Очень частые шлепки босых ног об пол, запах смерти и отчаяния. Маленькая девочка пыталась спастись от огромного монстра, похожего на демона с крыльями. Ребёнок, плача, звал на помощь не известно кого, бежал по какому-то лабиринту, спотыкался и падал, вставал и продолжал бежать. Из стен вылезали чьи-то руки и ноги, ползали неизвестные жуткие насекомые, часто цепляющиеся за волосы бегущей и приводящие её в ещё большую истерику. А крылатый бес с каждой минутой был всё ближе и ближе. Лицо его украшала жуткая улыбка, щеки были разорванными. Это придавало ощущение, что губы тянулись до самых ушей. Иногда было слышно, как крылья царапали стены, будто лезвием ножа о точильный камень, выгрызали неглубокие дыры. А она всё бежала, бежала, не оборачиваясь. Повернула на лево, прошла несколько метров — тупик, срочно нужно выбираться из западни! Выбежала обратно, преследователь был ещё далеко, время есть. В спешке зацепилась за угол стены — заболело плечо, надо терпеть. Впереди показалась дверь. Неужели спасение, неужели выход?! Ребёнок вбежал в дверь, перед взором раскинулась достаточно большая комната с огромным количеством самых разных окон, калиток, ворот, дверей и люков.

«Куда пойти в это раз?» — эхом отозвалось в мыслях маленькой.

Опасность позади не желала ждать выбора. Девочка вломилась в старую гнилую калитку. Показались какие-то чёрные кусты и деревья, на фоне выли неизвестные существа. Прямо над головой красовалась кровавого цвета луна, огромные вороны кружили в чернильно-чёрном небе. Казалось, что эта тёмная пелена бетонной плитой рухнет на голову и убьёт бедную девочку. Из листвы на миг вылетали какие-то непонятные предметы, задевали незваную гостью и оставляли глубокие порезы на коже. Вдалеке меж деревьев проскакивали какие-то силуэты, но на это не было времени отвлекаться. Из пола и листвы вновь начали появляться части тел, то и дело норовя схватить за ногу или за руку и уронить жертву этого садистского представления, а на дороге начали появляться ошмётки внутренностей, на которые можно было наступить и тут же поскользнуться и упасть. Но она рвалась вперёд, стремилась сбежать от этого кошмарного ужаса, разбирающего на части психику неготового к таким приключениям человека. Держалась из последних сил и пыталась выбраться из чертового лабиринта. Силы покидали тело, но адреналин не давал остановиться, будто бы кричал и умолял: «Не останавливайся, слышишь? Ещё чуть-чуть, ещё не много, терпи!» Девочка встретила очередную развилку, которая, возможно, ведёт на следующий уровень лабиринта. Одно неверное решение и она погибнет. Четыре пути и только один из них правильный. Фортуна лотерея. Жертва решилась побежать по крайней левой тропе. Судьба не захотела помочь и закончить страдания. Это был тупик.

Горбатый демон был уже в нескольких метрах от своей жертвы, наслаждался шоу, которое устроил, и предстоящим десертом. Девочка в очередной раз упала, зацепившись за какой-то выступ в холодной земле, и, заметив страшную морду уже в достаточной близи от себя, попыталась отползти спиной. Вдруг ползти стало некуда — она упёрлась в какую-то стену. А страшное существо приблизилось ещё больше. Улыбка растянулась в несколько раз, казалось бы, уже некуда, ещё немного и голова этого существа разорвётся от ухмылки пополам. Сердце забилось с бешеной скоростью, так и норовя выпрыгнуть прочь и не видеть этот ужас, либо унести девочку вместе с собой из этого богом проклятого места. В отростке, напоминающего руку человека, крылатой смерти появилось огромное лезвие, которое мгновенно пронзило бессильное маленькое тельце. Потекла красная жидкость из открывшейся раны, устремилась покинуть тело. Девочка взвыла от боли, разрывая голосовые связки на мелкие ошмётки. Клинок поднял ребёнка и поднёс его к только что открывшемуся огромному рту демона. Она взмолила богов о пощаде, просила закончить всё это. А крылатый не мог нарадоваться, читал мысли и словно пожинал страх и отчаяние своего ужина. Лезвие мгновенно испарилось, как будто бы его и не было, а тело, висящее на нём, полетело вниз, в пасть этого страшилы, провалилось в пустоту. Челюсти сомкнулись…

Глаза раскрылись и, казалось, прямо сейчас вылетят из орбит. По всему телу бежал холодный пот, ручьями разливаясь на ткань. Осознание, что это был сон, пришло не сразу, а понимание того, что он повторяется из раза в раз, — ещё позже. Руки дрожали, как у заядлого алкоголика или у поражённого инсультом, не приходили в состояние покоя. Запястья легли на пульсирующие виски: артериальное давление сильно повысилось, кровь прямо разрывала все сосуды.

Страх… Страх — это чувство, которое нельзя передать словами. Непреодолимый ужас перед неизвестно откуда появившейся угрозой, сопровождаемый паникой и желанием бежать так быстро, как не бежал никогда. И отчаяние… Когда выхода совсем нет, нет того самого луча света, подающего надежду на спасение. И принятие тщетности потраченных сил и смерти, окончательной и бесповоротной. Тогда-то и пролетает вся жизнь, как кинолента из старого проигрывателя. Но есть ли что-то о той жизни? Что если почти никаких воспоминаний нет? Что тогда?

Чтобы прийти в себя понадобилось достаточно много времени. Не каждый раз чувствуешь сон как наяву. Небольшая комната, скорее напоминающая какую-то кладовку, окружала полуживого после кошмара Драка. Стены были обклеены какими-то красивыми плакатами: где-то были видны полуголые девушки, подмигивающие засмотревшемуся наблюдателю, где-то — красивые машины, которые описывали красоту и мощь транспорта до войны, а где-то и во все висели непонятные сюрреалистичные картинки, выделяющие себя среди других яркими, по-сравнению со всеми, красками и неизвестными фигурами то ли людей, то ли зверей.

Рядом с койкой, на которой проснулся сталкер, была старая тумба и обветшалый стол. На первый взгляд, он был достаточно хрупким и не надёжным, возможно на него нельзя было даже что-то поставить лёгкое. Но на нём аккуратно были сложены все вещи Драка, начиная от старых носков, заканчивая ножом и спрятанным в ботинок маленьким — на непредвиденные случаи — пистолетом.  Вход в помещение преграждала старая судовая дверь с иллюминатором, подгнившая по краям и покрывшаяся большим слоем ржавчины. И как она сюда попала? В дальнем углу был катающийся поднос, нёсший на себе несколько ножниц, зажимы, грязно-серую вату, жёлтую нитку с кольцеобразной иглой и флакон с неизвестной жидкостью. Чуть ниже, на импровизированной вешалке аккуратно были разложены испачканные кровью тряпки. Красные пятна на ткани напоминали о произошедших событиях.

Смех. От него волосы встают дыбом, а мысли разлетаются по всевозможным местам, не желая собираться в кучу, боясь раствориться в потоке безумного хохота. Кровавый фарш так же отпечатался в памяти, как глубокий шрам. Такое представление хоть и было не таким необычным в реалиях нового мира, но всё же заставляло чувствовать беспокойство и даже страх.

За дверью послышался какой-то звук, потом ещё один, и ещё… Вскоре что-то начало с грохотом валиться с небольшой высоты.

— Ай! Блин… — послышался за дверью девичий голос.

Должно быть, кто-то уронил всю посуду, находящуюся в помещении. Драк осторожно, насколько сейчас позволяли силы, подошёл к старому столу и забрал свой пистолет. Бесшумно лечь обратно койка не позволила: заскрипела, как старое кресло, умоляющее не садится какого-нибудь жирдяя в него. Парень постарался повторить расположение своего тела, тогда когда проснулся, вышло плохо. Ручка двери со скрежетом наклонилась и пошла в сторону…

Драк приоткрыл левый глаз в надежде что-то рассмотреть. В проёме показалась низкая девочка, лет 20, казалось бы, но это лишь на первый взгляд — сейчас возраст каждого чуть меньше чем то, на сколько он выглядит. Ростом она была около 1,60 м, совсем низенькая, но с хорошим телосложением: было видно, что тренируется регулярно. Волосы её были тёмно-русыми, переливались в свете старой лампочки Ильича. Кожа бархатная и такая же бледно-белая как и у всех новорождённых детей подземки, не видевших прежде солнечный свет. Тело покрывали старый поношенный и выцветший свитер, который сидел немного мешковато, замученные испачканные давным-давно в какую-то краску джинсы и дырявые кроссовки с белой надписью «Abibas».

В руках она несла алюминиевый поднос с несколькими тарелками и тряпками.

— Если ты думаешь, что я не заметила, что ты взял свой пистолет, то глубоко ошибаешься. Выложи его обратно, сядь и повернись ко мне.

Драк немного смутился: она достаточно внимательная, этого качества не хватает многим людям. Парень не стал наглеть дальше, видимо она его спасла в том депо. Он стал подниматься и смутился ещё больше, щёки немного покраснели. На нём не было ничего из одежды, а тело прикрывала лишь потёртая простынь. Правая рука напомнила о ранении, сесть получилось с трудом, опираясь лишь на левую. Сталкер отложил свой пистолет в сторону, на видное место. Девушка взяла с подноса две миски: одну с водой и тряпкой, другую с какой-то мутной жижей. Странно было бы, если бы это был яд, смысл тогда спасать, чтобы потом убить? Её рука протянула раненому вторую миску. Пахло жутко, появился рвотный рефлекс, казалось, что все остатки из желудка выльются прямо в неизвестного происхождения раствор. Девушка заметила нерешительность сталкера и решила не ждать, а просто разом залить всё внутрь Драка.

«Как же горько!» — парень скривился.

— Ничего, потерпишь, — будто бы прочитала его мысли.

Её руки потянулись к тряпкам, она стала разматывать старые окровавленные бинты и принялась промывать рану. Плечо стало дико болеть, молило остановиться, рука дёргалась при каждом движении ладони. Когда ранение было чуть чище и свежее, девочка ушла к катающемуся подносу и выудила с нижнего яруса несколько бинтов.

— Как тебя зовут? — решился спросить Драк. Имя своей спасительницы надо узнать ведь.

— Алиса, — коротко ответила девушка.

— Это ты меня сюда притащила? Рядом есть кто-то ещё? Где мы находимся? Чт.. — сталкер хотел спросить что-то ещё, но остановился. Он и так уже задал слишком много вопросов, наглеть нельзя.

— Да, я, — как-то непринуждённо ответила Алиса. — Нет, я здесь одна. Попробуешь что-то выкинуть — убью и не пожалею своё время и силы, потраченные на тебя, — она развернулась и подошла обратно к парню, подложила вату и начала наматывать бинты на плечо. — Мы на Каширской.