— Эстер, — раздался голос, и Эстер, изучившая множество мистических языков под руководством старика Нила, без труда узнала язык гигантов.

Её тело непроизвольно отозвалось на зов, и ответ тоже прозвучал на языке гигантов, но не из уст, а откуда-то изнутри. Детский голос «Эстер» звучал невнятно, с лёгким гудением: — Аманис, я помогаю Дажьбогу* по собственной воле, а не ради вашей сделки. Ты можешь получить свою выгоду, не беспокоясь обо мне.

Ночь едва заметно улыбнулась:

— Пусть ты этого и не понимаешь, но я за тебя волнуюсь.

— Беспокойство о моей безопасности бессмысленно. То, что я собираюсь сделать, — лучший способ обеспечить моё существование, то есть ту самую «безопасность», о которой ты печёшься.

Ночь вздохнула и погладила Эстер по мягким, слегка вьющимся серебристым волосам:

— Именно из-за твоего безразличия ко всему, кроме собственного существования, я и не могу быть спокойна.

— Сохранение собственного существования — единственный смысл активности для такой формы жизни, как я. С твоей точки зрения, у меня нет человечности, даже мой носитель руководствуется в первую очередь божественным началом.

Ночь крепче сжала руку «Эстер», и та почувствовала, как в душе её спутницы шевельнулись тёплые чувства. «Эстер» снова заговорила:

— Я выгляжу ребёнком, потому что моя собственная сила пока не позволяет мне отделиться от носителя. Но я не дитя, Аманис. Я наблюдала за историей гораздо дольше, чем ты существуешь в сознательном состоянии. Я видела и вашу историю.

— Да, я помню. Ты много раз рассказывала мне о нитях судьбы и сравнивала себя с мотыльком, попавшим в паутину.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить столько испытаний.

Голос «Эстер» был ровным и безжизненным, её «сожаление» звучало фальшиво, почти издевательски. Но Вечная Ночь, похоже, привыкла к этому:

— Тебе не за что извиняться. Ты мне очень помогла. Не знаю, как бы я справилась без твоей поддержки.

— Я увидела в тебе потенциал, поэтому предложила тебе сделку — своё «сопровождение» в обмен на временную свободу. Теперь я могу искать в реальном мире способ освободиться от носителя. Мне нужно лишь дождаться подходящего момента.

Ночь больше ничего не сказала. Коридор кончился, и они подошли к повороту, за которым виднелась коричневая деревянная дверь с вырезанным на ней крестом.

У двери стоял юноша с длинными серебристыми волосами и мягкими, словно выточенными искусным скульптором, чертами лица, напоминающими Ганимеда — единственного смертного, удостоившегося чести попасть в чертоги Зевса. На нём, в отличие от его изысканной красоты, была простая льняная туника. Его серебристые глаза смотрели на мир спокойно и равнодушно. Казалось, он не принадлежал этому миру, словно сошёл с чёрно-белого рисунка.

Юноша медленно поднял глаза и несколько секунд молча смотрел на Ночь и «Эстер».

Затем он перевёл взгляд на «Эстер»:

— Зоря, Хозяин давно ждёт твоего возвращения в этот мир. Возвращайся, ты нужна Ему.

Нет, не так! Он должен был сказать…

Эстер снова потеряла контроль над своим телом, превратившись в безвольную марионетку в этом странном сне.

Ночь внезапно загородила её собой, в её голосе послышался гнев:

— Замечательно, не ожидала встретить тебя здесь.

Она подняла белую руку, и фигура юноши начала таять, словно под воздействием невидимого ластика, сначала ноги, затем всё остальное. Вскоре осталась лишь голова.

Лицо юноши оставалось бесстрастным. Он спокойно смотрел на Ночь. Над его головой возник белый ореол в форме ленты Мёбиуса, а за спиной появились полупрозрачные крылья, делая его похожим на ангела с древней фрески.

В его глазах мелькнул призрачный образ — серебристая река текла из прошлого в будущее. Фигура юноши восстановилась в обратном порядке. Эстер была знакома с этой силой, обращающей время вспять, но чувствовала, что в юноше есть нечто ещё более притягательное для неё.

Юноша не сводил глаз с «Эстер»:

— Зоря не принадлежит никому, Ночь. Зоря — это свободный свет звёзд, она принадлежит лишь судьбе.

Он поднял руку и протянул Эстер ладонь, которую до этого прятал в рукаве. Разжав кулак, он показал лежащего на его ладони жаворонка. Нет, не спящего — он был мёртв уже много лет, но по воле случая его тело сохранилось и было кем-то бережно спрятано.

На голове у жаворонка, среди серых перьев, было несколько серебристых, а на лбу пульсировал золотистый огонёк, словно в такт с неслышным сердцебиением Эстер.

Это была одна из искр, мерцавших в её волосах.

Взгляд юноши оставался мягким, но обращаясь к Ночи, он произнёс с укором:

— И Эстер тоже вам не принадлежит.

Ночь снова подняла руку, но на этот раз юноша не сопротивлялся, позволяя своей фигуре раствориться в воздухе. Сон начал рушиться.

Эстер неожиданно сделала шаг вперёд, обходя Ночь. В тот миг, когда юноша использовал свою силу, оковы, сковывавшие Эстер, распались.

Ночь не стала её удерживать, лишь тяжело вздохнула.

