§§§§§

Улаблейт. Дом семьи Кайзер. Наше время.

Всё пространство, все события, вся реальность, что оказалась лишь частью сна Кайзера, треснуло.

И в этот момент…

Неожиданно…

В своей кровати молодой юноша восемнадцати лет, покрытый холодным потом, резко раскрыл дрожавшие от шока глаза.

Подскочив, юноша начал тяжело дышать, пытаясь успокоить собственную душу.

Призраки прошлого вновь ранили его душу, оставив на ней очередную рану.

Абсолютно верно.

Пробудившись от ужасного сна, который был точной копией его былой реальности, посреди ночи проснулся…

Пирсхад Кайзер.

Сев на кровать, юноша приложил ко лбу свою ладонь, и тут же подумал:

«Чертов сон…»

«Жалкое подобие мерзкой реальности моей отвратительной жизни…»

Вены на лице и руках Кайзера вздулись, наполнившись яростью.

Юноша злобно стиснул зубы и закончил собственную мысль:

«Как же мне надоело видеть эти отвратительные образы прошлого каждую ночь».

После этой мысли немного успокоившийся Кайзер поднялся с кровати, решив пройтись по комнате.

Так он успокаивал себя по ночам, при этом размышляя о том, о чем думал практически каждую ночь, абсолютно каждый день.

Начав кружить по комнате, Пирсхад Кайзер думал:

«Как же мне надоели эти чертовы сны… Просто бесит… Сколько мне ещё терпеть это…»

«Хотя… Хватит уже жаловаться, Пирсхад! Это позорно для тебя, Кайзер… Ты должен быть выше этого…»

«Если честно…»

«Поражаюсь тому, что моя нервная система до сих пор их выдерживает. Моя душа сотрясается от них каждый день, но при этом, на моё собственное удивление, она до сих пор не треснула…»

«Видимо, я и вправду закалил и душу, и тело за эти годы…»

«Это хорошо».

«Хотя… Не вижу в этом ничего удивительного. Человек с таким скверным характером, в котором есть и самолюбие, и эгоизм, готовый в любой момент вступить в конфронтацию с любым, как я, обязан быть жестким во всех смыслах…»

«Прочности и силы тела, которые я заработал каждый день сражаясь в подпольных бойцовских клубах, а также остроты языка точно было бы мало в этом ужасном мире…»

«Хорошо, что моя душа правда закалилась. Было бы забавно умереть после первого сна о прошлом…»

«Как-никак, а с такими целями, я обязан обладать просто невероятной душой. Владеть силой, способной уничтожить любого…»

«Всё-таки… Изучение своих новых врагов с помощью книг… Желание отомстить, истребить всех монстров и чертовых “черноглазых”… Ненависть, что окутала мою душу, сделав меня тем, кем я являюсь сейчас… Образ этого чертового Белгариона, которого я желаю убить всей душой…»

«Это всё, чем я жил эти долгие годы».

Сделав очередной круг по комнате, Пирсхад остановился в её центре. Юноша расположился прямо напротив крупного зеркала, в которое он смотрел в полный рост.

Что его рост, что длина зеркала составляли сто восемьдесят пять сантиметров.

И лишь взгляд Кайзера окунулся в глубину отражения, как юноша тут же увидел себя.

За эти годы Пирсхад стал воистину привлекательным молодым человеком со спортивным телосложением и модельными чертами лица. На его голове все также росли густые черные волосы, некоторые пряди которых стали ярко-фиолетовыми, такими же, как и зрачки его глаз.

А все спортивное тело юноши покрывали черные узорчатые линии, образующие общий орнамент, в котором особенно выделялись шесть крестов: на спине, передней части шеи, руках и ногах.

То были так называемые латинские кресты. В Улаблейте они были символом спасения.

Однако в разных государствах «Мира Душ» одно и тоже могло нести в себе совершенно разные значения.

И пока в Улаблейте эти кресты считались спасительными. В Аквитане, например, они были символом всего плохо — конца мира.

Под глазами же его были ещё две черные линии, которые хоть и не явно, но выделялись из всего его образа.

Именно так сейчас выглядел Пирсхад Кайзер.

Внешне его можно было назвать воистину прекрасным юношей с прекрасным лицом и удивительным телосложением.

