Быстро собрав вещи, я вместе с Каземией покинул тот невыносимо неуютный дом и сел на первый утренний поезд. Из багажа у меня была только одна дорожная сумка. Для побега важнее всего была мобильность — таскаться с чемоданом было бы слишком уж заметно.

— В такое время и правда почти никого нет, да?

Так как это был самый первый поезд, кроме нас с Каземией в вагоне не было ни души. В этой маленькой металлической коробке казалось, будто во всей вселенной остались только мы двое.

Прозрачный утренний воздух наполнял вагон. Сквозь окна лился солнечный свет, в котором кружились пылинки. Всё в этом маленьком личном мирке казалось драгоценным и уютным.

— …Да. Ты права.

— И чего это ты так вся сжалась?

— Просто… ты правда думаешь, что всё в порядке? Ну, вот так взять и уйти из дома? Что насчёт твоей семьи и… всего остального?

— Я оставил записку, что уезжаю с тобой в небольшую поездку, так что какое-то время всё будет нормально. Это даже не ложь — просто немного сдвинутый срок.

Поднимать шум и доводить дело до полиции было бы лишней морокой, так что пока я решил всё вот так замять. Уведомления на телефоне я отключил и заранее постановил игнорировать любые сообщения. Конечно, если этот побег затянется слишком надолго, даже у такого способа будет предел.

— …Наруми.

— Я же говорил тебе перестать извиняться.

— Ч-что? Откуда ты вообще понял, что я хотела именно это сказать?

— Я знаю тебя, Каземия.

Она посмотрела на меня виновато. Наверное, чувствовала себя неловко из-за того, что втянула меня в свой побег.

— Да ладно тебе, лучше получай удовольствие. Мне хорошо просто проводить с тобой время, Каземия.

— Я тоже хочу, чтобы мне было хорошо с тобой, Наруми… но разве это не странно? Получать удовольствие от побега? Я даже не понимаю, как тут вообще можно веселиться.

— Начни хотя бы с пейзажа.

— С пейзажа…

Поддавшись моим словам, Каземия нехотя перевела взгляд за окно.

— …Кажется, я раньше в этом районе не бывала.

Ничего особенного за окном не было — обычный городской пейзаж, ничем не примечательный. Мы ведь не мчались на синкансэне в какое-нибудь далёкое путешествие.

И всё же даже этот простой, ничем не выдающийся вид был доказательством того, что мы всё дальше отдаляемся от дома.

— Вон там парк… Я даже не знала.

Это было ещё и доказательством того, что мир Каземии понемногу расширяется. И от этого мне становилось радостно — почти так, будто это происходило со мной самим.

— Ну что, уже начинает нравиться?

— …Н-нет, не в этом дело.

— Да не отрицай. Ничего страшного, если так и есть.

Мы ехали ещё некоторое время. За окном становилось всё больше незнакомых мест, а в вагоне — всё больше людей. Тогда мы и вышли.

— Ну и куда теперь?

— Куда же ещё? В наше обычное место.

Я перевёл взгляд на знакомую вывеску, будто показывая её Каземии. Добродушные, приветливые буквы сообщали: «Семейный ресторан “Цветы”».

— …Ну, сеть ведь одна, так что вывески везде одинаковые. Но видеть что-то знакомое в незнакомом месте… как-то успокаивает.

— У меня то же самое. Пойдём. Завтраки они уже должны подавать, так что начнём с еды.

Даже если это была общенациональная сеть с одинаковыми вывесками и оформлением, планировка у каждого ресторана всё равно была немного разной. Конечно, это были не те самые «Цветы», куда мы обычно заходили после школы, но знакомая атмосфера всё равно позволяла расслабиться. Я видел, как Каземия понемногу оттаивает, как из неё уходит прежнее напряжение.

— Заказывай что хочешь. Не стесняйся. Хочешь — хоть все десерты из меню бери.

— Будто я столько съем.

