16 лет, парень. Второй год средней школы. Среднего роста. Средняя внешность. Оценки не плохие, но и не отличные.

Если не считать того факта, что я потерял родителей и теперь живу в доме родственника, во мне ничего особенного. Таких как я можно встретить где угодно.

Вот что я, Хименокоджи Акито, представлял из себя. По крайней мере до вчерашнего дня.

— Я считаю, что комплекс братика — это часть личности, — заметила моя сестра за завтраком.

— Комплекс братика... Форма любви, доступная лишь кровным родственникам. Только подумай об этом. На земле миллиарды людей, но сколько из них могут испытать это чувство?

— Ага

— Не думаю, что есть кто-то, подобный мне, готовый открыто объявить о своём комплексе братика и о том, что он этим гордится. Комплекс братика - часть моей личности, и в то же время - моя награда.

— Да-да, я понял. Кстати, мисо-суп довольно неплох.

— Именно, я знала, что тебе понравится. Добавки?

— А, ну я бы не отказался.

— Поняла. Сколько? Полную? Или половину?

— Да, половину.

— Понятно. Прошу.

— Ага, спасибо.

— Ты должен хорошо питаться. Итак, комплекс братика - это...

— Хм? А эти соленья тоже ничего. Их тоже ты сделала, Акико?

— Да, я подготовила рисовые отруби для того дня, когда мы с братиком будем жить вместе. Ну как, вкусно?

— Да, неплохо. Ты стала лучше готовить, Акико.

— Да, я усердно оттачивала мастерство. Кстати, что касается комплекса братика...

— О? Этот фурикакэ такой вкусный.

— Он просто из магазина! Братик, теперь ты просто не хочешь меня слушать, да!?

Она заметила мои намерения и начала злиться. Ведь так? Но кому хочется с утра слушать о «комплексе братика»? Более того, она говорит, что объектом её чувств являюсь я.

— Это очень важно, так что слушай внимательно!

— Нет, я имел ввиду...

Я сделал вдох.

— Я знаю, что у тебя комплекс братика, но почему ты так зациклена на мне. Честно говоря, я даже не знаю, за что можно меня любить.

— Всё совсем не так! — заявила сестра, энергично пригрозив кулаком.

— Я думаю, что братик очень классный! Я уже очень давно восхищаюсь братиком!

— Но ведь уже 6 лет прошло. К тому же, разве мы не только вчера встретились вновь?

— Это не имеет значения!

Я не знаю, зачем она так сильно пытается доказать что-то, но ясно, что она не собирается изменять свою точку зрения.

— Ладно, ладно. Я понял.

Я немедленно сдался.

— Я выслушаю, рассказывай. Не могу же я остаться в стороне. Всё-таки это фетиш моей сестры, с которой я живу.

— Будь добр, не называй это фетишем. Это черта характера, черта характера! Или личное качество.

— Понял, понял. Так твой комплекс братика это довольно редкая черта характера, которой ты гордишься? Как-то так? Ты это хотела сказать?

— Да, то есть...

Она покашляла.

— Раз уж еда утром была такой восхитительной, пожалуйста, возьми меня на ручки в качестве награды.

— ...Знаешь, братик начинает беспокоиться о том, что творится у тебя в голове.

— Прости, я немного увлеклась.

— Лучше бы тебе уже понять.

— Хорошо, я откажусь от этого. Поцелуя будет достаточно.

— Нет, ты просишь ещё больше.

— Ну тогда просто обними меня.

— Ты же не имеешь в виду те объятия, которые имеют место быть у влюбленных?

— Да какая разница!?

БАХ

Сестра ударила по столу и приподняла брови.

— Мне всего лишь нужна награда от братика! Почему ты не понимаешь этого?

— Ну не злись ты.

— Проще говоря, пока у меня есть возможность флиртовать с братиком, я довольна.

— Это ещё более... Эй.

— ...Хи-хи, ты ещё не заметил, братик? — сестра дерзко улыбнулась.

— Разве наши разговоры уже не являются флиртом? Если бы кто-то увидел нас, он бы подумал: "Как же они влюблены друг в друга!". Хи-хи... Ты выглядишь таким спокойным и даже не понял, что уже попал под моё очарование. Братик такой милый.

