— Вставай, раб, ешь и за работу! — ворчливо прозвучало где-то на фоне, вслед за чем раздался всплеск и обжигающе ледяная жидкость окатила меня.

— Угх! — этого хватило, и я вскочил на ноги, ударившись макушкой о клетку. Благо, та была из древесины и сильной боли не принесла — все лучше чистого железа.

Глазам открылся вид на недовольных уродцев, принесших мутно-серую жижу всем пленникам. Чуть в стороне от них стоял еще пяток таких же, но вооруженных копьями с щитами, — воины что-ли? Они стояли со скучающим видом и чего-то ждали.

— Быстрее, а не то выпорю! — прозвучало сбоку, и я заметил, как один из них, стоя рядом, держал пустое ведро, с края которого все еще стекали капли. А у его ног лежала точно такая же тарелка, из которой валил пар.

Взгляд задержался на непривлекательной похлебке, а в животе заурчало. Как давно я не ел? Достаточно, чтоб вязкая и бесцветная субстанция на земле показалась относительно съедобной. Рука невольно потянулась, желая схватить желанную тару с едой.

Ожидая подвоха до последнего, очень напрягся, когда гоблин никак не среагировал. Уста жадно припали к краю чаши, принявшись опрокидывать ту в себя. Вкус. Его не было. Что-то липко-тягучее, посреди чего изредка мелькали твердые, похрустывающие на зубах, частицы.

Лишь когда проглотил все, наконец пришел в себя. Ждал подступающей тошноты, но та не приходила. Всего-лишь горькое послевкусие, вяжущее рот.

— Надевай! Быстрее! — когда гоблин заметил, что я поел, в лицо прилетел кусок жесткой ткани. Неосознанно поймав ту, поежился от пронесшуюся по телу волны боли — не стоило делать резких движений. Принялся осматривать обновку. Засохшие коричневые пятна придавали атрибутике удивительное схожестью с кровью. Она напомнила мне о вчерашнем дне. Что-то подобное было и на мальчишке.

Мальчишка. В нос, казалось, ударил едкий запах горелой плоти. Нет. Это иллюзия! Крепко сжав зубы, отогнал безумное наваждение. Напялил на себя одежду. Лишь мгновением спустя рассмотрел, что это. Мешок с дырками для рук и головы. В таких, наверное, жили дети нищих в средневековье.

Унизительно? Не больше, чем ходить голым. Правда, новая одежда жутко кололась, отчего кожа нестерпимо чесалась, навевая мысль сорвать ту, как непосильное бремя. Но… на безрыбье и рак рыба. Нужно потерпеть, скоро привыкну… Надеюсь.

— Вперед! — потерявши терпение, вытолкал меня из клетки конвоир, толкая в общую массу рабов, после чего ушел, а его место занял один из воинов.

— К северному выходу! Шагайте! — спустя время, когда их общее количество дошло до двух дюжин, а наши руки плотно связали, вновь зазвучали команды. Окружив, они повели нас в неизвестном направлении.

Этим путем ходить мне еще не доводилось, и я, выглядывая из-под лба, изучал непривычное окружение. Все та же деревня. И вновь количество уродцев сократилось до минимума, а те же, кто все еще ходил, — спешили к своим хижинам, исчезая за оградой из листвы, служившей им дверьми.

Судя по сырости, витающей в воздухе, и легкому туману, сейчас было глубокое утро. По телу разлилась дрожь — мешок едва спасал от прохлады. Но она же и прятала накопившееся чувство боли от побоев, оставив лишь ноющую ломоту.

Незаметно нас подвели вывели за частокол. Значит, вход и выход был изначально не один. Минимум два. А глазах открылся вид на поляну, посреди которой скопилось несколько групп, подобных нашей.

«Вырубка древесины!» — отметило сознание. И действительно. Пока стражи сторожили пленников, те орудовали инструментами для вырубки исполинов, устремляющихся в небо. Теперь понятно, как зеленомордые отвоевали клочок земли посреди густой растительности. Решил присмотреться.