— А вот в обычном состоянии вполне смогла бы.

— …«В обычном состоянии»? Ты сейчас хочешь сказать, что я какой-то прожорливый ребёнок?

— В последнее время я понял, что мне нравится смотреть, как ты много ешь.

— Это вообще не имеет смысла.

— Если честно, я и сам не до конца понимаю почему. Но мне нравится.

— …Т-тогда не смотри на меня, когда я ем!

Смутившись, Каземия отвернулась. Из-за такой вот болтовни в семейном ресторане всё это начинало напоминать самый обычный поход после школы.

— Неважно, смотрю я на тебя или нет, у нас сегодня полно дел. Так что ешь и запасайся силами.

— Полно дел…?

— Объясню, когда закажем.

В итоге мы оба взяли утренний сет со скрэмблом. Каземия выбрала к нему тост, но вдобавок заказала ещё и панкейки.

— Я обычно не прихожу сюда на завтрак, а на них давно посматривала…

То, как она пыталась оправдаться за свой выбор, было до невозможности мило… но эту мысль я оставил при себе. Скажи я это вслух, она бы наверняка снова разозлилась, что я «обращаюсь с ней как с ребёнком». …Хотя, с другой стороны, даже когда она дуется, это выглядит так мило, что тут она просто непобедима.

— Ладно, давай теперь о нашем примерном плане на ближайшее время.

Я положил телефон на стол так, чтобы Каземия тоже видела экран.

На нём было написано: «План летних каникул».

— Как я и говорил вчера, думаю, нам стоит придерживаться того плана, который мы составили ещё до начала каникул.

— Но тот план был просто для развлечения. И мы уже сбились с него в самый первый день.

— Не придирайся к мелочам. Главное ведь — хорошо провести время, разве нет? Пока нам весело, всё в порядке.

К тому же изначально этот план вырос из нашего «Списка летних наград» — способа побаловать себя за то, что мы старались во время подготовки к итоговым. Это была награда за то, что мы как ученики честно сделали своё дело, так что ничего плохого в нём нет… даже если технически мы сейчас в бегах.

— И вообще, один пункт из списка мы уже выполнили.

Я ткнул в экран и открыл официальное приложение «Цветов». На экране крупными яркими буквами красовалась надпись: «Летняя штамп-акция семейного ресторана “Цветы” в честь 300 филиалов». Суть была простой: получаешь по одному штампу в каждом филиале, а собрав пять, можешь обменять их на призы или купоны.

В приложении был цифровой штамп-лист, и если на кассе после оплаты показать его, потратив определённую сумму, тебе добавляли штамп.

— О… теперь понятно. Вот почему мы пришли именно сюда.

— У нас уже есть один штамп из этого филиала, значит, осталось ещё четыре. Мы уже продвинулись — отличное начало. Ну а сегодняшний пункт плана у нас вот этот.

Я слегка постучал пальцем по строке в расписании.

— …«Шопинг».

— Именно. Шопинг.

— А сейчас, если честно, выглядит это довольно просто.

— Ну так там просто написано «шопинг». Ни деталей, ничего.

— Потому что тогда мы ещё не решили, что именно будем покупать.

Мы переглянулись и невольно рассмеялись.

— Какой расплывчатый план.

— Похоже, тот, кто его составлял, был слишком уж взбудоражен.

— Ещё бы. Сейчас смотришь — и сразу видно, как нас тогда распирало от предвкушения летних каникул.

— Очень распирало. …А если снова об этом подумать, я ещё сильнее злюсь на маму. Она испортила мне те каникулы, которых я так ждала.

Хорошо. Кажется, к Каземии понемногу возвращались силы. Значит, решение первым делом зайти в семейный ресторан оказалось правильным.

— Раньше у пункта «шопинг» не было никакой конкретики, но теперь всё изменилось. Теперь мы точно знаем, что нам нужно купить.

— Знаем?

— Ага… Ты что, до сих пор не поняла?

— …Что?

