Перевод: Astarmina

[Дорогая герцогиня Честер,

Аромат цветов османтуса из нашего сада уже проникает в комнаты — значит, скоро наступит раннее лето. Вспомнив, как Вы в девичестве изнывали от жары, я взялась за перо...]

Однако письмо, начавшееся с сезонного приветствия, не содержало ни капли полезной информации.

[К моему великому сожалению, я не могу выбраться из дома. Если Вы вспомните наше давнее летнее обещание и найдёте время заглянуть ко мне, я угощу Вас чаем.

С уважением, Элизабет Дейтон.]

Остальные письма отличались лишь стилем, но суть была та же — обычные вежливые вопросы о здоровье.

«Леди Эймсворт, баронесса Лэнгли... Всё одно и то же».

Общее у этих писем было лишь то, что мама адресовала их аристократкам, с которыми дружила до замужества.

И все они заканчивались просьбой навестить её.

Мама всегда была слаба здоровьем — возможно, она предчувствовала смерть и хотела в последний раз увидеть подруг.

«Но так и не успела отправить их».

Внезапно я вспомнила друзей, оставшихся в Корее XXI века.

«Интересно, они пришли бы на мои похороны?»

Друзья... Когда-то мы были неразлучны, но, строго говоря, сейчас их уже сложно назвать друзьями.

Ёнун, которая перестала выходить на связь, готовясь к госэкзаменам, и Суён, рано выскочившая замуж и засыпавшая меня в чате фотками ребёнка, пока мы постепенно не отдалились...

Я тоже не особо старалась поддерживать отношения, крутясь между работой и домом.

Говорят, если во взрослой жизни видишься с кем-то хотя бы раз в месяц — это уже близкий друг. По таким меркам у меня не было ни одного по-настоящему близкого человека.

Мне стало не по себе от мысли, что Элизабет ушла, не попрощавшись с друзьями, и я снова перебрала письма.

«Стоп... Османтус?»

Слово, которое я сначала приняла за изысканное вступление, внезапно привлекло моё внимание.

Я, не знавшая названий цветов кроме форзиции, азалии и роз, теперь, как Эдит, вспомнила кое-что.

«Но османтус цветёт зимой!»

За окном сад был погружён во тьму, но я точно знала: там сейчас не могло быть цветов османтуса. И уж точно это не могло быть ошибкой мамы.

«Мама! Смотри, в саду распустились ярко-красные цветы, хотя снега так много!»

Мне было лет семь.

Задыхаясь от восторга, я вбежала в комнату к маме, обнаружив цветущий османтус. ейтонТогда она улыбнулась и приложила палец к губам.

«Тссс... Пусть османтус останется нашей тайной».

«Почему? Почему тайной?»

«Говорят, если хвастаться османтусом, он погибнет. Странно, правда? Обычно это выносливое вечнозелёное растение».

Такая мама не могла случайно упомянуть османтус в летнем письме.

«Значит...»

Это было намеренное послание Элизабет Дейтон.

И она явно скрывала его от чьих-то глаз.

Теперь и её просьбы к подругам навестить поместье казались многозначительными.

«Это был крик о помощи? Но...»

Что-то не сходилось.

Если она отчаянно пыталась подать сигнал старым друзьям, почему ничего не оставила любимой дочери, жившей с ней под одной крышей?

Вместо туманного «Не живи, как я» она могла бы сказать что-то конкретное.

«Нет, возможно, она что-то оставила».

Я перевела взгляд на стену.

Шкаф с множеством маленьких ящиков занимал её целиком. Их было сотни, и на каждом мама собственноручно подписала содержимое.

Письма, дневники, расходные книги, канцелярия, реактивы, засушенные цветы — всё лежало в идеальном порядке.

«Мама сказала, что османтус — наша тайна. Значит...»

Я быстро пробежалась глазами по надписям.

«Розы... хризантемы... анютины глазки...»

И почти в самом низу справа нашла ящик с надписью «Османтус».

Моя догадка подтвердилась.

В маленьком ящике лежало толстое письмо с пометкой «Для Эдит» и незнакомое кольцо.

«Что это за кольцо?»

У леди Элизабет Дейтон было множество украшений.

Приданое, обручальное кольцо, подарки от отца — ожерелья, браслеты, серьги, которые он под любым предлогом преподносил ей каждый сезон.

Драгоценности с магическими камнями были символом статуса аристократок Клэрмонда.

И как Эдит я знала о каждой вещице мамы.

«Мама, можно я его примерю?»

Блеск камней завораживал. Я часто стояла рядом, пока мама собиралась, и смотрела на шкатулку, не отрывая глаз.

«И этот браслет тоже был её...»

Я взглянула на сияющий голубоватым светом браслет на запястье.

«Этот браслет твой дедушка подарил мне на пятнадцатилетие. Теперь он твой».

Я знала историю каждого украшения мамы. Но кольцо из ящика видела впервые.

«Грубая работа...»

Это был простой обруч, словно сделанный новичком из согнутой проволоки.

А в центре был впаян тёмный камень, почти чёрный, будто поглощающий весь свет.

Вообще, было непонятно, магический ли это камень.

Зачем мама оставила мне это кольцо?

«Может, примерить?»

Я уже собиралась надеть его, как вдруг почувствовала чьё-то присутствие.

— Знаешь, дочка, мне кажется, это не лучшая идея.

«Чёрт!»

Я едва сдержала крик и резко обернулась.

— П-папа?

Я почти не видела его после похорон.

Саймон Дейтон, маркиз, стоял за моей спиной, безупречно одетый, словно не глубокая ночь на дворе.

— Как ты... Я не слышала, как ты вошёл...

Я машинально посмотрела на дверь.

Точно помнила, что заперла её на ключ, но не было ни следа взлома.

— Неужели забыла, кто твой отец? — Саймон мягко рассмеялся.

«Ах да... Здесь есть магия».

Я сама просила добавить этот элемент, но забыла.

Саймон Дейтон был не только главой древнего рода, но и одним из сильнейших магов Империи Клэрмонд.

Его специализацией была алхимия, но телепортация для него — пустяк.

— А теперь отдай отцу то, что держишь в руке, и ложись спать, хорошая девочка.

Его голос был мягок, как шёлк.

Если бы я прожила жизнь Эдит, то, возможно, доверчиво протянула бы кольцо и письмо. Но я только недавно стала семнадцатилетней Эдит.

К тому же...

«Это же классическая реплика злодея!»

У меня был опыт читателя.

Элизабет Дейтон оставила тайное послание перед загадочной смертью.

Видимо, чтобы его не нашли.

Сначала я подозревала Самуэля, но дворецкий вряд ли мог в одиночку убить маркизу.

Тогда кто?

Разве есть более подходящий кандидат, чем отец, появившийся ночью со сладкой улыбкой?

«Боже, какой ужас».

Тем временем маркиз приближался.

Шансов победить в схватке — физической или магической — у меня не было. Всё равно он получит своё.

Я взглянула на кольцо и быстро приняла решение.

«Ладно, будь что будет».

Я надела кольцо на безымянный палец.

— Эдит, ты!..

Маска любящего отца спала.

Саймон бросился ко мне, грубо сорвал кольцо, выхватил письмо и оттолкнул меня. Я упала на пол.

Но что бы он ни пытался остановить — это уже произошло.

«Тело... странное».

Меня тошнило. То казалось, будто я пьяна, то вдруг протрезвела, будто вышла на мороз.

Что-то внутри меня освобождалось.

И одно из множества изменений я могла видеть сама.

«Цвет волос... меняется».

Золотистые, словно припорошенные блёстками, волосы от кончиков начали становиться ярко-алыми.

— Ха-ха! А-ха-ха-ха!

Увидев это, маркиз захохотал, как безумец.

— Ну что, Элизабет, ты довольна? Довольна?! Ты и после смерти умудрилась меня унизить!

Пока он кричал в пустоту, я пыталась встать.

Внутри звенел сигнал тревоги: «Беги!»

Но тело не слушалось, словно разучилось ходить.

— