(обновлено, ред. Иван)

Пока Азик бормотал что-то про себя, он подсознательно бросил взгляд на Квентина Коэна, словно надеясь получить от него подсказку и обрести вдохновение.

Но Коэн не задумываясь покачал головой:

— Не имею ни малейшего представления.

— …Ладно, возможно, это просто похожее по звучанию слово, — Азик опустил левую руку и самоуничижительно усмехнулся.

Клейн был несколько разочарован таким исходом, но не удержался и добавил:

— Наставник, мистер Азик, как вы оба знаете, я очень заинтересован в изучении и восстановлении истории Четвертой Эпохи. Если вспомните что‐нибудь или найдете соответствующую информацию, не могли бы написать мне?

— Без проблем, — в результате сегодняшних действий Клейна седовласый старший доцент Коэн остался весьма им доволен.

Азик также кивнул и спросил:

— Твой адрес все еще прежний?

— Пока да, но, вероятно, я скоро перееду. Я напишу вам, когда сменю адрес, — почтительно ответил Клейн.

Коэн покачал своей черной тростью и обронил:

— Тебе действительно пора переехать в место с лучшими условиями.

В этот момент Клейн мельком взглянул на газету в руке Азика и осторожно произнес:

— Наставник, мистер Азик, а что пишут в газетах о деле Уэлча и Наи? Я знаю лишь то, что рассказал мне ответственный за расследование полицейский.

Азик уже собирался ответить, как вдруг Коэн вытянул с помощью золотой цепочки, украшающей его черный сюртук, карманные часы.

Щелк!

Он открыл крышку, взглянул на циферблат и указал тростью вперед:

— Встреча вот‐вот начнется. Азик, мы не можем больше задерживаться. Просто отдай газету Моретти.

— Хорошо, — Азик протянул Клейну прочитанную газету. — Нам нужно наверх. Не забудь написать письмо, наш с Коэном адрес не изменился, как и раньше – офис исторического факультета Хойского университета, ха-ха.

С этими словами он повернулся и вместе с Коэном вышел из комнаты.

Клейн снял шляпу и почтительно поклонился им вслед. Проводив взглядом обоих джентльменов, он попрощался и с хозяином кабинета, Харвином Стоуном, после чего направился на выход из серого трехэтажного здания, неспешно прогуливаясь по коридору.

Уже снаружи, стоя спиной к солнцу, он поднял трость, развернул газету и увидел заголовок:

«Утренняя газета Тингена».

«В Тингене есть куча всяких газет и журналов… "Утренняя газета", "Вечерняя газета", "Честная газета", "Бэклунд Дейли", "Тассок Таймс", журнал "Семья", "Обозреватель рассказов"...» — Клейн мысленно перечислил семь-восемь случайно вспомнившихся названий, конечно, часть из них были не местными, а распространялись благодаря доставке на паровозах.

В нынешние времена, с развитием промышленного производства бумаги и печати, цена обычной газеты упала до 1 пенни, что позволило охватить более широкие слои населения.

Клейн не стал вчитываться в остальное содержание и быстро нашел в новостном разделе репортаж о «грабеже со смертельным исходом»;

«…По данным полицейского управления, место преступления в доме мистера Уэлча представляло собой ужасное зрелище. Пропали все золотые изделия, драгоценности, деньги, а также все ценное, что можно было легко унести. Не оставили ни пенни. Есть основания полагать, что это дело рук безжалостной банды преступников, которые не колеблясь убивают невинных, увидевших их лица, как, например, мистера Уэлча и мисс Наю».

«Это открытое неуважение к законам нашего королевства! Это вызов общественной безопасности! Никто не желает оказаться в подобной ситуации! Конечно, хорошая новость в том, что полиция уже вышла на след преступников и задержала главного виновника. Мы в ближайшее время предоставим продолжение репортажа».

«Репортер: Джон Браунинг».

«Дело улажено и замято…» — идя по аллее, Клейн едва заметно кивнул.

Прогуливаясь по дорожке, он спокойно перелистывал газету и читал другие новостные статьи и сериализованные истории.

Внезапно он почувствовал, что волоски на его шее встали дыбом, словно кто-то вонзал в нее тонкие иглы.

«Кто‐то смотрит на меня? Просто наблюдает? Может, преследует?» — в голове Клейна пронеслись разные мысли, и у него появилось смутное подозрение.

Еще на Земле он тоже иногда ощущал на себе незримые взгляды и в конце концов находил их источник. Однако это ощущение еще никогда не было таким четким, а «вывод» – столь ясным!

То же самое происходило и в обрывках воспоминаний оригинального Клейна!

«Переселение души или тот странный ритуал повышения удачи усилили мое "шестое чувство"?»

