“Мужун Цзянь, ты притащил сюда Сун Цинянь, чтобы соблазнить меня розмариновой кислотой?”

Услышав сказанное им, все присутствующие были поражены! ‘Как смеет скромная дочь из Поместья Маркиза У Ань соблазнять Принца Цзина столь мерзким способом?’

Все они с презрением посмотрели на Мужун Цзяня и Сун Цинянь.

Мужун Цзянь скривил лицо, злобно взглянул на Сун Цинянь и подумал про себя: ‘Ты не можешь даже сделать такое незначительное дело? Бестолковая!’

Как бы ни был зол Мужун Цзянь на Сун Цинянь, он все еще притворялся удивленным, как и осатльные: “Угх... я ничего не знаю об этом, господин…”

В воздухе все еще витал запах розмариновой кислоты, а сливовое, длинное платье было прямо перед взором Принца Цзина. Преступления обмана и обольщения, он мог отрицать любое из них. Но он все еще не мог в этом признаться. В противном случае, это означало, что он говорил Е Ичэню, что они уже заранее устроили этот трюк.

“Ты правда не знал?” Е Ичэнь вперился взглядом в Мужун Цзяня, с одной лишь холодностью, отчего у Мужун Цзяня по спине пробежала дрожь: ‘Я привел с собой Сун Цинянь и конечно же, Е Ичэнь не поверит ни единому моему слову…’

Задумавшись немного, он поднял правую руку и произнес клятву, подчеркивая каждое слово: “Во имя Всех Богов и Его Высочества, каждое слово, сказанное мною, Мужун Цзянем, истинно. Если я солгу, меня поразит молния и я умру прямо здесь!”

‘Е Ичэня трудно обмануть. Если бы я только продолжал отрицать это, Е Ичэнь не только не поверил бы в то, что я говорю, но и презирал меня за то, что я упорствую. Так что лучше всего дать клятву перед всеми, чтобы доказать мою невиновность. Даже если Е Ичэнь все еще будет подозревать меня, то он не будет ко мне слишком строг.’

Он взглянул на Е Ичэня, заметив, что выражение его лица теперь не было столь напряженным. Е Ичэнь безразлично посмотрел на него, а затем заговорил: “Так как ты ничего не знал об этом, то должно быть это Сун Цинянь придумала подставить меня. Слуги! Уведите Сун Цинянь. Накажите ее сотней ударов!”

Мужун Цзянь был поражен: “Цинянь еще слишком молода. Она плохо себя повела и обидела вас. Пожалуйста, проявите милосердие, Принц Цзин.” ‘Цинянь ослабела и была тяжело ранена. Она умрет, если примет сотню ударов.’

“Она подставила меня, так что ей придется отвечать за последствия.” Е Ичэнь произнес ледяным тоном: “Чего вы ждете? Утащите ее отсюда! Делайте, как я сказал!”

“Повинуюсь!” Стражники подошли, схватили Сун Цинянь за руки и подняли ее.

“Господин, пожалуйста, проявите милосердие. Ей всего тринадцать лет. Она совершила ошибку, но она не заслуживает смерти...” Лицо Мужун Цзяня побледнело. Он ухватился за нее, и в глазах его были только тревога и боль. Старший Принц Цзин не мог ничего сделать в данной ситуации, кроме как глубоко вздохнуть, увидев произошедшую сцену.

Он взглянул на Сун Цинянь, но обнаружил, что ее глаза были полуоткрыты, а в уголке губ виднелась кровь. Было очевидно, что она была тяжело ранена. Затем он сказал: “Ичэнь, Сун Цинянь уже серьезно ранена. И она получила то, что заслужила. Отпусти их!”

Е Ичэнь нахмурился. Спустя мгновение колебания он все же кивнул: “Хорошо, отец.”

Затем он поднял глаза и посмотрел на Мужун Цзяня, сказав крайне холодным голосом: “Убирайтесь отсюда! С сегодняшнего дня, никогда больше не переступайте порог моего поместья!”

Услышав сказанное, Мужун Цзянь почувствовал огромное облегчение. Он глубоко вздохнул и сказал: “Благодарю, Принц Цзин. Благодарю, Господин.”

