Северный район, Аркадия-стрит.

Капуски Рид сидел в кресле-качалке в гостиной, погруженный в свои мысли, перед ним потрескивал камин, в котором горели угли.

Будучи старшим преподавателем в государственной школе, он получал еженедельное жалованье в размере более 4 фунтов, что позволяло ему, холостяку, жить вполне комфортно. Однако одежда, в которой он находился дома, была покрыта заплатами, а чашка на столе выглядела предельно скромно.

Капуски даже в такой обстановке не снимал своего парика. Самыми примечательными его чертами были высокие скулы и слегка деформированная, выступающая вперед грудная клетка – так называемая «куриная грудь».

На его коленях лежал сборник стихов на древнем фейсаке, но уже давно ни одна страница не была перевернута.

Капуски сидел, уставившись в пустоту, как вдруг услышал чей-то смешок у себя над ухом:

— Мне любопытно, почему ты до сих пор не сбежал, а предпочел остаться дома. Разве ты не боишься, что полиция постучит в дверь?

Голос был низким и хриплым, словно у юноши в переходном возрасте.

Капуски вздрогнул и чуть не подпрыгнул в кресле.

Он резко повернул голову и увидел, что в нескольких шагах от него, на диване, сидит незнакомец! Когда тот появился – оставалось загадкой.

Незнакомец был одет в льняную рубашку и легкие брюки, а его лицо скрывала дымка, делая черты неразличимыми.

— К-кто вы? Что вам нужно? — Капуски вцепился в подлокотники, голос его дрожал.

Клейн, использовавший способность создавать иллюзии, откинулся на спинку дивана, скрестил руки и небрежно произнес:

— А ведь только вчера… Хе-хе, точнее, сегодня утром, я спас вас всех.

— Спас нас? — Капуски немного расслабился, почувствовав, что у незнакомца, кажется, нет злых намерений. — Вы… вы тот человек из леса? Тот, кто разобрался с тем ожившим трупом, которого мы пробудили?

Он нервно поерзал, выдавая свой страх. Мужчина быстро прикинул, что к чему:

«Если он смог проникнуть сюда, пока я был в сознании, и я ничего не заметил, то сопротивляться бесполезно…» — промелькнуло у него в голове.

— Вам, ребята, необычайно повезло, что я случайно проходил мимо. Иначе вас по всему лесу собирали бы по кусочкам, — усмехнулся Клейн. — Но вернемся к моему вопросу. Мне любопытно, почему ты все еще здесь? Ты понимаешь, какие преступления совершил?

По поведению Капуски до и после ритуала воскрешения Клейн понял, что имеет дело с полным новичком, даже не умеющим скрывать свои истинные эмоции. Поэтому он решил ограничиться простым допросом и духовным зрением. Ну и разве что в конце проверить информацию с помощью гадания.

— Д-да, я осознаю. Незаконная покупка трупов, осквернение могил… за это мне грозит как минимум десять лет тюрьмы. К тому же, меня точно накажет Церковь, — Капуски, выглядевший на чуть меньше тридцати, горько усмехнулся: — Но, поскольку не было серьезных последствий, ни дети, ни их родители не станут доносить на меня. Ведь они тоже участвовали в этом. Даже если они признаются и попытаются смягчить наказание, тюрьмы им не избежать.

— Хм, — Капуски фыркнул. — Уже есть дети, которые раскрыли мою личность родителям. Те наняли бандитов, которые предупредили меня: у меня есть неделя, чтобы уволиться и убраться подальше от школы. Я согласился.

Клейн мягко кивнул:

— Менять обстановку порой полезно. Конечно, впредь стоит перестать очаровывать не бог весть какими перспективами невежественных деток с неокрепшими умами. Это гнусно.

— Больше никогда. Я и не думал, что это будет так опасно. Просто увидел, что они разделяют мои интересы, и решил научить их, помочь в поисках тайны бессмертия… а насчет раскопок могил – в старые времена многие врачи этим занимались, — Капуски вздохнул, вспоминая свой страх.

«Цвет его эмоций не конфликтует со сказанным… Судя по всему, он не член Нуминозного Епископата…» — подумал Клейн и перешел к сути:

— Где ты научился Танцу Духов?

— «Танцу Духов»? Ах, я обычно называю его «Танцем Смерти», — Капуски на секунду задумался. — Ему меня научил один старик.

— Старик? — переспросил Клейн.

Капуски замер, погрузившись в воспоминания:

— Он был бродягой. Из-за тяжелой болезни он потерял сознание прямо у моего порога…

Ну, тогда-то я еще не знал, что его мучила болезнь. Я подумал, что он просто потерял сознание, может, от голода, ну и помог ему. Принес его в дом, дал теплое полотенце, растер с мазью…

А потом он пришел в себя. Первые его слова были просьбой, чтобы я не отправлял его в больницу… И то, что «смерть – это не конец».

Капуски многозначно посмотрел на Клейна, в ожидании какой-нибудь реакции, но тот ждал продолжения.

— Мне, как человеку, пережившему потерю родителей и нескольких родственников, была интересна эта тема. Итак, слово за слово, я выяснил, что у него были глубокие познания в этой области и удивительная философия. Он, кажется, тоже был доволен моим интересом и в конце даже показал мне чудо – убил комара, а затем воскресил его.

«Это начало… В прошлой жизни я читал десятки подобных романов: добрый человек подбирает умирающего старика и получает невероятные знания…» — Клейн едва сдержал усмешку и спросил:

— Дай угадаю, ты оставил его у себя дома?