Сдерживая желание найти таинственное наблюдателя, Клейн, используя свои знания, полученные при чтении романов и просмотре фильмов, медленно остановился, отложил газету и устремил взгляд на реку Хой.

Затем он, будто любуясь пейзажем, стал понемногу поворачивать голову. Он вел себя естественно, оглядываясь по сторонам и вглядываясь во все вокруг.

Но кроме деревьев, газонов и студентов, проходящих вдали, здесь никого не было.

Но Клейн был уверен, что кто-то по-прежнему наблюдает за ним!

«Черт...» — его сердце забилось чаще, кровь пульсировала в такт яростным ударам.

Он снова развернул газету и наполовину прикрыл ею лицо, опасаясь, что кто-то заметит его неестественное выражение.

В то же время он крепче сжал трость, приготовившись выхватить револьвер.

Один шаг, второй, третий. Клейн медленно шел вперед, как ни в чем не бывало.

Ощущение того, что за ним следят, так никуда и не исчезло, но и никакой опасности не возникало.

Слегка одеревеневшей походкой он дошел до конца аллеи и оказался у остановки общественного экипажа, где к счастью обнаружил, что как раз подъезжает один.

— На улицу Желез… Заут… Нет, на улицу Шампань, — отбрасывая мысли одну за другой, сказал Клейн.

Изначально он планировал сразу же отправиться прямо домой, но побоялся приводить к своей квартире наблюдателя с неизвестными мотивами. Затем он захотел поехать на улицу Заутленд, чтобы обратиться за помощью к Ночным Ястребам или, иначе говоря, своим коллегам, но заподозрил, что это ловушка, чтобы заставить его раскрыть их местоположение. Поэтому он просто выбрал случайное место.

— 6 пенсов, — буднично ответил билетер.

Клейн сегодня не брал с собой фунты, оставив их в своем привычном тайнике, и прихватил лишь 2 соля банкнотами, а поскольку дорога сюда обошлась ему в ту же сумму, у него оставалось 1 соль купюрой и 6 пенсов. Так что он высыпал все монеты и протянул их служащему.

Только когда он поднялся в экипаж, уселся, а двери закрылись, Клейн почувствовал, что тревожное ощущение слежки наконец исчезло!

Он медленно выдохнул, ощущая, как у него слегка дрожат руки и ноги.

«И что дальше? Что мне теперь делать?» — глядя в окно экипажа, Клейн изо всех сил пытался придумать решение.

«Не зная цели того, кто следит, следует считать это действие злонамеренным!»

Одна за другой в голове возникали идеи, и Клейн одну за другой их отвергал. Он никогда не сталкивался с подобным, и ему пришлось потратить несколько минут на то, чтобы найти верное решение.

«Следует уведомить Ночных Ястребов, только они смогут по-настоящему решить проблему! Но нельзя делать это напрямую, это раскроет меня, возможно, в этом и состоит их цель…»

Развивая эту мысль, Клейн стал набрасывать один за другим грубые планы, и его мысли постепенно прояснились.

— Фу‐у-ух! — выдохнул он, вернув себе некое подобие самообладания, и принялся внимательно разглядывать мелькавшие за окном пейзажи.

Пока экипаж не достиг улицы Шампань, ничего непредвиденного не произошло, однако, едва Клейн, открыл дверцу и вышел из кареты, как у него тотчас снова возникло то самое тревожное ощущение, будто за ним наблюдают!

Он сделал вид, что ничего не заметил, и, взяв газету и трость, неспешно зашагал в направлении улицы Заутленд.

Однако на саму улицу он не свернул, а обошел ее с тыла, выйдя на улицу Багровой Луны, где располагалась прекрасная белая площадь и величественный собор с остроконечным шпилем!

Собор Святой Селены!

Штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене!

Для верующего нет ничего странного в том, чтобы в выходной день прийти на мессу и помолиться.

Этот собор был выдержан в явном готическом стиле, похожим на земной, и был в основном черного цвета, а его главный фасад венчала высокая, потрепанная временем колокольня, возвышавшаяся на массивном центральном контрфорсе между стрельчатыми окнами с красными и синими стеклами и уходящая в самые облака.

Клейн вошел в собор и прошел по проходу к большому молитвенному залу. Узкие высокие окна с синими и красными витражами пропускали внутрь лучи света, окрашивая их в разные цвета: синий, почти черный, и красный, подобный цвету луны. От этого окружающее пространство казалось необычайно сумрачным.

Ощущение, что за ним наблюдают, вновь исчезло. Клейн сохранил обычное выражение лица, и, не выказывая ни радости, ни волнения, шаг за шагом приблизился ко входу в просторный молитвенный зал.