— А можно мне ещё мисо-супа? Он был довольно вкусный.

— Конечно! Его ещё много, так что ешь, сколько захочешь! — проворчала она со злодейским выражением лица, но, когда я протянул ей миску, тут же сменила его на улыбку.

Она такая милая.

Как бы сказать... Может быть, она всё ещё так перевозбуждена от воссоединения, что для неё это просто способ отвлечься, и этот её «комплекс братика» на самом деле просто глупость, вызванная напряжением.

Ну не то чтобы я не рад этому, быть вместе с сестрой, хоть даже и так.

***

Именно. Я очень привязан к той сестрёнке. Мы всегда всё делали вместе. Из-за своего плотного графика наши родители часто отсутствовали дома, поэтому я был кем-то вроде опекуна для своей сестры, которая была одного со мной возраста.

«Братик, я люблю тебя!» — у меня такое чувство, будто тогда я слышал это каждый день.

Тогда я, конечно, не думал об этом, но кажется, что «любовь» ко мне, о которой она говорила, не как к члену семьи, а как к противоположному полу.

— Хорошая погода, — сказала сестра, сидевшая со мной на веранде, держа кружку чая с расслабленным выражением лица, будто кошка, греющаяся на солнце.

...Если братик хочет, чтобы я полежала на его коленях, я не скажу ни слова.

— Позволь мне сказать. Думаешь я хочу этого?

— ...Если братик захочет чтобы я полежала на его коленях, я не буду ни о чём сожалеть.

— Вот так в один миг испортила всю атмосферу!

Но, несмотря на всё это, я чувствовал себя расслабленным.

Хоть мы и жили порознь, и сейчас совсем почти как чужие, моя сестра всё ещё моя сестра.

Да и я не чувствовал себя не в своей тарелке. Как-то так.

Сейчас уже конец марта.

Мы переехали сюда во время весенних каникул.

Оставив своих прежних родственников, мы обосновались в этом 70-летнем полуразрушенном деревянном двухэтажном общежитии.

(...Для меня это был решительный шаг)

Вот о чём я подумал, глядя на запущенный сад, полный сухой травы.

По сравнению с тем, где я жил раньше, это довольно простое место.

— Я благодарна семье Арисугава, — немного серьёзным тоном сказала сестра. — Спасибо им за то, что во всём помогали мне и растили меня как их дочь.

— Вот как. Я тоже много думаю на счёт Киёцугу-сана и Шоко-сан. Но по правде говоря, я им благодарен. Именно благодаря им мы сейчас здесь.

— Это уже в прошлом.

— Да, я полагаю.

— По правде говоря, я уже давно это для себя решила. Ещё с того дня, когда меня разлучили с братиком. В конце концов, я бы покинула семью Арисугава и воссоединилась бы с братиком.

— ...Да, видимо так. По твоему поведению всё ясно.

— Ага, и это наконец-то случилось. наконец-то. — Сказав это, сестра слегка улыбнулась.

Улыбка эта была подобна цветущей вишне, совершенно не подходящей этому времени года.

Как-будто бы она думала о тех шести лет.

— Ещё раз, позаботься обо мне, братик. — Подумал я про себя.

Её поведение и впрямь показывает, насколько она выросла.

Усыновленная знаменитой семьёй, сестра получила достойное воспитание.

Её внешний вид, поведение и тому подобное. Она превратилась в прекрасную девушку, способную не выставить себя не в лучшем свете в любой ситуации.

Хоть эти шесть лет мы и писали друг другу письма (хотя даже они подвергались цензуре со стороны семей Арисугава и Такономия), любые другие контакты между нами были строго запрещены. Но я все равно благодарен им за воспитание Акико.

А что касается её огромного комплекса братика и её гордости от этого... Это определённо не то, от чего так легко избавиться. Скорее, это больше похоже на удар, перед которым ты стискиваешь зубы.

— Прости меня, братик.

Пока я думал об этом, сестра извинилась передо мной.

— Это довольно грустная тема для разговора. Может прекратим об этом. Это так неуместно.

— Ммм... Да, думаю ты права.

— Хотя мы и были хорошими родственниками, мы не виделись уже 6 лет, так что нет ничего удивительного в неловкости.

— Да, это верно.

— Поэтому...