“Ни слова больше. Быстрее отведи Сун Цинянь к лекарю.” Старший Принц Цзин прервал его: ‘Я ожидал, что Мужун Цзянь сделает что-то дурное. Но я не ожидал, что его целью будет мой сын, и он использует столь грязные методы…

Дети из семьи Ду такие же, как и десять лет назад, все столь же презренные и беспринципные…’

“Благодарю вас за вашу доброту, господин...” Внезапно в его голове мелькнула мысль. Затем он повернулся к Сун Цинянь, которая была в бедственном положении и вздохнул: “Цинянь - эта девочка, обнажившая свое девственное тело перед столькими людьми. Как ей жить дальше?”

“Большинство здешних стражников и слуг все еще одиноки. Ты можешь выбрать одного из них в качестве ее мужа.” Е Ичэнь небрежно ответил.

Затем Мужун Цзянь задумался: ‘Первым, кто увидел тело Цинянь, был Е Ичэнь. Даже если кто-то должен понести за нее ответственность, это должен быть Е Ичэнь. Как он может переложить ответственность на этих слуг?!

Так или иначе, Цинянь является дочерью из Поместья Маркиза У Ань. Как она может выйти замуж за одного из этих простолюдин?!

Е Ичэнь действительно зашел слишком далеко!’

Спустя некоторое время Мужун Цзянь подавил бушующий огонь в своей груди, а затем сказал: “Вы неправильно меня поняли, Принц Цзин. Я имел в виду, что надеюсь, вы сможете сохранить это в секрете ради Цинянь.”

Поскольку Е Ичэнь не станет отвечать за Цинянь, у него не было ни возможности, ни причины надавить на Принца Цзина, поэтому он мог только пойти на компромисс.

“В моем поместье нет сплетников!” В словах Е Ичэня присутствовал сарказм.

Мужун Цзянь мог только проглотить это. Он поднял Сун Цинянь и медленно направился на выход: “Благодарю за вашу доброту, Принц Цзин. Я ухожу!”

‘Уловка Цинянь неудалась, она выставила себя на всеобщее обозрение и даже получила серьезную травму. Даже то, как эти псины смотрят на нас, уже отличается, в их взглядах лишь презрение и отвращение. Нам следует убраться отсюда как можно скорее.’

Чувствуя только головокружение, с полузакрытыми глазами, Сун Цинянь все еще слышала каждое слово Е Ичэня, эти его саркастические слова. Она почувствовала, как в груди разгорается неистовый огонь, затем ее вырвало кровью и она потеряла сознание.

“Цинянь, Цинянь...” Мужун Цзянь запаниковал! Затем он побежал домой, как сумасшедший, неся Сун Цинянь.

В это время вышла госпожа, окруженная кучей служанок и кормилиц. Красные губы, высокий шиньон, ухоженное красивое лицо, нарочитые шпильки придавали ей вид исключительной элегантности и достоинства. Она бросила взгляд на Сун Цинянь, которая уже потеряла сознание, хмыкнув: “Использовала такие грязные методы, чтобы соблазнить моего сына?! Семья Мужун никогда не испытывала недостатка в грязных псинах…”

Услышав ее, Принц Цзин тут же помрачнел и с горечью сказал: “О чем ты говоришь?”

“Я что-то не так сказала? Разве та девушка по имени Сун Цинянь не пострадала, потому что пыталась подставить моего сына?” Она приподняла брови, а ее глаза переполнились высокомерием.

В действительности она уже пришла. Она хотела насладиться представлением, поэтому не выходила, пока оно не закончилось.

Старший Принц Цзин помрачнел еще больше: “Разве я не говорил тебе оставаться в Юньнани? Почему ты вернулась?” Что касается личностей Мужун Цзяня и Сун Цинянь, он даже не хотел говорить о них.

“Мой сын женится. Как его мать, я, конечно, должна вернуться и все для него устроить. Зачем мне оставаться в Юньнани?” Старший Принц Цзин не позволил ей вернуться. Поэтому она отправилась в путь через несколько дней. И, наконец, она вернулась сегодня.

Старший Принц Цзин хмыкнул: “Мужун Сюэ отменяет помолвку, а не выходит замуж за твоего сына!”