Можно сказать, абсолютное большинство его ровесников захотели бы такое же спортивное тело, такое же красивое лицо, такой же яркий характер, присущий пробужденным.

Однако…

Было во внешности Пирса и нечто, что удивляло как его самого, так и окружающих, кто слышал мнение Кайзера. Нечто, что он ненавидел всей душой.

Ещё внимательнее посмотрев в зеркало, Пирсхад, скорчив лицо, полное ненависти, злобы и презрения, сказал:

— Как же ты мог вырасти таким уродом.

Пирсхад Кайзер искренни ненавидел собственную внешность.

Все её плюсы и достоинства не стоили для него ровным счётом ничего.

Ведь в ней было того, что уничтожало абсолютно все плюсы.

И этим минусом было то, что…

С годами взросления Пирсхад стал точной копией Белгариона.

Именно его собственная внешность, а также те странные линии под глазами заставляли пламя ненависти в душе героя разгораться с каждым днем всё сильнее и сильнее.

Говоря же о тех линиях…

Они были печатью, поставленной лично Белгарионом.

С одной стороны, она была очередным жестом его доброй воли, который явно смущал нашего героя.

Но с другой, это была очередная непреодолимая для Пирсхада стена, о которой он ещё ничего не знал.

Недовольно фыркнув на себя в зеркало, Пирсхад тут же от него отвернулся.

«Хватит… Совсем не хочу видеть ни самого себя, ни тем более Белгариона внутри себя».

Юноша уже направился к своей кровати, чтобы продолжить сон, но…

Вдруг в его комнате раздался странный шум.

Это был настоящий грохот. Словно что-то ударилось прямо в стену и чуть насквозь её не пробило.

Наш герой явно напрягся.

«Что это такое?!»

Мгновенно собравшись с мыслями и приготовившись к встрече с возможным врагом, юноша резко направил руку под подушку, где схватился за острый нож.

«Ладно… Пусть выходит…»

«Не зря хранил рядом с собой оружие с того самого дня. Хорошо, что я всегда был наготове…»

Легкая паранойя нашего героя часто определенным образом компенсировала его недостаток навыков и духовной способности.

По крайней мере так казалось самому герою, который был уверен, что нож может оказаться эффективным оружием в битве с монстрами или пробужденными.

В то же время из окна неожиданно показалась мужская фигура, облаченная во все черное.

Лишь несколько белых узоров на одежды и такие же белые волосы выделялись из его монотонного образа.

Верно…

Ингерам Гауст наконец-то прибыл в Улаблейт.

Лишь мужчина оказался на границе государства, что произошло не так давно, он сразу же направился к дому семьи Кайзер.

В этом королевстве у Ингерама была всего одна цель, и он не собирался медлить ни единой секунды.

К тому же он был невероятно быстр и знал духовную сигнатуру Пирсхада, потому и смог быстро найти и дом, и самого юношу.

Именно так рыцарь истребления и оказался перед нашим героем.

Его одежда была несколько мокрой от снега, но быстро высыхала благодаря особенностям его духовной способности.

Гауст сразу оглядел помещение вокруг, дабы немного освоиться.

«Приятный дом. И комната у него хорошая. Чистая такая. Много говорит об его характере. Я точно никогда не был таким собранным. Он точно умеет тщательно подходить к любым вопросам…»

«Вероятно… Такие как Пирс умеют контролировать свои эмоции с самого рождения. Забавно. Мне для этого пришлось пройти долгий путь».

После Ингерам Гауст повернулся к Пирсхаду Кайзеру, наконец, показавшись полностью.

И…

Его внешний вид сразу же вызвал в разуме Пирса образы прошлого, заставив подумать:

«Что за?.. Это какая-то дурацкая шутка, или что?!»

«Бесит, бесит, бесит!»

«Его рожа… Она же…»

«Такая же, черт его возьми?!»

Лицо Ингерама было до ужаса похоже как на его собственное, так и на лик Белгариона.

Взгляд Пирса сразу же начал источать хмурость и готовность к бою.

Но неожиданно для него растянувшаяся улыбка Ингерама сразу изменила атмосферу вокруг.

Оба воина тут же поняли, что они друг другу не враги и сражаться у них нет никаких причин.