Похоже, правда не поняла. Каземия наклонила голову набок, глядя на меня с недоумением. Я многозначительно посмотрел на неё и произнёс всего одно слово:

— Одежду.

— ………………………О.

Вчера я одолжил ей свою футболку, но сейчас на ней снова была та одежда, в которой она выбежала из дома, — свободный домашний комплект: футболка и шорты.

Не могла же она и дальше ходить по улице в таком виде.

— Точно… я ведь всё ещё в этом…

К счастью, было раннее утро, людей вокруг пока было немного. Но чем дальше, тем оживлённее станут улицы, и на неё начнут обращать внимание. Оставаться в такой домашней одежде было нельзя. Купить ей что-нибудь новое было срочной задачей, хотя сама Каземия, похоже, об этом даже не подумала.

— Каземия, ты иногда бываешь на удивление невнимательной к таким вещам.

— …Заткнись.

Теперь, когда до неё дошло, она слегка покраснела. Это выглядело так естественно мило, что я невольно засмотрелся.

— Подождём, пока откроются магазины, и пойдём покупать тебе одежду. Ещё понадобится сумка для вещей. Нам будет неудобно смешивать наш багаж. Значит, утро уйдёт на всё необходимое, чтобы просто продержаться. На обед найдём что-нибудь поблизости. А после этого уже придётся искать место, где переночевать.

Даже если общий план уже был, сам побег вышел спонтанным, так что без корректировок всё равно не обойтись. По дороге нам ещё не раз придётся составлять расписание на ходу.

— …

— …Что?

Пока я приводил мысли в порядок, я заметил, что Каземия пристально на меня смотрит.

Это ведь был не только мой план побега. Нужно было спросить и её мнение.

— Ты как-то слишком уж привык к такому… Ты точно не профессиональный беглец?

— Нет же! Я в первый раз по-настоящему сбегаю из дома.

— …Но раньше ты об этом думал, да?

— Конечно. Когда тебе хочется сбежать из дома, мысль о побеге сама приходит в голову. Начинаешь представлять, как бы это было, что бы ты делал, как бы всё устроил… Ты ведь тоже об этом думала, да?

— Да… представляла. Но у меня никогда не хватало ни смелости, ни достаточно веской причины, чтобы и правда это сделать. И от мыслей о будущем всё равно становилось страшно… Поэтому я всегда выбирала только полумеру.

— Обычно так и бывает. У меня всё было так же. Ни смелости, ни повода, одни сомнения о будущем. Вот и оставалось только убегать вполсилы.

Мы оба всего лишь беглецы вполсилы. По большому счёту — обычная детская выходка.

В глазах взрослых это, наверное, выглядит до смешного мелочно.

— Но… ведь именно из-за этих побегов вполсилы мы и встретились, правда?

— …Да. Это правда. Именно так.

Потому что мы сбегали, мы и смогли встретиться. Потому что выбрали эту полумеру, смогли найти друг друга. Побег ничего не решает — он всего лишь откладывает проблему. Но побег — не только плохо. Иногда благодаря ему что-то приобретаешь. Для нас этим стал наш союз — «Альянс семейного ресторана».

— Спасибо за ожидание. Ваши завтраки со скрэмблом и панкейки.

Нам принесли заказанные завтраки и панкейки.

Разговор как раз сам собой подошёл к паузе, и мы уже успели проголодаться. Идеальный момент.

— Ну что, давай есть.

— Ага.

Мы с Каземией переглянулись и сложили ладони.

— Итадакимас.

☆

Взгляд Цудзикавы Котоми был прикован к одному-единственному листку бумаги.

Это была простая записка, оставленная на чистом листе блокнота. Автор — Наруми Коута.

— Поездка…?

В записке была лишь одна строчка: «Уехал в поездку с Каземией Кохаку». И всё.

───Именно это он и оставил своей семье.

— …

И отец, и мачеха увидели эту короткую записку и лишь понимающе, с лёгкой усталой улыбкой переглянулись.