Эстер с силой толкнула дверь с крестом, ведущую в конец коридора, и бросилась внутрь. Прежде чем сон окончательно поглотила тьма, она успела разглядеть стоящего у мраморного креста человека в чёрной сутане, с чёрными волосами и золотистыми корнями.

Он обернулся.

Но как Эстер ни старалась, она не могла разглядеть его лица, лишь улыбку, полную сострадания.

Его мягкий, прощающий взгляд пронзал время и пространство, преодолевая забытые истории и достигая самых глубин памяти.

Эстер больше не могла сдвинуться с места, как ни старалась.

— Зоря, — покачал головой мужчина.

— Дажьбог? — непроизвольно вырвалось у Эстер.

— Всё кончено, мой друг, — продолжил он на русском языке. — Кольцо разорвано.**

Он был мёртв.

Как и жаворонок в руках юноши.

Тьма поглотила Эстер. Она уже не могла сказать, где кончались воспоминания и начинался сон.

Её сознание покинуло это место.

Мужчина запел старинную русскую песню и снова повернулся к кресту, словно его слова не были обращены к Эстер, а лишь частью песни.

***

Крестей Цезимир снова сел на паровоз, отправлявшийся в Тинген.

Как старший дьякон и один из трёх членов совета «Красных перчаток», он редко мог себе позволить такой отдых. Он часто ездил в Бэкланд по делам — «Клинок Богини» возглавлял особенный отдел в структуре Церкви Ночи. Если бы у него был выбор, Крестей предпочёл бы отправиться на север, в графство Зимняя Ночь, где находился собор Церкви, чтобы навестить старого друга.

Но на этот раз он отправился в Тинген не только из-за «совершенно секретного» дела, которое ему поручил собор. Он получил запрос от Клейна и захватил с собой ингредиенты для зелья «Клоун». После проверки отчёта Данна он собирался сразу же повысить Клейна до Последовательности 8.

Сообщение Данна о потере контроля Эстер вызвало беспокойство в соборе, но после того, как госпожа Арианна получила божественное откровение, все сомнения были отброшены. Церковь полностью доверилась воле Богини и решила не вмешиваться.

Крестей тоже получил божественное откровение, которое предписывало ему отправиться в Тинген и забрать повреждённые Звёздные часы, оставив вместо них специальный знак Церкви — средство сдерживания Эстер, которое нужно было передать Данну.

Взяв свой неизменный серебристый чемодан и ещё один, поменьше, Крестей сошёл с паровоза. Он глубоко вдохнул чистый, прозрачный воздух — небо над Тингеном было гораздо чище, чем в Бэкланде.

Те, кто долго жил в Бэкланде, находясь в другом городе, всегда чувствовали, что воздух здесь чище.

Крестей приехал самым ранним рейсом и даже не успел предупредить Ночных Стражей Тингена о своём приезде.

Как Потусторонний Последовательности 5, с помощью Клинка Богини, он уже мог чувствовать искажения в ткани судьбы. Он получил от епископа свой дневник, который писал несколько месяцев назад по просьбе собора. Там он прочитал о своей встрече с «Эстер», хотя совершенно не помнил её.

Он решил сделать вид, что видит её во второй раз, а все детали встречи, описанные в дневнике, выдал за информацию об артефакте. Поскольку они были малознакомы, Крестей не опасался проколов.

Входя в офис «Чёрного Шипа», он увидел, как девушка с каштановыми волосами, сидящая за стойкой, вытирает слёзы платком, нервно теребя плетёный браслет на запястье.

Крестей кашлянул, и девушка в испуге подняла голову, пытаясь прикрыть лицо газетой «Тингенский правдоруб».

— О, капитан! Я не плачу, просто соринка в глаз попала… история в газете так тронула… А, это вы…

— Крестей Цезимир, из епархии Бэкланд. Я приехал, чтобы разобраться с делом старика Нила и Эстер. И рассмотреть заявление мистера Моретти.

Розан, ещё не отошедшая от переживаний, поспешно вытерла лицо, которое вспыхнуло от смущения, и встала из-за стойки, чтобы проводить господина в красных перчатках. Она, конечно же, слышала это имя и знала, что его называют «Клинком Богини».

— О чём ты так горевала? — спросил Крестей в полголоса.

Лицо Розан снова омрачилось.

— Об Эстер! Мне так тревожно! Вчера она… Простите, я не хотела вас расстраивать, — она выдавила из себя кривую улыбку. — Просто… без неё в офисе стало так пусто и мрачно.

Крестей кивнул и изобразил на груди знак Багровой Луны. — Богиня её защитит.

***********

Примечание автора:

* Дажьбог (также Дажбог) — в славянской мифологии бог солнца и огня.

** Строка из песни "Мертвец" группы "Мельница".

P.S. Русский язык — это сложно! Даже машинный перевод с трудом с ним справляется. Склонения, спряжения, ударения… у меня голова кругом идёт. Лучше уж цитировать песни. Восхищаюсь теми, кто знает русский!

P.P.S. Кот нагадил на кровать. Я в отчаянии.

«Дажьбог» — наиболее подходящее имя для этого персонажа, учитывая то, что он сделал. Это он принёс людям огонь потусторонних сил, он открыл им путь к божественности. Надеюсь, что автор не назовёт так Древнего Бога Солнца, а то мой перевод полетит в тартарары вместе со всеми планами на будущее…