Здесь высоких окон не было, главенствующая роль отводилась глубокой тьме, однако в стене напротив входа, позади арочного алтаря, было около двадцати круглых отверстий размером с кулак, через которые проникали вовнутрь лучи яркого, чистого солнечного света, собранного в сконцентрированные световые пучки.

Это было похоже на то, как путник в ночи внезапно поднимает голову и видит звездное небо, видит сияющие звезды во всем их благородстве, чистоте и святости.

Даже Клейн, всегда считавший, что богов можно анализировать и постигать, здесь невольно опустил голову.

Под низкий и мягкий голос проповедующего епископа он тихо прошел между рядами скамей слева и справа, нашел свободное место рядом с проходом и медленно сел.

Прислонив трость к спинке скамьи перед собой, Клейн снял цилиндр и вместе с газетой положил его себе на колени. Затем он сложил руки и, опустив голову, уперся в них лбом.

Весь этот процесс он проделал медленно и упорядоченно, словно действительно пришел помолиться.

Клейн закрыл глаза и в темноте тихо прислушивался к голосу епископа:

— Они наги, без одежды, и голодны.

Они мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале.

Они – матери, у которых отняли детей, они – сироты, потерявшие надежду, они – бедняки, сбитые с праведного пути.

Ночь не оставила их и даровала им свою заботу*.

…

Эхо слов накладывалось, проникая в уши. Перед глазами Клейна стояла густая тьма, и душа словно очищалась.

Он спокойно наблюдал за этими ощущениями, пока епископ не закончил проповедь и не завершил мессу.

После этого епископ открыл дверь расположенной рядом исповедальни, а господа и дамы выстроились в очередь.

Клейн открыл глаза, надел цилиндр, взял трость и газету, поднялся и тоже встал в очередь. Примерно через двадцать минут наконец подошла его очередь.

Сделав шаг внутрь и притворив за собой дверь, Клейн вновь окунулся в полумрак.

— Дитя мое, что ты хочешь рассказать? — раздался голос епископа из‐за деревянной заслонки.

Клейн достал из кармана значок «Седьмого подразделения специального оперативного отдела» и просунул его в щель к епископу.

— За мной следят. Я хочу найти Данна Смита, — словно под влиянием окружающей мглы, его голос тоже стал тише.

Епископ взял значок, помолчал несколько секунд и сказал:

— Поверните направо от исповедальни и пройдите до конца. Сбоку будет потайная дверь. После того, как войдете, вас проводят.

Пока говорил, он дернул за веревку в комнате, и колокольчик оповестил одного из священников.

Клейн забрал значок, снял цилиндр и прижал его к груди. Он слегка поклонился, затем развернулся, толкнул дверь и вышел.

Убедившись, что чувство слежки больше не возникает, он надел свой черный низкий цилиндр, без лишних эмоций с тростью в руке свернул направо и дошел до арочного алтаря.

В стене сбоку он нашел потайную дверь, бесшумно открыл ее и скользнул внутрь.

Потайная дверь так же бесшумно закрылась. В свете газовых ламп перед Клейном появился священник средних лет в черном одеянии.

— В чем дело? — коротко спросил священник.

Клейн показал значок и повторил то, что только что сказал епископу.

Священник не стал больше расспрашивать. Он повернулся и молча пошел вперед.

Клейн кивнул, поправил цилиндр и, держа в руке черную трость, тихо последовал за ним.

«Розанна как-то упомянула, что, если идти к Вратам Чаниса и на перекрестке свернуть налево, можно попасть в Собор Святой Селены».

*Прим. автора: Адаптировано из Ветхого Завета, Книга Иова, глава 24.

Прим. ред. А.: В синодальном переводе Библии: «…нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже, мокнут от горных дождей и, не имея убежища, жмутся к скале…»

Иов задаёт вопрос: Почему Бог не наказывает грешников сразу? Богатые притесняют вдов и сирот, снимают с бедных последнюю одежду как залог, заставляют голодных работать, преступники действуют безнаказанно под покровом ночи. И делает вывод: Нет прямой связи между грехом и наказанием. Злые часто процветают, но потом умирают как и все люди.

Внимание! На нашем бусти открылся для бесплатного скачивания 1 том полностью в форматах для читалок:

https://boosty.to/candbtranslate/posts/3f2a4f62-244b-4779-99c9-0a3cf940860b

Подробнее в нашем новостном ТГ: https://t.me/CandBNews/747.

Бусти C&B: https://boosty.to/candbtranslate

Новостной канал C&B: https://t.me/CandBNews

Флудилка C&B: https://t.me/+Rr9Dnxzjq8U5YjQy