Откашлявшись, сестра посмотрела на меня серьёзными глазами.

— ...Акито-сан

— Что?

— Акито-сан

— ...??

Внезапно она назвала меня по имени.

— А? Чего? Что случилось? Почему ты вдруг называешь меня так? Ты же вроде как всегда называешь меня "братиком"?

— Да, так и было, Акито-сан.

Сестра приблизила своё сильно напряжённое лицо ко мне.

— Наши отношения сейчас ведь неловкие, Акито-сан?

— Э? Эм, думаю... Да, наверно?

Мы провели долгое время порознь, в самый чувственный период подросткового возраста. В таком случае почти невозможно обращаться друг с другом как раньше. Конечно, мне на самом деле очень бы этого хотелось.

— Мы тут бессильны. Я понимаю это, Акито-сан. — Сказала сестра мне довольно страстно, заставляя меня прогнуться назад.

— Но я думаю, это пустая трата времени. Мы столько добивались того, чтобы жить вместе... Разве это нормально, когда родные брат и сестра ведут себя как чужие, Акито-сан?

— Ага, ну в этом есть смысл, конечно.

Хоть я это и понимаю, но какое это отношение имеет к тому, что она называет меня по имени?

К тому же, она зачем-то заставляет себя ставить его в конце предложения.

— Ага, значит ты заметил. — она улыбнулась.

— Я отказалась от своей давней привычки называть тебя братиком. Ты не представляешь сколько слёз и усилий скрыто за этим.

— Ладно.

— Знаешь, для того, чтобы звать кого-то по имени нужно быть в очень близких отношениях. Для меня это тоже было большим препятствием... Но я решилась и попробовала.

В этом определённо есть какой-то смысл.

В отличие от западных стран, в Японии для того, чтобы звать человека по имени при личном общении, нужно соблюдать множество условий. Вообще, я не должен объяснять такие обыденные вещи, подобные этой.

С другой стороны, обращение по имени позволяет устранить неловкость в общении.

Я понимаю, у неё свой взгляд на многие вещи. Нет, я определённо должен что-то с этим делать. Как её брат, конечно, я должен проявить инициативу.

— Да ни за что, этого не должно быть.

Вырвалось у меня инстинктивно.

— Разве это не странно? Просто мне немного не по себе, когда ты обращаешься ко мне по имени.

— Это вопрос времени. Скоро тебе это будет казаться совершенно нормальным.

— Мне это не нравится... Когда сестра называет меня "Акито-сан"... Честно говоря, это очень странно.

— Как говорят, путь в тысячу ри начинается с одного шага. Мы должны постепенно делать то, что нам по силам.

(П.П. 1 ри = 3,93 км)

— Ладно, я должен признать, что тоже понимаю это.

— С этим... что-то не так?

— Не сказал бы. Ну, я не говорю, что это плохо. С этнической точки зрения в этом нет ничего плохого, да и это не противоречит закону...

— Давай примем это как есть, сделаем шаг вперёд, используем эту возможность и сократим пропасть между нами. Давай поочередно избавимся от неловкости, обиды и неестественности, возникшими между нами.

Поскольку сестра так на этом настаивала, я тоже постепенно начал проявлять интерес.

Если бы между мной и сестрой, живущей со мной с этого момента, была бы неловкая атмосфера, это определённо вызвало бы некоторые проблемы. Но у меня нет и не было никаких идей для решения данного вопроса.

— Хорошо, я понял. Давай продолжим.

— Ага, спасибо, что решил выслушать моё мнение.

— Это не то, что стоит благодарности. Мы наконец-то можем жить вместе и я хочу с тобой ладить.

— Спасибо. Я очень рада это слышать.

Она улыбнулась.

На её лице появилась идеальная улыбка.

...Эм.

Такое было и раньше.

С самого детства "она" всегда была хорошим ребёнком.

И я горжусь этим. В том, что она выросла такой, была и моя заслуга. Как я уже говорил, наши родители редко бывали дома. И мне казалось, что её воспитание было полностью на мне. Поэтому я сказал ей: "Будь хорошим человеком" и обучал её.

Она приняла этот факт.

— Что ж, тогда продолжим.

Она откашлялась.

— Акито-сан

— А? Чего?

— Ничего. Я просто попробовала.

— ...Вот как.