Ингерам улыбнулся ещё шире и, помахав рукой, сказал:

— Пирсхад, здравствуй. Рад тебя видеть, — его взгляд, жесты и слова были искренними. Он явно был доброжелателен.

Но юноша не убирал ножа из рук, продолжая думать:

«Лицо вроде доброе. Даже приятное. Вызывает во мне какие-то странные, но позитивные чувства и эмоции. Хоть он и похож на меня…»

«В любом случае… Нужно, быть аккуратнее. Всё-таки…»

«Я всегда был уверен, знал, что любое добро может оказаться лишь маской для ужасного злодейства. Моего опыта достаточно, чтобы в этом мире ждать беды в любой момент».

Нахмурившись и не колеблясь, Пирсхад спросил:

— Ты кто такой? — его сейчас мало интересовали нормы приличия, которые говорили, что ему сначала стоило бы поздороваться. Это было не в его духе.

«А он быстро реагирует…»

Тут же подумал Ингерам, которого немного удивило поведение Кайзера.

«Видимо совсем не привык доверять окружающим. Неприятная сейчас черта. Но… Для этого мира в целом может быть полезно».

Пирс же продолжил:

— Что ты здесь делае…

Неожиданно...

Глаза нашего героя широко раскрылись, начав дрожать от шока.

Глаза пробужденных, в которые всегда поступала сила их душ, были удивительным объектом.

Кроме реальности, они демонстрировали воинам и абсолютно иное. Нечто, чего на самом деле не существовало.

Это называлось абстрактным пространством. То была несуществующая реальность, менявшаяся рядом с воинами души, когда тебе источали потоки силы и эмоций.

И сейчас...

Наконец, пробужденная, хоть и запечатанная душа Кайзера показала ему истину.

Пирсхад увидел, что воина напротив в абстрактном пространстве со всех сторон окружали мощные потоки пламени синего и черного цвета.

Они буквально разрастались во все стороны, внушая страх и ужас.

Одного взгляда хватило для того, чтобы Пирс понял, что…

Человек, который сейчас стоял напротив него… Был гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Он был просто невероятен.

И суждение Пирса было абсолютно верным.

Ингерам и вправду был обладателем не только высокой плотности духовной энергии, но и очень высокого показателя её запасов.

Тяжело сглотнув, Пирс сделал наг назад.

Юноша тут же отложил нож, поняв, что от него не будет никакого толка. Парень прекрасно знал, что его кулаки прочнее и смертоноснее этого ножа.

Реакция Пирса чуть позабавила Ингерама, от чего тот вновь улыбнулся.

Решив восстановить на мгновение утраченную теплую атмосферу, он продолжил диалог:

— А я вижу, ты быстро догадался до сути, — воин продолжал улыбаться. — Молодец, ни секунды в тебе не сомневался.

— Ты истребитель, ведь так?

Пирс напряженно улыбнулся. Хотя в этом скорее читалась легкая паника, нежели радость.

Улыбнувшись, воин в повязке дал свой ответ:

— Я, как знаток некоторых моментов истории, предпочитаю выражение рыцарь истребления. — голос Ингерама был удивительно игрив. Он словно забавлялся. — Я всё-таки живу в Найфорде. Хоть родом я и не оттуда. Но для тебя это сейчас не так важно. Ты всё верно угадал.

Ингерам говорил столь подробно не просто так…

Многие считали, что Найфорд был лишь огромной базой для истребителей. Но это было совсем не так.

На самом деле в большинстве государств имелись свои аналоги рыцарей истребления. Свои пробужденные, свои воины души.

В том же Улаблейте, например, это были полночные охотники.

Их существование, кстати, говорило о том, что истребитель Найфорда вошёл в город явно нелегально.

А сам Найфорд и его воины выделялись среди других лишь популярностью, которая возникла из-за множества дружеских союзов с более слабыми странами.

Но Пирс подобных подробностей явно не знал. Те же полночные охотники редко показывались на глаза публике и были мало известны.

Поэтому, не совсем поняв, о чем говорит его собеседник, Пирс просто продолжил разговор:

— И…

— Меня зовут Ингерам Гауст. Я один из сильнейших воинов нашей эпохи. Очень рад знакомству, Пирсхад Кайзер.