Вот несколько гуманоидов, похожих на волков, кладут толстую, напоминающую собой здоровенный кусок пня, дощечку в сруб, и забивают плоской стороной колуна внутрь. И пока все это делается, другая группа активно вырубает с противоположной стороны. Еще мгновение, и раздается треск, а гигант, накренившись, падает оземь, сотрясая густой лес.

Тут же подскочили несколько десятков других рабов. Одни кирками выкорчевывают пень, а другие толстыми канатами обвязывали ствол, крепя тот к уродливым существам, напоминающих нечто среднее между кабаном и дикобразом. Полагаю, для транспортировки в другое место, о чем и свидетельствовали множественные застаревшие следы-полосы на земле.

— Рубилы в руки и добывать это! — не успел я удивиться их прогрессивному быту, как конвоир одернул нас, вываливая наземь с десяток каменных топоров и указывая на одно из дерев.

Недолго думая, все спохватились, стараясь ухватить инструмент получше. Мне, конечно же, достался один из последних. Этим работать-то можно? Кусок закругленного камня, плотно обвязанный затертой бечевкой, готовой в любой момент порваться. Казалось, что все усилия будут напрасны, так не лучше ли ничего не делать?

Первая мысль сопротивляться и не работать была встречена болезненным ожогом в мозг. Так это и здесь работает. Ладно. Все принялись молотить по стволу. Если кто ошибался и делал что-то не то — один из воинов грубо направлял горе-дровосека в нужное место. Несколько раз это предназначалось и мне, да-да.

Впрочем, мог ли я сделать хоть что-то? Первый удар показал, что нет. Размах и к массе звуков, звучащих вокруг, прибавился мой неуверенный стук. Стоило отодвинуть топор, как глазам открылась едва заметная вмятина в коре. А тело, от отдачи, непрестанно подрагивало.

Но приказ жег изнутри и мне нужен было продолжать. Буду бить слабей. Вдох. Размах. Выдох и выпад, больно отдающий в руки. Пытаясь нащупать нужную силу, в одну из попыток чуть ли не выронил инструмент из онемевших ладоней, чем и заслужил множество недобрых взглядов. Оно и понятно, никто не хочет получить по голове прилетевшим из ниоткуда заостренным камнем.

[Получен навык: Лесоповал. Ур 1.]

[Лесоповал — навык, включающий в себя знания и умения о лесоповале и заготовке древесины. Увеличивает эффективность. Повышает выносливость и силу. Чтоб городище стал городом, нужна стена — частокол, защищающий людей. Но где взять древесину?]

Наконец, спустя неизвестное количество времени, система решила вознаградить мои старания. Не думал, что и такие навыки предусмотрены. Конечно, обещанной выносливости и силы не прибавилось. Жаль. Со знаниями и умениями понятно — их я ощущал, но что насчет эффективности? Есть догадка, нужно проверить.

Вооружившись новым навыком, приступил к работе. Удивительно, но явственно ощущал, что удар с точно такой же силой оставляет бо́льшую вмятину. Это ли «увеличивает эффективность»? Вполне вероятно. Но так орудовать топором — нерационально. Информация в голове и мышечная память твердили о неправильной стратегии, что тут же и изменил.

И действительно, дело пошло споро. Скорость возросла, а дыхание окончательно сбивалось реже. Продолжая рубить в поте лица, едва ли не пропустил новое уведомление.

[Сила повышена. +1]

А вслед за этим по телу разлилось приятное тепло, вселяющее чувство мощи. Хотел было продолжить, но надсмотрщик что-то крикнул на ухо и грубо оттолкнул, и я увидел группу, вбивающую дощечку. Несколько особо мощных ударов с двух сторон, треск, и дерево падает. Впрочем, моих стараний в этом был минимум. Окружающие рабы явно привыкли к подобному труду, умело орудуя плохими инструментами.

Вскоре пришла пора следующего дерева. А за ним еще одно и еще. Я сбился со счета времени, стараясь не думать о боли во всем теле, — вчерашние побои дали о себе знать. Солнце уже прошло свой пик и кренилось к закату, готовое исчезнуть вдали. Благо на протяжении дня оно лишь слегка согревало разгоряченные тела трудяг, напоминая собой раннюю весну или осень, иначе бы все тут полегли от солнечного удара.

[Выносливость повышена. +1]

К концу рабочего времени, когда тело уже не желало подчиняться командам, система порадовала еще одним уведомлением, открывшим второе дыхание. Вслед за чем надзиратель приказал остановиться и отдать инструменты. Скоро нас связали и повели обратно тем же путем. За это время все, кроме меня, сменялись в позициях и делали разную работу. Видимо, в глазах надзирателей, бестолковый новичок годился лишь на простейший труд, — бить в одну точку.

Стоило солнцу оставить за собой едва заметную багровую полосу, как из шатров начали выходить десятки и сотни маленьких уродцев. Я начинаю подозревать, что их основной образ жизни — ночной.

Хотелось поговорить с кем-то из пленников, но сил открыть рот и издать что-то помимо невразумительного мычания — не было.

Наконец, «родная» клетка, которой я, признаться честно, был очень рад. С помощью последних крупиц энергии в усталом теле заполз и тут же повалился отдыхать. Умираю…

Уже не смущал ни пропахший потом насквозь мешок, ни отсутствие нормального места для сна. Ни даже то покалывание на коже. Руки не слушались. Веки наливались свинцом и тяжелели, пора спать…

Едва не провалившись в сон, сквозь частое моргание пришел в себя. Вдали замаячили силуэты наших «поваров». Есть хотелось до невозможного. Это временно пересилило тяжелую сонливость. Истекая слюной, с нетерпением ждал своей очереди. Ну-же, скорей! Ползи быстрее, кривоногое ты создание!

Стоило миске с похлебкой оказаться рядом и я, не глядя внутрь, накинулся на нее, вмиг опустошив. Непроизвольно хотел было попросить добавки, но вовремя опомнился, не решаясь. В этот раз даже горькое послевкусие не беспокоило — его просто не было.

Что же со мной? Как до такого дошло? Почему так быстро смирился с подобным? Рабство уже не смущало, стыда так же не было. Жизнь превратилась в существование, где мне выпала участь безгласной овцы, остригаемой владельцем. Ни права голоса, ни капли свободы. Ешь, что дают, и иди, куда укажут.

Теплая еда быстро растворилась в еще недавно пустующем желудке, а вместе с тем наваливалась волна сильной сонливости, прогоняя все жалостливые мысли. Уже в полудреме свернулся калачиком и, положив руку под голову, стал наблюдать за уходящими вдаль группами уродцев, вооруженных копьями. Сон пришел быстро. Так же быстро и незаметно, как и покинул.

Проснулся засветло. Ночь все еще царила на земле. А перед глазами ходили гоблины, таскающие всевозможную добычу домой. Кабаны, зайцы и даже новые рабы. Они, подрагивая, бросали робкие и резкие взгляды на все вокруг. Но это было не важно. Мороз. Тело дрожало от холода. Правда и не это разбудило.

Боль. Все тело ломало, сводя в микросудорогах. И внешняя прохлада уже не спасала. Хотелось выть и изгибаться, как червяк, но низкая температура воздуха не позволяла так бездарно разбрасываться накопившимся в дырявом мешке крупицами тепла.

Нещадная ломота заставляла проклинать все, на чем стоит свет, включая вчерашний избыток физического труда. Мозг понимал, что стоит размяться и пересилить боль, как станет легче, но… сил не было. Все происходящее вокруг гасило всякую мотивацию и желание. Оставалось молча страдать, терпя голод, холод и недосып.

Время шло, а сон все не возвращался. Не зная, куда бежать от этого, погрузился в статистику, изучая ту. В очередной раз, проходясь взглядом по ней, заметил кое что новое.

[Имя: Турр Текен'Ар

Раса: Темный эльф.

Деятельность: Гоблинской раб (H-)

Титулы: Сбежавший принц]

Деятельность сменилось. Раньше там красовалось «изгнанник», сменившись на что-то еще более унизительное. И эта буква в скобках. Это что, местная система ранжирования? Есть ли ранг хуже этого?