— Хехехе. Акито-сан.

— Что?

— Нет, я ещё раз попробовала.

— ...Вот как.

Она явно в хорошем настроении.

... Не знаю, поможет ли это в преодолении границ между нами, но если это делает её счастливой, останавливать её я не буду. Всё же есть и моя вина в том, что мы были порознь эти шесть лет. Если такая мелочь является платой за это, можно и потерпеть.

— Выглядишь счастливой, Акико.

— Конечно, я счастлива. Теперь я на шаг ближе к своей цели.

— Цели?

— Это всё из-за того, что Акито-сан более скромен, чем я предполагала.

Сестра немного ерзает.

— Несмотря на то, что мы уже в нашем любовном гнездышке, неловкость н куда не испарилась, к тому же ты меня даже пальцем не тронул... Мы должны разобраться с этим как можно скорее. Думаю нужно сломать стены между нами и провести нашу незабываемую первую ночь.

— Акико

— Что?

— Я запрещаю тебе называть меня по имени.

— Ээээээээ!?

— Сестра была ошеломлена этим и откинулась назад. Но немного странно, что это ты больше удивляешься этому. Понимаете?

— Мне не нравится, что я был таким беспечным. Ты и впрямь пытаешься вывести любой разговор в это русло.

— И всё же, возлюбленные ведь зовут друг друга по имени!

— И когда это мы с тобой стали возлюбленными? Мы родственники.

— Жестоко! Как можно менять принятые решение в мгновение ока? Должен быть какой-то штраф за непостоянство!

— В любом случае, теперь это под запретом. Понимаешь?

— Подожди! Подожди, пожалуйста! — Сестра отчаянно пытается зацепиться за что-то.

— Тогда, может быть, я буду делать это по-другому? Может быть, это тебя устроит?

— По-другому?

О чём это она?

— Именно. Изменив тон, может быть, мне удастся избавить братика от впечатлений, что у него сейчас.

Откашлявшись и улыбнувшись, она сказала:

— ...Акито-сан♡

— А?

— Что это было? Может быть моё воображение разыгралось, но я почувствовал какую-то угрозу.

— Ну как?

— А, вот что ты имела ввиду.

— Получилось не так хорошо, как я представляла. Может быть так?

Снова покашляв, она слегка улыбнулась.

— Акито-сан *вздох*

— Эээ!?

Д-да что это было? Чувство опасности лишь усилилось... Признаюсь, у меня даже мурашки по спине пробежались.

— Что? Всё ещё плохо? Тогда...

Снова кашель.

—... Акито-сан. Хе-хе-хе.

— Нет, тут скорее дело в том, что ты говоришь это вслух.

На самом деле, я всё понял.

Моя сестра совершенно...

— Разве ты не пыталась избавиться от впечатления, что возникло у меня? Очевидно же, что все твои действия ведут к противоположному результату.

— Чего. Я провалилась?

—....Знаешь, может хватит уже заниматься этим? Ты пытаешься свести всё к этому... Ты что, кошка в течке?

— Хм. Это звучало немного грубо, не думаешь?

— А... Ну да, похоже что так. Это было плохо.

— Ага, я не хочу, чтобы ты сравнивал меня с кошкой. Хоть я и обожаю их, и, если бы тут можно было держать кошек, я бы завела одну, а когда вижу их на улице, не упускаю момента, чтобы их... Но кошки всего лишь маленькие животные, ведомые своими инстинктами в определенное время года. У меня же это по собственной воле и круглый год. Это было слишком легко.

— Дослушав твоё длинное размышление до конца, я должен был понять, что был слишком предан своим идеалам и принять поражение?

Я вздохнул.

Сестра смотрела на меня с улыбкой на лице.

...Пожалуй, знаете.

Постоянно повторяя этот глупый разговор, "Неловкая атмосфера" постепенно испаряется.

Сестра, должно быть уже поняла это, и поэтому старается постоянно затрагивать данную тему.

— Не волнуйся, братик. Меня никто больше не привлекает. Только мой братик.

— Это не то, что я хотел бы услышать.

Она довольна честна и милая, поэтому она хорошая сестра.

Я очень рад тому, что мы наконец-то живём вместе.

Это немного больше, чем я ожидал.

Но если честно, даже слишком.