Летние каникулы. Поездка с друзьями — одна поездка. Для них в этом не было ничего необычного.

Они даже вспомнили, что раньше он уже упоминал какую-то поездку с друзьями.

(───Это просто отговорка.)

Её пальцы сильнее сжали листок.

Бумага смялась с сухим шорохом, собираясь неровными складками.

Поездка с друзьями. Наверное, для большинства людей в этом и правда не было бы ничего странного. Но в случае её сводного брата всё было иначе.

(Это побег.)

Она прекрасно знала, что её сводный брат избегает этого дома — избегает этой семьи.

───Если подумать, каким человеком является мой брат, то не было бы ничего странного, если бы он и правда сбежал вместе с Каземией-сан.

Именно этого она боялась ещё прошлой ночью.

───Какое облегчение. По крайней мере, мой брат не сбежал.

Именно к этому привели её страхи.

(Этот человек───)

Её сводный брат снова сбежал от своей семьи.

— …Почему?

Отец уже ушёл на работу, а мачеха была у себя в комнате и занималась делами. Оставшись одна в пустой гостиной, Котоми тихо прошептала:

— Почему… почему ты не можешь просто стать частью нормальной семьи?

☆

Покончив с завтраком, мы вернулись к прерванному разговору о сегодняшних планах.

Хотя называть это «обсуждением» было бы слишком громко сказано — мы просто перечисляли нужные вещи и составляли список покупок.

— Угх… если всё это брать, выйдет недёшево, да?

— Не думай об этом. Я всё покрою.

— Можно узнать, откуда взялось это твоё «я всё покрою»?

— А, точно. Я ведь раньше не говорил?

Я действительно совсем забыл. Точнее… возможно, просто не хотел заводить об этом разговор, потому что даже для меня это был не самый приятный источник денег.

— У меня есть накопления с подработки — деньги, на которые мне всё равно было некуда их тратить, — и ещё то, что мне регулярно переводит родной отец на содержание.

Почему-то в горле пересохло. Я сделал глоток дынной газировки, стоявшей передо мной, чтобы смочить рот.

— Он у меня перфекционист. После развода не хотел, чтобы его сочли скупым или потом цеплялись к нему из-за денег, вот и отправляет такую сумму, к которой вроде как не придерёшься. И вдобавок перечисляет её прямо на мой счёт, называя это «карманными деньгами».

Со стороны это, наверное, могло бы показаться добрым и внимательным поступком.

Но это было не так. Просто удобная иллюзия. Он перфекционист до почти болезненной одержимости. Деньги для него — всего лишь способ отрезать связь. На самом деле он говорит следующее: «Я даю тебе столько, чтобы хватало на жизнь, так что не смей жаловаться», и: «Больше никогда ко мне не лезь».

Я слишком хорошо это понимаю — как человек, который не вписался в его представление о совершенстве и был отброшен в сторону. Наверное, мама понимает это не хуже меня.

— Я ни разу не трогал эти переводы, так что там уже скопилась приличная сумма. На первое время её более чем достаточно.

Честно говоря, мне противно пускать эти деньги в ход, но сейчас не тот случай, когда можно привередничать.

Сейчас мне куда важнее помочь Каземии всем, чем только смогу.

— …Прости.

— Тебе не за что извиняться. Не сказать, что ты создаёшь мне какие-то проблемы─

— Не поэтому.

Каземия перебила меня и подняла на меня взгляд.

— …Это ведь ужасно обидно, да? Когда тебя считают человеком, за которого можно просто откупиться деньгами, даже не дав тебе ни единого шанса.

— ────

Её слова попали точно в цель. Будто она прямо руками вынула их из самой глубины моего сердца.

Глухая обида и горечь, которые всё это время тлели внутри, снова всколыхнулись.

— Когда за тебя всё решают, затыкают тебе рот деньгами… это ведь обидно, да? Ты же не хочешь пользоваться этими деньгами? Поэтому… прости.

— …Одного того, что ты это сказала, уже достаточно.

И почему так? Как у Каземии каждый раз получается найти именно те слова, которые успокаивают меня изнутри? Это почти нечестно. Из-за неё мне хочется сделать для неё абсолютно всё.

— Если честно, мне кажется, сейчас самый подходящий момент. Чем дольше эти деньги копились, тем мерзее мне от них становилось. Так что, может, будет даже лучше пустить их тут на дело разом. Я правда так думаю.

Пусть это деньги, которые я ненавижу, но если с их помощью я смогу увидеть улыбку Каземии — значит, оно того стоит.

— Так что, если тебе из-за этого неловко, то лучше, наоборот, не стесняйся ими пользоваться. Позволь мне потратить их на тебя. Хорошо?

— …Ага. Если для тебя это нормально, Наруми, то и для меня тоже.

Конечно нормально. Более того — по-моему, это самый правильный способ ими распорядиться.

— Значит, с деньгами пока разобрались. Теперь надо подумать о завтрашнем дне и… о ночлеге.

— Несовершеннолетним для заселения в отель ведь нужно разрешение от родителей, да?

— Ага. А такую легендарную редкость нам точно не добыть.

Родительское разрешение. Сама мысль, что мы — два беглеца из «Альянса семейного ресторана» — могли бы заполучить нечто подобное, звучала почти как шутка.

— Хотя… если прижмёт, можно поискать отели, где такое разрешение не требуют. Есть места, где особо ничего не проверяют, а есть и те, где регистрация вообще без людей. Если попросить Нацуки, он наверняка составит нам список таких вариантов, но это уже на самый крайний случай.

Избегать неприятностей сейчас было важнее всего. Если проблемы будут только у меня, я ещё как-нибудь справлюсь, но для Каземии это может обернуться катастрофой.

— Тогда, может, переночуем сегодня в семейном ресторане?

— Э? Ч-что ты имеешь в виду?

На её вполне закономерный вопрос я открыл приложение «Цветов», нашёл ближайшие филиалы и сузил поиск.

— Чуть дальше отсюда есть круглосуточный филиал. Можем просидеть там до утра. И рядом есть спа-центр, так что с тем, чтобы помыться, тоже вопрос решим. Сейчас уже не так много мест работают двадцать четыре часа, так что надо пользоваться, пока можем.

Услышав моё предложение, Каземия сначала широко раскрыла глаза, а потом мягко улыбнулась.

— Это… почти идеально. Очень похоже на нас.

— Ну так мы же «Альянс семейного ресторана».

Я тоже улыбнулся ей в ответ.

Может, это и будет немного суровым началом, но для нас — вполне подходящим. Персоналу мы, конечно, доставим хлопоты, но я мысленно извинюсь, заказывая побольше еды.

После ещё нескольких обсуждений и уточнений мы расплатились и вышли из ресторана. Поскольку сумма вышла выше определённого порога, в приложении «Цветов» появился цветочный штамп, заполнив один из пяти пустых кружков. Конечно, собрать пять штампов не было целью нашего побега и само по себе ничего не означало. Но почему-то от этого всё равно возникало чувство, будто мы сделали маленький шаг вперёд.

— Тут написано, что за собранные штампы можно получить приз, но где его вообще выдают?

— Тут сказано — в любом филиале.

— Серьёзно? Вариантов-то куча… Наруми, у тебя уже есть что-нибудь на примете?

— Пока нет.

— У меня тоже.

— Такое чувство, будто сам сбор штампов уже становится целью.

— Ага. Дело уже не в призе. Просто собирать их вместе с тобой… вот это и есть настоящая награда.

Прошло несколько секунд после этих слов, и только тогда Каземия, похоже, осознала, насколько неловко это прозвучало, — её щёки сразу покраснели.

— …Забудь, что я сейчас сказала.

