Глава 3. Страх и сомнения

— Умм… Мясом пахнет! Я сейчас быка слопаю!

— Входи.

Женя посторонился, пропуская друга. Василий вошёл в квартиру, нагруженный пакетами.

— Что там у тебя? — Женя покосился на них.

— Еда, — просто ответил Василий, протопав на кухонную зону. — Я же говорю: быка готов слопать. Хм… — он принюхался. — Что ты тут спалил? Случаем не отбивные?

— Кофе, — вздохнул Женя, подходя к плите, чтобы перевернуть мясо.

К тому времени, как появился Василий, он успел переодеться в домашний костюм. Пока Женя был занят отбивными, друг выложил из шуршащих целлофаном пакетов покупки.

— Уверен, что мы всё съедим? — окинул оценивающим взглядом груду на столе из роллов, пиццы и пирогов из супермаркета Женя. Василий за рулём, поэтому никакого алкоголя в груде не наблюдалось, только кола и минералка.

— Ой, да брось, сам не заметишь, как всё это куда-то денется. Не забыл, что завтра тренировка, кстати? А то забросишь себя с этой библиотекой…

— Я помню.

Наконец, всё было готово, и друзья приступили к трапезе. Сначала слышалось лишь позвякивание столовых приборов, но после первого утоления голода, Женя глянул на друга и спросил:

— Ну? Что за слухи, о которых говорил твой отец?

Василий шумно выдохнул.

— Я и сам знаю мало. Но в городе сейчас и впрямь неспокойно.

— Что неспокойно — это я и так понял. Но чем эти слухи вызваны. Вряд ли они возникли на пустом месте.

— Мэрия заинтересована в сотрудничестве с «Гелиос-Групп», ты знаешь это. К тому же мы много лет являемся монополистами в городе, не считая мелких предприятий. Однако… — он замолчал

Женя вскинул брови, взглядом поощряя Василия продолжать. Изящные дуги изогнулись, словно гибкие ветви ивы.

— На рынке появилась новая компания — «Деймос энд Фобос». Её представители… Они слишком агрессивны для новичков. С каждым днём они охватывают всё больше сфер, перебивают нам сделки. Не все, только процентов двадцать. Но и это немало.

Василий снова замолчал и всмотрелся друга. Он отметил, как у того потемнело лицо. Сам Василий не разбирался во всех тонкостях дел холдинга, его забота — безопасность как самого холдинга, так и членов правления.

Зато его друг, Евгений Лунин — как наследник бизнес-империи — был в эти тонкости посвящён. Пусть он и упрямится, и не слишком рвётся занять место в совете директоров, хотя казалось бы — только слово, и он уже там, но он уже лет с двенадцати вникал в дела компании, учился в закрытой школе в Англии с экономическим уклоном.

— Фобос и Деймос… — пробормотал Женя. — Интересно, какой в них подтекст?..

—Ты это о чём?

— Тут два варианта. Либо имелись в виду спутники Марса, как Луна у Земли, либо…

— Либо «что»?

— Либо прямой перевод с греческого. «Ужас» и «страх». Хотя, может быть, учредителю просто понравились названия, — заключил Женя.

— Это ещё не всё, — сообщил Василий. — Есть серьёзные опасения, что произошла серьёзная утечка информации. За систему безопасности я поручусь. Так же, как и мой брат Борька. Это он первым забил тревогу. Ему удалось засечь какого-то там крутого троянца в системе, как он его называет. Причём он не сразу смог от него избавиться, а проследить и узнать, кто его подсадил, не вышло. И не ясно, сколько сумел слить информации этот троянец. Может быть, ничего. А может, всё. Борька смог только выяснить, что система не была взломана извне.

— То есть… — медленно проговорил Женя. — То есть это означает, что это кто-то свой.

Василий кивнул.

— Проклятье.

Женя встал и стал ходить по комнате из угла в угол, словно лев в клетке.

— Но и это не всё. Знаешь, что самое странное? — продолжил Василий.

— Вася, ты решил меня добить? — Женя остановился, хмуро поглядев на друга.

