закрывали предплечья воина, также покрытые вязью из рун.

В руках он держал роскошную техно-магическую косу размером с человеческий рост. Древко было выкован из благородного серого металла и инкрустировано магическими кристаллами, мерцающими огоньками. А лезвие представляло собой совершенную полукруглую форму диаметром около метра, испещренную рунами по всей поверхности. Само лезвие ярко сияло, излучая неземной голубоватый свет.

Этот воин был истинным мастером смертоносного оружия и своим грозным обликом олицетворял новый могучий орден Империи.

Член Совета Александр Совин продолжил свою речь:

— Антон Звонарев — лордрак ордена Могильного Ветра.

Мужчина в черном доспехе с изображениями жнецов и надгробий на наплечниках подошел к микрофону. Его голос басом разнесся по громадной площади через колонки:

— Жилинский — мой родной город. Я там родился. Там вырос. Там поступил учиться на рыцаря. И там же служил в Едком Мраке.

Антон Звонарев сделал паузу, сдерживая эмоции. Его неуверенность усиливалась тем, что его телу еще приходилось адаптироваться к новой мощи после обращения в лордрака. Ему требовались усилия для подавления выходящей из него силы.

— Трагедии, что случились в Жилинском — мои личные, — продолжил он ровным голосом. — Я не знаю, достоин ли я становления лордраком. Но я клянусь сделать все, что в моих силах и даже больше, чтобы не допустить повтора этих бедствий. Это — моя клятва.

Для Антона Звонарева эта церемония представления нового ордена была очень эмоциональным событием. В нем бурлили противоречивые чувства.

С одной стороны, он испытывал гордость и волнение от того, что его назначили лордраком элитного ордена Магильного Ветра. Это была огромная честь и признание его заслуг и сил. Ему доверили важную миссию защиты Империи и недопущения новых трагедий. Осознание такой колоссальной ответственности наполняло его решимостью оправдать оказанное доверие.

Вместе с тем, в душе Звонарева жила неуверенность в собственных силах. Воспоминания о трагических событиях в родном Жилинском эмоционально подавляли его. Он задавался вопросом, достоин ли стать лордраком после того, как не смог предотвратить те ужасные бедствия в городе. Чувство вины не покидало его.

Сдерживать эмоции перед тысячами людей на площади также было непросто для Антона. Он боялся потерять самообладание на публике. Неопытность в качестве лордрака тоже беспокоила его — телу требовались усилия, чтобы контролировать новую могущественную силу.

Однако Звонарев железной волей подавлял сомнения и страхи. Осознание долга перед Империей и погибшими жителями Жилинского наполняло его решимостью. Он дал клятву использовать всю свою новую мощь лордрака, чтобы защитить родные земли и не допустить повторения подобных трагедий.

Перед лицом такой огромной ответственности и возложенных надежд, Антон хотел доказать, что достоин этой чести став лордраком. Эта церемония была для него не праздником, а скорее отправной точкой на новом пути служения Империи.

В этот момент над площадью, заставив собравшуюся толпу ахнуть от изумления, появилась гигантская парящая цитадель. Её массивный корпус был окрашен в глубокие темно-фиолетовые оттенки, слегка отливающие синевой.

На носу этого величественного летающего корабля возвышалась огромная каменная статуя, устрашающе-прекрасное изваяние крылатого жнеца. Фигура держала в могучих руках свою косу, будто готовясь в любой момент совершить неумолимый смертоносный взмах. Исполинские крылья распростерлись за спиной жнеца, добавляя истукану еще большую зловещую мощь.

Фигура жнеца была облачена в развевающиеся одеяния, напоминающие широкие монашеские ризы с глубоким капюшоном. Складки ткани были искусно выточены в камне, создавая впечатление, будто одежды действительно колышутся от неощутимого ветра. Из-под капюшона выступало застывшее лицо с суровыми чертами — высокий лоб, резко очерченные скулы и плотно сжатые губы образовывали маску непреклонности и неумолимости.

Устремленный вперед взгляд пустых глазниц источал ауру безжалостности. В правой руке жнеца находилась массивная коса с гигантским лезвием, изогнутым под невероятным углом. Лезвие косы было выполнено с поразительными деталями — на нем присутствовали бесчисленные застывшие капли, напоминающие кровь. Левая рука жнеца была согнута в локте и прижата к груди, будто фигура готовилась совершить смертельный взмах косой.

Особенно впечатляли крылья жнеца — огромные, с расправленными маховыми перьями, они непропорционально огромными взмахами вздымались за его спиной. Каждое перо было прорисовано с удивительной тщательностью. Крылья придавали всей фигуре ощущение парения, противоречащее ее каменной природе.