— Еда! — прозвучало где-то вдалеке, когда незаметно для себя я все же погрузился в сон. Но сон крайне хрупкий и тревожный, из-за чего проснулся сразу, как ощутил приближающиеся шаги. Это оказался надсмотрщик, встретивший желанной фразой, после того как окатил очередным ведром воды.

— Зачем, если я не сплю? — дрожа от холода, вскинулся в негодовании. Слишком морозно на улице для таких вот шуток. А вдруг заболею и умру? Разум на миг затмила пелена ярости. Хотелось придушить этого коротышку и сделать из его шкуры шубу. Уже попытался бы, но гнев притупляла живительная влага, орошающая пересохший рот.

— Ке-ке. Как вы, высокие расы, называете это? Ах да, утренние процедуры! Хе! — смеясь, скалился в насмешке уродец, толкая ногой и слегка разбрызгивая утреннюю порцию еды.

В животе заурчало и голод тотчас пробудился. Тело желало согреться теплой пищей, и я принялся за еду, сгорая от стыда и робко отводя взгляд от коротышки. И вот, с пищей покончено, а через десяток минут нас вновь вывели и связали. Как и вчера.

— Эй, привет, — прошептал я одни из немногих знакомых мне слов на всеобщем стоящему рядом гуманоиду, пока мы ждали оставшуюся стражу. Сильной акцент резал слух.

Существо напоминало чешуйчатую зеленую ящерицу, и на миг, посмотрев на меня вертикальными зрачками, сразу же отвернулось, больше не обращая внимания.

Попытался заговорить и с другими, стоящими вблизи, существами, но и те ни слова не выдали в ответ. Обидно. Впрочем, вот и конвоиры — время разговоров закончилось.

Нас повели по вчерашнему маршруту, где сцена с вываливанием топоров повторилась. В этот раз, несмотря на ноющую боль, мне удалось среагировать поспешней. Едва у меня из-под носа не утянули один из последних хороших инструментов, как я успел придавить тот босой ногой, останавливая слишком наглого напарника.

По совпадению это оказался знакомый ящер, теперь уже скаливший от злобы зубы. Несколько секунд его сверлящего взгляда и он сплюнул, выругался на незнакомом языке и взял другой. А мне тем временем оставалось лишь нагнуться и забрать свое.

Стоило приступить к работе, как новый топор показал себя во всей красе, утроив эффективность. Весь процесс шел фоновым занятием, позволяя в мыслях активно обдумывал план действий — на это первую половину дня силы были.

День ничем не отличался от вчерашнего за исключением того, что сегодня я умудрился запихать в мешковину немного травы в надежде утеплиться ночью. Охранники никак на это не реагировали и будто не обращали никакого внимания. Но стоило мне взять заостренный прут, как агония охватила весь мозг — явная работа рабской метки. Это и объясняло беспечное поведение мелких уродцев.

[Восприятие повышено. +1]

Порадовала меня система за излишнее любопытство, когда мне довелось рассмотреть соседей, то и дело вылавливающих и поедающих всевозможных насекомых.

«А что, неплохое дополнение к и без того скудному рациону», — решил было я, но быстро передумал, увидев стройного эльфа-голодранца, доставшего из ствола толстую белесую личинку, решительно извивающуюся в его тонких пальчиках. Вскоре та смачно лопнула в зубах, обдав губы зелено-серой слизью, вслед за чем из его рта раздалось ритмичное похрустывание.

Судя по лицу этого красавчика, тот давился из последних сил. Нет, пожалуй, откажусь — не настолько оголодал. Оставшуюся часть дня просто утеплялся травой, изредка находя и прикорманивая что-то, напоминающее широкий лопух.

[Выносливость повышена. +1]

[Уровень повышен: Лесоповал. Ур 2.]

Итог дня порадовал еще двумя моментами, и я отправился спать, предварительно утеплив себя и свое лежбище. Начинаю привыкать. Интересно, все будет так идти и дальше?