— Никто не знает, кто именно стоит за этими «Ужасом и Страхом», — словно не слыша его, сказал тот.

— То есть как это? — поражённо уставился на него Женя.

— Известны его представители и директора дочерних предприятий, даже штат юристов мы знаем. Но кто среди них главный — увы.

Женя вновь заходил из угла в угол.

— Проклятье, — повторил он, — мне это совсем не нравится.

— Оно никому не нравится. Если Борька прав насчёт утечки, ты понимаешь, что это означает? — Василий со значением посмотрел на друга.

Конечно, тот отлично понял, о чём он.

— Нет, — излишне резко возразил Женя. — Это даже не обсуждается. Всё остаётся по-прежнему.

— Я мог хотя бы тебя отвозить туда и обратно. Ты очень сильно рискуешь, Жень.

— Не больше, чем пёс среди волчьей стаи.

— Только до тех пор, пока кто-нибудь из волков не поймёт, что пёс — чужак. Когда это случится, его просто-напросто разорвут.

— Не нагнетай, пожалуйста. Вась, не беспокойся обо мне. Всё под контролем.

— Хотелось бы верить…

Женя перебил его:

— Никому и в голову не придёт связать меня с «Гелиос-Групп». Луниных много.

— Не так много, как ты думаешь, — покачал головой Василий. — А Евгений Яковлевич Лунин в нашем городе вообще один. Я проверял.

— Так то в городе, а я — в Светлом, дальнем посёлке, — Женя улыбнулся и плюхнулся на диван. — Никому я не нужен.

Он задумчиво оглядел груду посуды, что осталась после их ужина.

— Кто из нас будет её мыть? — он перевёл взгляд на Василия.

Тот сразу поднял ладони.

— Я только водитель и телохранитель.

— И мой друг, — уточнил Женя.

— И друг, — согласился Василий. — Но мыть тарелки — увольте.

— И сковородку.

— Тем более.

Женя обречённо вздохнул:

— Ладно, но ты тогда вынесешь мусор.

Василий хмыкнул.

— Давно бы уже домработницу нанял. Можно же нанять приходящую.

— Не хочу, — буркнул Женя. — Не хочу, чтобы в моей жизни ошивался чужой человек. И, к тому же, откуда бы взяться средствам на домработницу у простого библиотекаря?

***

— Манечка! Как же я рада, что ты зашла!

Маню буквально зажали в тисках. Нос девушки уловил тонкий аромат цветочных духов, исходящий от полной белой груди. Её владелица, облачённая в шёлковый короткий халатик цвета слоновой кости, прижимала к себе Маню за плечи и попутно гладила её по волосам.

— Полина…

Та, наконец, отпустила её.

— Ну, рассказывай. Как работа, всё ли хорошо, хватает ли денег… — затараторила Полина, таща подругу к себе в комнату. — Всё рассказывай! Мне интересно. Чаю попьём, мне Роман недавно купил дорогой сорт. Ещё есть торт, остался после застолья в честь премьеры… Ты знаешь, «Чайка» прошла на «ура!», всё-таки классика вечна… Жаль, что тебя не было.

— Я не хочу торт, — едва успела вставить слово Маня.

— Что? — поразилась Полина. — Тебе не повредит калорий набрать, посмотри на себя: смотреть же больно, какая ты тощая. Того и гляди ветром унесёт. Мы и девочек позовём, они сегодня все дома!

Мане оставалось только вздохнуть. Вообще-то, она пришла в общежитие только ради отца, которого не видела уже почти месяц. У неё скопилось достаточно новостей, с которыми ей хотелось поделиться с ним и — посоветоваться. Но его не оказалось на месте

Общежитие было государственным, женским, и тот факт, что среди жильцов был мужчина, не афишировался. Впрочем, он уже не совсем был им: серьёзное ранение, которое он получил в одной из горячих точек, сделало его… ну… евнухом. Но его профессия — и знакомство с коменданткой — позволила ему поселиться здесь.