Общее впечатление от статуи было поистине захватывающим — она излучала величие, мощь и неотвратимость смерти. Совершенство формы, детализация и размеры делали это изваяние шедевром ваяния, способным вселять трепет в любого зрителя.

На просторной палубе баржи, окруженная фиолетовым сиянием защитных куполов, покоилась причудливая громада черной готической крепости. Пугающие шпили и башни с коническими крышами устремлялись вверх, рассекая небеса. Стены крепости были испещрены замысловатой резьбой и вязью рун, складывающихся в причудливые символы и геральдические изображения.

Узкие бойницы и арочные окна, едва различимые в массивных стенах, отбрасывали зловещие тени, создавая впечатление, что крепость — это живое существо, взирающее на мир многочисленными глазницами. Снизу доносился тусклый отблеск призрачного фиолетового сияния, исходящего из недр комплекса.

Вся эта гигантская конструкция парила над площадью, мрачная, внушающая трепет, окруженная фиолетовыми всполохами энергетических щитов. Она являла собой воплощение могущества ордена Магильного Ветра — неприступную летающую твердыню смерти.

Звонарев произнес эти грозные слова с такой силой и напором, что у собравшихся на площади по спинам пробежал холодок. Его голос, усиленный чарами, гремел, подобно раскатам грома, вселяя ощущение неотвратимости и могущества.

— Цитадель нашего ордена — Загробная Песнь, станет домом для стражей Жилинского… И Склепом для его врагов…» — эти слова прозвучали как клятва, как приговор любому, кто осмелится посягнуть на безопасность Империи.

Толпа разразилась оглушительными овациями и воплями одобрения. Люди чувствовали, что теперь их защитит непобедимая сила во главе с бывшим героем Жилинского.

В этот момент с верхушки Загробной Песни сорвался столп ослепительно яркого света. Мощный луч прочертил дугу над площадью, на миг ослепив всех присутствующих. Затем из сгустков света стали материализовываться фигуры закованных в черные доспехи рыцарей.

Один за другим воины в траурных латах выходили из лучей, безмолвно становясь в стройные ряды. Их облачения отливали магическим багрянцем, а лики за решетками забрал казались бесстрастными ликами смерти. Это были первые элитные бойцы ордена Могильного Ветра.

Облаченные в траурные одеяния рыцари ордена Могильного Ветра представляли собой воистину устрашающее зрелище. Поверх их массивных черных латных доспехов были наброшены развевающиеся плащи цвета глубокой ночи.

На груди каждого воина красовался геральдический щиток из темного металла с выгравированным символом — зловещим изображением призрачной фигуры, парящей над надгробием. Этот знак призван был внушать трепет любому, кто взглянет на него, провозглашая неразрывную связь воинов с царством мертвых.

Однако наиболее поразительной деталью были их шлемы. Вместо обычных для рыцарских орденов решетчатых забрал, их лики скрывались за устрашающими посмертными масками. Эти маски, литые из черного сплава, были безупречно гладкими, без единой черты. Только бездонные провалы вместо глаз и рта делали их подобными безэмоциональным ликам усопших.

Некоторые маски имели обтекаемую форму, другие были изукрашены причудливыми извивами, напоминающими кости черепа. Рельефная резьба создавала впечатление, будто маски были сплетены из безжизненных змей или щупалец, замерших в негативном пространстве. Венчали их навершия в виде роговых наростов, шипов или клыков, добавляя сходства с мифическими демонами смерти.

В целом же эти скорбные личины идеально дополняли траурную эстетику ордена, внушая благоговейный ужас любому, кто взирал на рыцарей из Загробной Песни. Их присутствие буквально источало ауру мрака и неизбежности погребального обряда.

Это было торжественное представление грозной силы, которая отныне будет охранять покой Жилинского и всех земель. Загробная Песнь и ее охранные войска станут оплотом безопасности, угрозой для любого врага, посмевшего поднять руку на Жилинский и на Империю.

Над величественным городом Жилинским зловеще парила гигантская конструкция Загробной Песни. Громадная летающая крепость своими очертаниями смутно напоминала адский кораблик, застывший в вышине. Черные камни ее стен, увенчанные шипастыми башнями, отбрасывали зловещие тени на город внизу.

Внутри, в самом сердце крепости, находился огромный тронный зал для собраний Ордена Могильного Ветра. Это помещение с высоченными сводами действительно больше смахивало на склеп былых времен. Голые серые стены без единого украшения. Отсутствие окон, только узкие бойницы выше человеческого роста. А по обе стороны от середины зала тянулись ряды массивных каменных надгробий, будто зал был старинным усыпальницем.