— Невозможно. Я это до самой смерти помнить буду.

— Ни за что.

— Ещё как.

— Как именно?

— Такие слова… я и после смерти не забуду.

Сколько бы я ни пытался, всё равно не смог бы выразить словами, насколько счастливым они меня сделали. И это раздражало.

— Но сейчас вообще-то важнее не слова, да, Каземия?

— Угх…

Каземия опустила взгляд на свою футболку, будто избегая смотреть на меня.

— Кроме той одежды, что ты взяла из дома, я могу только одалживать тебе свои вещи. Но не можешь же ты вечно ходить в моих футболках, правда?

— …………А может… не так уж это и плохо?

— Нет уж. То есть я не против одалживать тебе их сколько угодно, но… это просто… неудобно. Во многих смыслах.

Если бы меня спросили, в чём именно неудобство, я бы и сам вряд ли сумел это внятно объяснить.

…Да, неудобно. Очень неудобно.

— …Да, ты прав. Теперь, когда ты сказал, мне и самой это… неудобно. Наверное.

— Почему ты отвела взгляд?

— Не обращай внимания.

Теперь я как раз не мог не обратить внимания, но продолжать расспросы смысла не было.

Решив пока принять её слова как есть, мы направились в большой торговый центр рядом со станцией.

Сверившись с планом этажей на стенде, мы сразу пошли в отдел одежды и вошли в один из магазинов. Внутри всё было чисто и изящно, преобладали светлые тона, а полки ломились от цветной одежды. Витрины были оформлены со вкусом, и даже несмотря на раннее утро, покупателей уже было немало.

— И какую одежду вообще покупают, когда сбегают из дома?

— Просто ту, которая тебе нравится.

— Ну да, но… мы же беглецы, правда? Может, лучше выбрать что-нибудь неброское?

— Например?

— Что-нибудь, чем можно скрыть лицо: кепку, очки без диоптрий, маску… и, может, чёрное худи, чтобы ночью сливаться с тенями… и всё чёрное с головы до ног…

— Представь это на секунду. Человек в кепке, фальшивых очках, маске и чёрном худи, весь в чёрном, бродит по городу посреди лета. Как, по-твоему, отреагируют люди?

— Подумают, что он подозрительный.

— Хорошо, что ты это поняла до того, как стало поздно.

Каземия иногда слишком зацикливается на какой-нибудь мысли, и, похоже, сейчас был именно такой случай.

По-своему это даже мило, но я, пожалуй, запомню, что за этим надо следить.

— Осторожность — это хорошо, но если слишком загоняться, только быстрее вымотаешься. Особенно ты, Каземия.

— Угх… наверное, это правда…

— А раз так, то лучше просто брать ту одежду, которая тебе нравится. И самой тебе от этого будет легче.

— ……………………

— …Что?

— …Наруми, мне кажется, ты понимаешь меня лучше, чем я сама себя понимаю.

— Может, и так.

— И что это за самодовольное лицо?

— Я просто рад, вот и улыбаюсь.

Меня безумно радовала сама мысль, что я начинаю узнавать Каземию всё лучше.

Что это вообще за чувство? Почему мне так? Это не чувство превосходства. Просто… радость, но и не только она… нечто большее.

— А ты тоже улыбаешься, Каземия.

— А? Нет, ничего подобного.

— Улыбаешься. Хочешь, сфотографирую и покажу?

— Нет! Не смей! Это же ужасно неловко!

(…Очаровательная.)

Это слово само возникло у меня в голове, когда я смотрел, как она смеётся.

Оно подошло так точно, будто всё это время только и ждало подходящего момента.

(Очаровательная. Да. Именно это слово.)

Но разве так вообще говорят о подруге? Я не знал. Но одно было ясно точно — мои чувства к Каземии уже выходили за пределы простой дружбы.

Мне хотелось баловать её. Хотелось, чтобы она была счастлива. Это переполняющее желание…

Я уже знал, как называется это чувство.