Все проживающие здесь женщины так или иначе относились к творческим профессиям. Консерватория, театры, цирк, школа и колледж искусств — вот те места, где они служили. Та же Полина была актрисой городского театра. Многие оставались жить в общежитии, потому что это было удобно. Это только кажется, что актёрское мастерство, к примеру, — прибыльное дело, позволяющее разбрасываться миллионами. На деле же всё не так просто.

Маня выросла в этом общежитии, с самого детства крутилась среди «богемы», знала, сколько сил и энергии уходило на то, чтобы развлечь публику, удержать её. Слава — это, конечно, здорово, она открывает новые возможности, но добиваются её единицы. А зыбкое чувство, которым одаривает слава, многих заставляет с осторожностью идти у неё на поводу.

Полина могла бы уже давно переехать к своему возлюбленному. Но страх, что однажды ей придётся расстаться с ним, оставшись без гроша за душой, заставляет её колебаться и ничего не менять в нынешнем порядке вещей.

Полина втолкнула Маню в комнату.

— Располагайся, подруга, я пока схожу на кухню за чаем и тортом, — и Полина скрылась из виду.

Маня вздохнула, собрала с постели разбросанные вещи — Полина не отличалась особой страстью к уборке — и развесила их в шкафу, подняла с пола листы бумаги с текстом новой роли и сложила их на прикроватной тумбочке. Затем с некоторым усилием перетащила в центр комнаты стол-книжку и разложила его.

Решение оказалось верным. Похоже, по пути на кухню Полина заглянула к Натахе и Майе, и они тоже присоединились к чаепитию. Обе принесли с собой сладости в довесок к торту.

Обычная «девичья» компания. Маня была среди них самая младшая, но в общежитии была дольше них всех. Ей нравились эти девушки, она звала их сёстрами, а те вовсе были не против.

Майя работала в детской школе искусств преподавала целых два курса: по классу вокала и классу хореографии. Она любила своих учеников, а те отвечали ей тем же. Майя рассказала, что сейчас готовится вместе с ними к международному конкурсу, который пройдёт в Болгарии.

Натаха же была альтисткой и служила в консерватории. А ещё сама сочиняла музыку. Даже сейчас она писала целый концерт для альта — ей был обещан бенефис. Полина недавно сыграла Нину Заречную в чеховской «Чайке», и премьера была довольно громкой. Маня могла только порадоваться за «сестёр» их успехам.

— Ну а что у тебя? — спросила Натаха. — Как работа и новые обязанности?

Маня ничем себя не выдала, сохранив безучастное выражение на лице, но внутренне нахмурилась. Врать не хотелось, а правду… правду она и сама не знала.

Поначалу Маня пребывала в эйфории: она может сама создавать лекарства и испытывать их! Но мало-помалу она стала понимать, что не этого она ожидала. Все ингредиенты — и полезные, и нет — были подотчётны, и с этим как раз Маня смирилась быстро. Вот только…

Она-то смирилась и приняла правила. А кто-то нет. Маня стала замечать, что в фактическом наличии ингредиентов меньше, чем прописано в списках и отчётах. Кто-то из  служащих лаборатории таскал их. Разница была невелика, едва заметно. Но Маня заметила: всё, что касалось трав, ядов и лекарств, она запоминала в мельчайших деталях.

Зачем кому-то красть опасные вещества? Первым порывом Мани было сообщить обо всём заведующему, но, поразмыслив, она не стала этого делать. Она опасалась, что останется крайней. Не прошло ещё двух месяцев, как она пришла сюда работать. Маня думала, что получив реальные проекты, коллеги перестанут за ней наблюдать, относиться к ней настороженно.

Ничуть не бывало. За ней по-прежнему наблюдали, её сторонились, словно до сих пор не доверяли. Она не понимала, что происходит. Но точно знала: подними она тему исчезновения ингредиентов — и в этом обвинят её. Маня старалась не думать об этом, выбросить всё из головы, но напряжение никуда не уходило, кражи продолжались, а косые взгляды уже начали отравлять жизнь.

Именно поэтому она вначале решила переговорить с тем, чьим советам и наставлениям следовала всю жизнь. Но пока его не было, приходилось вести разговоры с «сёстрами».

— Да, всё нормально, — кивнула Маня.

Нормально.