Зал собраний Ордена Могильного Ветра представлял собой причудливое смешение готической архитектуры и современных технологий. Массивные каменные стены цитадели, сложенные из грубо отесанных глыб, создавали ощущение древности и мрачного величия. Высоченные арочные своды терялись в полумраке, отбрасывая зловещие тени.

Если бы не слабое мерцание многочисленных рядов голографических дисплеев, располагавшихся в нишах между арками, зал действительно легко было принять за склеп давно минувших веков. Тусклый мистический свет, исходящий от проекций, отражался на отполированных черных плитах пола, создавая причудливую игру теней.

Вдоль стен тянулись длинные ряды каменных надгробий, украшенных резьбой в виде переплетающихся змей и черепов. Сами плиты были выдолблены из массивных глыб камня, уходя корнями глубоко в пол зала. Между монументальными надгробиями парили светящиеся сферы — источники бледного холодного света.

В дальнем конце зала находилось огромное окно, хотя стекло было непрозрачным, закрытым ставнями. Перед окном возвышался помост из черного камня с резным троном в центре — седалище владыки Ордена.

Трон Лордрака Могильного Ветра поистине являл собой зловещее сочетание древних погребальных традиций и передовых технологий. Массивное кресло из черного гранита было высечено из монолитной глыбы, напоминая каменное ложе для захоронения владыки.

Необъятная спинка трона была украшена причудливой резьбой, изображавшей хтонических чудовищ — змей, драконов и демонов, чьи острые клыки и языки пламени вторгались в пространство над креслом, словно стремясь поглотить восседающего. Подлокотники также были покрыты резьбой — переплетением рогов, костей и черепов на фоне кованых металлических ремней.

Однако при всей своей готической мрачности трон был оборудован целым рядом высокотехнологичных систем. Сами подлокотники являли собой многофункциональные панели управления, чьи голографические дисплеи активировались при прикосновении. На них можно было выводить тактические карты, просматривать данные разведки и отдавать оперативные приказы.

Перед троном парила большая полупрозрачная сфера — главная проекционная система зала. Посредством жестов и команд с подлокотников Лордрак мог активировать эту сферу, транслируя на ее поверхность трехмерные изображения полей сражений, крепостей противников или схемы планируемых операций.

Кроме того, сам трон оснащался встроенными системами жизнеобеспечения, способными поддерживать Лордрака в боевой готовности длительное время без необходимости покидать рубку управления. Специальные шлемы, генерирующие защитное поле, и каналы подачи регенеративных растворов позволяли владыке не отвлекаться на нужды плоти.

Суровое и величественное сидение Лордрака Звонарева идеально отражало саму философию Могильного Ветра — сочетание древних погребальных культов с высочайшими технологиями для контроля над самой Смертью. Позволяя оставаться бдительным стражем в царстве теней.

Пространство перед троном являло собой нечто среднее между церемониальной площадкой и командным центром. Здесь были установлены несколько массивных голографических проекторов, способных воссоздавать полноразмерные изображения и тактические карты.

Сочетание старинных могильных плит, зловещих теней и мистического полумрака создавало в зале поистине гробовую атмосферу, контрастируя с высокими технологиями командного центра. Это был зал, идеально подходящий для собраний Повелителей Смерти — суровый, мрачный и внушающий трепет.

Посреди этого мрачного помещения, рассеянно освещенного лишь парящими в воздухе чарами, вставал лордрак ордена Антон Звонарев. Облаченный в доспехи глубокого черного оттенка, он казался воплощением самой Смерти. Застывшая скорбная маска на лице в сочетании с развевающимся черным плащом создавали поистине устрашающий образ.

Вокруг Звонарева полукругом выстроились столь же зловещие фигуры его личной гвардии — бывших членов легендарного Едкого Мрака. Эти воины средь воинов, чьи реальные имена уже никто и не помнил, все как один несли на своих доспехах отпечаток страшных битв, похорон и забвения. Их шлемы-маски были особенно украшены, обладая индивидуальным узором из переплетения металлических змей, черепов и рогов.

В этом зале, окруженный элитой павшего ордена, Звонарев более чем когда-либо напоминал вершителя судеб мертвых душ и страшного правителя царства теней. Таким предстал перед соратниками лидер нового грозного Могильного Ветра.

Антон Звонарев обвел взглядом своих воинов из-под скорбной маски. Его голос, исходящий будто из самой преисподней, эхом разнесся по залу:

— Мои братья… Многие из вас задаются вопросом… Почему я отверг название «Едкий Мрак». Почему я отказался принять мантию «приемника»? Отвечу всем, кто задавался подобными вопросами: Наш орден — не замена Едкого Мрака. Любой глупец, осмелившийся сказать, что Едкий Мрак погиб — познает гнев тех, кто в нем служил. И мою немилость лично.

Звонарев выдержал многозначительную паузу, давая своим зловещим словам отзвучать в сводчатом зале.

— Я верю… Я знаю, что наши боевые братья из Едкого Мрака прямо сейчас сражаются в Бездне, не щадя себя! И не долог час, как мы присоединимся к ним! Спустимся в пекло — в Бездну, обратим чудищ, живущих там, в бегство. И вернемся с нашими товарищами домой! Мы — повелители смерти! Мы — Могильный Ветер!

Последние слова лордрака словно электрический разряд пронзили его воинов. Со всех сторон раздался лязг поднятого в возбужденном одобрении оружия. Громоподобный рев сотен глоток слился в единый воинственный клич:

— Могильный Ветер! Могильный Ветер! Могильный Ветер!

Под сводами древнего зала ликующие возгласы походили на низвергающийся с небес хор загробных голосов, исполненных решимости свершить свой страшный обет.

Звонарев молча взирал на своих вдохновленных воинов. Его окружала воинственная элита, готовая последовать за ним хоть в самое пекло и обратно. В это мгновение орден Могильного Ветра обрел свою истинную неистовую силу.

Громкий голос Лордрака Звонарева эхом разнесся под мрачными сводами зала:

— А теперь — всем разойтись. Наша первейшая задача сейчас — вдоль и поперек изучить цитадель. Чтобы даже проснувшись среди ночи, вслепую, вы могли оперативно вступить в бой! Разойтись!

Завершающий рев владыки этих мест сотряс каменные стены. Воины замерли на мгновение, а затем дружно вскинули кулаки к груди, отдавая честь повелителю. Раздался лязг броней, когда они разом повернулись и строем потянулись к выходу из зала.

В считанные минуты пространство погрузилось в гробовую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием парящих сфер-светильников. Даже элитная личная гвардия покинула свои посты, давая возможность Лордраку остаться в одиночестве.

Сам Звонарев величественно восседал на своем троне, окруженный холодным мерцанием голографических дисплеев. Взгляд его полуприкрытых глаз медленно скользил по зловещей резьбе спинки трона, словно владыка вел безмолвный диалог с вырезанными на камне чудовищами.

В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шипением входящих и выходящих из режима ожидания систем жизнеобеспечения трона. Тишина была подобна застывшей гробнице, где правитель мертвых оставался наедине со своими мыслями среди безмолвных надгробий и теней.

Перед величественным троном Лордрака Звонарева парящая светящаяся сфера вдруг замерцала, расширяясь на несколько метров. Затем она опустилась на пол зала, и из ее сияющей субстанции стали проступать человеческие силуэты.

Один за другим перед Звонаревым предстали знакомые фигуры других лордраков орденов:

Мария Сергеевна — грозная лордрак ордена Головорезок, прославленных своей безжалостностью и строгостью в соблюдении законов и воинской чести.

Феофан Николаевич — лордрак ордена Алых Сердец, чьи воины славились фанатичной преданностью и готовностью пожертвовать собой.

Константин Антонов — гигантский лордрак ордена Белых Черепов, облаченный в ужасающую костяную броню, покрытую резьбой с черепами.

Один за другим перед Звонаревым возникали призрачные образы его собратьев по высшему командованию орденами. Наконец тишина была нарушена голосом Феофана:

— Прими мои поздравления, брат. Ты первый за многие годы, кто стал Лордраком. Неси службу с честью.

— Не забывай, кому ты служишь и ради чего бьешься, — продолжила Мария Сергеевна, обводя взглядом зал.

— Строго следуй своим клятвам и тому, во что веришь, — раздался грубый голос Константина Антонова, чья фигура нависала над остальными, словно горная гряда.

Один за другим лордраки обращались к новопосвященному Звонареву со своими наставлениями и напутствиями. Постепенно их призрачные силуэты начали растворяться в сиянии сферы, пока перед Звонаревым не остался лишь один — лордрак ордена Двуглавого Орла Петр Светлый.

Гигантская фигура в золотой парадной броне молча взирала на своего нового союзника. Их ждал долгий и важный разговор о грядущем походе Могильного Ветра…