Кайзер в ответ лишь кивнул головой. Он явно не мог сказать, что тоже был рад знакомству. Всё-таки это была бы слишком наглая ложь.

— И всё же… — нахмурился Пирс. — Зачем ты здесь? Что тебе нужно?

— Мне?

Мужчина указал на себя пальцем, сделав вопросительное выражение лица.

«Что за странный вопрос, юноша? Ты же такой умный. Неужели не догадался… По мне же уже давно сразу видно, что я дорожу новым поколением. Вижу в нем наше будущее…»

Ингерам удивительно хорошо проанализировал как характер, так и способности юного собеседника.

Его опыт в общении с молодыми людьми был удивительно огромным. Он, правда, сделал многих молодых людей новобранцами в рыцари истребления.

«Всё же и вправду просто… Мне…»

— Мне нужен ты, — уверенно дал свой ответ Ингерам.

— Чего? — опешив, юноша нахмурился ещё сильнее. — Ты о чем вообще?

— Я хочу, чтобы ты стал рыцарем истребления, Пирсхад. Чего непонятного?

— Да всё здесь не понятно, — тон голоса Кайзера стал чуть выше. — Почему ты этого хочешь? Объяснись!

— Потому что мне это нужно, — серьёзным голосом сказал Ингерам.

Мужчина мигом прекратил высокомерный порыв приказного тона Кайзера.

— Но на данный момент ты не до конца готов, — вновь заулыбался беловолосый рыцарь истребления.

— Не до конца готов? — вопросительное выражение не спадало с лица нашего юного героя. — Что это значит?

— То, что ты не понимаешь сути вещей. Слишком мало знаешь о нашем мире, — Ингерам махал рукой, словно воссоздавая образ мира. — Но это не так важно. Ведь единственное, что сегодня я хочу тебе рассказать — это суть работы души.

— Какой в этом толк? Я уже пробудил свою душу однажды. Не вижу смысла разбираться в этом подробнее.

Пирс был весьма любознателен. Однако характерное для него недоверие вряд ли позволило бы юноше начать слушать рассказ неожиданно возникшего собеседника.

— Это поможет тебе, — Ингерам отвечал спокойно, пытаясь донести всю важность вещей. — Я расскажу тебе о душе и об огромной силе, которая кроится в таких, как мы.

Пирс хмуро смотрел на собеседника, а сразу после выдал:

— Нет, — он тут же отмахнулся от Гауста, подумав:

«Какой же приставучий. Да уж… Он явно человек, который всегда добивается своего. Уважаю такое. Сам пытаюсь быть таким же. Но… Слишком он надоедливый. Прямо пристал ко мне… Чего я вообще ему так нужен…»

— Не хочу я становиться рыцарем истребления, — ответ был удивительным. — Меня интересует только уничтожение монстров и Белгариона с его расой. А вот спасение людей меня мало волнует. Я никогда не переживал о тех, кто для меня ничего не значит.

Парень резко развернулся и начал шагать вперёд. Он направлялся прямо в сторону своей кровати, планируя продолжить сон.

Пирс даже не собирался запечатлеть в памяти этот вечер.

Больше слушать Ингерама он тоже не хотел, не видел в этом особого смысла.

— Прости, — с закрытыми глазами говорил Пирс. — Ничем не могу тебе помо…

Вдруг в след юноше раздалась усмешка рыцаря истребления.

А сразу за ней последовали и слова:

— Странно, — на его лице растянулась ехидная улыбка. — А я думал, ты, как и я, всем сердцем хочешь отомстить Белгариону.

Лишь прозвучало имя Белгарион, как...

Раздался громкий стук!

Стул неожиданно возник прямо перед Ингерамом.

Пирсхад мгновенно среагировал на имя врага и, развернувшись, схватив стул, сразу подставив его новому другу.

Кайзер буквально жил правилом: враг моего врага — мой друг. Это был один из главных принципов его жизни, его души.

После он и сам сел на кресло возле своего стола и сказал:

— Присаживайся.

Юноша, сказал холодным и серьёзным тоном, а после указал рукой на стул, дав собеседнику сигнал.

— Я буду рад тебя выслушать.

Сразу за этим Пирсхад Кайзер подумал тоном полным холода, тьмы и ненависти:

«Стань же новым шагом моей мести…»