Глава 12: Те, кто получил её любовь (7).

Он уже знал, каким будет ответ. Раз ребёнка никогда не существовало, логично было сказать, что он погиб. Однако он не мог избавиться от ненужного нетерпения, боясь, что служанка заметит его внутреннее смятение.

Выражение лица служанки оставалось нечитаемым. На первый взгляд, казалось, она беспокоится о Лериан, но в её глазах не было глубокой тревоги о смерти несуществующего ребёнка. Быть может, ему просто показалось?

Странное чувство дискомфорта накрыло его. Однако вскоре, когда губы служанки раскрылись и её неуверенный голос начал объяснять, он отбросил прежние мысли как простые фантазии.

– Ну…

Её поведение было недвусмысленным отрицанием вопроса. Больше спрашивать не имело смысла. Казалось, все силы покинули его тело. Столкнувшись с правдой, которую он уже знал, и услышав столь однозначный ответ, почувствовал себя беспомощным. Он перевёл ослабевший взгляд обратно на Лериан.

– Понятно…

С губ сорвался вздох, похожий на стон. Он смотрел на бледное лицо Лериан. Неужели её щёки всегда были такими впалыми? Похоже, косметика, которой она скрывала свои тревоги, утаила от него больше, чем он думал. Как же сильно она страдала?

Горечь осталась во рту. Он молча смотрел на неё мгновение, а затем наконец покинул её покои.

Даже вернувшись в кабинет, он всё ещё не мог решить, как разрешить эту ситуацию.

Хотя было ясно, что Лериан совершила ошибку, он не мог винить только её в случившемся. В конце концов, именно Килианериса изначально создала эту ситуацию. Так почему же должна страдать Лериан?

Посреди размышлений возник внезапный вопрос.

Знала ли Килианериса, что в чаше, которую она передала, был яд?

Если знала и сознательно дала отравленный чай Лериан, разве она тоже не виновата?

Леонард отчаянно хотел найти её вину. Это был единственный способ облегчить грех его возлюбленной. Именно поэтому ему нужно было знать правду. Даже если открываемая им правда постепенно вела его к катастрофе, он отрицал ту истину, которая была ему неугодна.

Потому что он хотел, чтобы правда оказалась именно такой, на которую он надеялся. А может, он просто хотел в это верить.

Отложив документы, которые просматривал, он немедленно отправился к Килианерисе. В отличие от обычной экстравагантности, она сидела на удивление смирно на своём месте. Казалось, будто она кого-то ждала. Что ж, учитывая случившееся, было естественно ожидать его визита.

Леонард, мгновение молча наблюдавший за ней, наконец заговорил.

– Ты действительно дала отравленный чай Лериан?

Тон был неожиданно спокойным. Килианериса посмотрела на него со странным выражением. Леонард не мог понять её намерений, и это заставляло его нервничать. Он знал, как только слово «нет» сорвётся с её губ, пути назад уже не будет.

И он с тревогой ждал её ответа. Вскоре её губы раскрылись, и она ответила.

– Да, дала.

Её ответ был на удивление обыденным, учитывая, что он только что спросил, пыталась ли она кого-то убить. Это побудило его спросить снова:

– …Ты знала, что чай отравлен?

Однако в его голосе проскользнул едва сдерживаемый гнев. Он чувствовал себя вулканом, готовым извергнуться в любой момент. Килианериса с воодушевлением посмотрела на него и заговорила почти нараспев:

– Если я скажу, что не знала, это что-то изменит?

Её слова были полны скрытого смысла, но сама она оставалась спокойна. Оглядываясь назад, Килианериса в тот момент была странно непохожа на себя обычную. Игривое кокетство, которое он так презирал, исчезло, сменившись серьёзностью в голосе. Он впервые понял, что она способна на такой тон.

Зачем она это говорит? Леонард чувствовал страх перед её спокойствием. Пожалуйста, хоть раз стань настоящей злодейкой. Эгоистичные мысли вскипали в нём. Если подумать, он всегда был эгоистичен по отношению к ней, и она – не исключение.

Вдруг на губах Килианерисы появилась мрачная улыбка.

– Почему ты так на меня смотришь? Ты что-то ожидал? Надеюсь, что нет. Я не такая.

Теперь, кажется, она вернулась к своему обычному состоянию. Он никогда не думал, что её вызывающее поведение будет так желанно. Её слова были равносильны признанию, что она действительно дала отравленный чай.

Леонард ощутил смесь гнева и радости. Он был рад, что может выплеснуть гнев на неё и, что важнее, что его возлюбленная может навсегда остаться рядом.

Он заголосил. Хотя и пытался скрыть, но в крике отчётливо слышалась неподдельная радость.

– Ребёнок в чреве Лериан погиб! Как у тебя хватает наглости? Ты поистине порочная женщина!

Словно ребёнок действительно существовал, его голос кипел от гнева. Казалось, он выпускал наружу все эмоции, что терзали его до сих пор, превращая их в ярость.

Принимать на себя это бешество всегда была роль Килианерисы. Она ответила с привычной ухмылкой — радостной и беззаботной.

– Это замечательно. То, что её ребёнок мёртв.

Её лицо выражало неподдельное облегчение. Увидев это, Леонард почувствовал, как все сдерживаемые внутри эмоции разом вырвались наружу. Терпение лопнуло. Он шагнул к ней, занося руку. Килианериса проследила за этим движением взглядом.

Однако в нём не было и тени страха. Напротив, она просто смотрела на его руку с невероятным, невиданным им прежде безразличием, словно ждала, когда он опустит ладонь на её щеку. Видя её такой, Леонард замешкался и остановился.

Он понял, что нет нужды так распаляться. В конце концов, она скоро встретит свой конец из-за замысла Лериан.

Возможно, это были его последние остатки жалости и вины.

Он опустил уже занесённую для удара руку и отвернулся.

– Ты сегодня какой-то странный.

Шаги Леонарда на миг замедлились от этих слов. Странный. Горькая усмешка тронула уголки его губ. Не только он сегодня вёл себя странно – она тоже. Однако Леонард предпочёл не озвучивать эту мысль. Это было действительно странно.

Продолжать разговор с ней сейчас было непредсказуемо, и он понятия не имел, что ещё может сказать. Леонард возобновил шаги.

В конце концов, для неё он был всего лишь мужчиной.

(Всего лишь обычным мужчиной в глазах женщины. Ничего особенного, ничего выдающегося — просто заурядные отношения, лишённые какой-либо исключительности)ю

***

Каким же эгоистичным человеком он был.

Человек, которого она помнила из своего прошлого, до своей смерти, был до абсурда предвзятым. Настолько, что он сам считал себя таковым. Даже если он притворялся рыцарем, это было не более чем игрой.

Почему в конце она сделала такое лицо?

Она действительно была странной женщиной, но нельзя отрицать, что её жизнь была разрушена из-за связи с ним. Он испытывал к ней сострадание, но, вспоминая трудности, которые его возлюбленная пережила из-за неё, даже последние остатки сочувствия угасли.

Тем не менее, груз вины всё ещё лежал на его сердце. Но он не жалел о принятом решении.

Даже если бы время могло повернуться вспять, он знал, что не изменил бы своего выбора.

Поэтому, в конце концов, оставаться эгоистичным человеком было последним, что он мог для неё сделать.