Капуски серьезно кивнул.

— Да. Будь у него больше времени, я бы даже, наверное, стал его учеником…

За те несколько дней, что он жил у меня, он обучил меня многому, в том числе и Танцу Смерти. Увы, это длилось недолго. Как только я стал что-то понимать – он умер, оставив после себя только медный свисток.

С этими словами Капуски вынул изящный, блестящий, и не кажущийся таким уж древним медный свисток:

— Βот этот.

«У меня тоже есть такой … Хотя, мой бы этому в дедушки годился», — мысленно пошутил Клейн и спросил:

— Как давно это случилось? Как он выглядел? Где ты его похоронил?

— Это произошло с полгода назад. Выглядел… Ну, у него были седые волосы и красное пятно на щеке. Он велел похоронить его в саду за домом, — ответил Капуски, прикинув даты.

«Это точно не мистер Азик… но, скорее всего, член Нуминозного Епископата, возможно, высокого уровня», — подумал Клейн и сменил тему:

— Помимо Танца Смерти, ты выучил только ритуал воскрешения?

— Этот ритуал… я освоил лишь наполовину. Пришлось дополнять его отрывочными знаниями и народными поверьями, постепенно улучшая, — честно признался Капуски.

«Дополнять народными поверьями? Бедный черный кот… Да защитит тебя Богиня…» — Клейн едва сдержал желание изобразить знак багровой луны на груди.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Ну… еще этот свисток. Думаю, он – ключ к общению с миром за гранью восприятия, — Капуски поднес свисток к губам и дунул. — Каждый раз, когда я делаю так, вокруг становится холоднее. Как-будто, за мной кто-то наблюдает извне и тянет за собой…

Пока он говорил, Клейн духовным зрением наблюдал, как пол покрывается рябью, словно вода, наполняя комнату ледяным дыханием. Пламя в камине и свет газовых ламп потускнели.

Затем из-под пола появился череп с тремя мертвыми рыбьими глазами, окруженный черными, членистыми щупальцами, беспорядочно извивающимися вокруг.

Одно из щупалец протянулось к Капуски, то касаясь его ноги, то дергая за одежду, явно раздраженное. Но Капуски не реагировал, будто ничего не замечая.

«Это же посланник! Свистки нужны, чтобы вызывать определенных посланников… Какой смысл тревожить его, не давая письма?» — Клейн был ошеломлен увиденным.

Тем временем Капуски восторженно посмотрел на него:

— Чувствуете? Вокруг стало холодно! Вон, даже свет ламп потускнел!

Я не лгу! Оно смотрит прямо на меня! И тянет куда-то!

Жуткий посланник продолжал тщетно пытаться привлечь внимание Капуски, но, так и не получив письма, в конце концов исчез в «земле».

«Я беру свои слова назад. Он не новичок, он полный нуб…

Он даже не Потусторонний!

Я-то думал, он хотя бы на пороге изучения мистицизма… а он даже не знает, где дверь.

Собиратель трупов, 9-я Последовательность Пути Смерти, уже может видеть призраков и духов…»

Сопоставив поведение Капуски во время ритуала, когда он неловко пытался командовать поднятым трупом с помощью свистка, с его нынешними словами, Клейн убедился, что тот не лжет, и тихо вздохнул.

Затем у него возник вопрос:

«А если я напишу письмо и передам его этому черепу… куда он его доставит? Какому-нибудь старшему члену Нуминозного Епископата?» — отложив эту мысль, Клейн кивнул:

— Действительно, похолодало.

И в очередной раз сменил тему:

— Ты не ощущал ничего необычного после смерти того старика?

— Э-э… Раньше – нет. Но последние две недели мне иногда кажется, будто кто-то из окружающих похож на труп, который можно пробудить, — Капуски сглотнул, испытывая одновременно любопытство и страх. — Может, мне просто причудилось?

«Совпадает с рассказом Адоля. Он не врет», — Клейн еще раз взглянул на цвета ауры собеседника, и, искренне порекомендовал:

— Мой тебе совет: ходи в церковь, по крайней мере, три раза в неделю последующие два месяца. Посещай мессы, слушай проповеди… Если пренебрежешь моим советом, можешь смело копать еще одну могилу на своем заднем дворе.

— Я понял… — ответил Капуски, явно разочарованный. А он-то думал, что это признак прогресса!

Закончив допрос, Клейн сказал повелительным тоном:

— Покажи мне тело того старика.

— Э-э? Ладно… — Капуски хотел было отказать, но тут же осознал ситуацию, в которой пребывал, и мгновенно передумал.

Взяв инструменты, он повел Клейна через черный ход на кухне в сад с увядшими растениями и остановился перед кривым деревом.

Клейн стоял рядом, наблюдая, как Капуски ловко копает землю, постепенно обнажая каменную плиту.

Закончив с верхним слоем, Капуски с помощью инструментов с усилием приподнял плиту.

Бум!

Плита упала на выкопанную землю, и в неглубокую могилу проник тусклый свет багровой луны, едва пробивавшийся сквозь облака.

Капуски машинально заглянул внутрь – и с криком отпрянул, плюхнувшись на землю.

В могиле не было ни разложившегося тела, ни скелета – только беспорядочно разбросанные белые перья, испачканные чем-то бледно-желтым.

*Прим. ред. А.: «Нуб», в оригинале 老鸟, càiniǎo – букв. неоперившаяся птица, новичок в интернете, нуб.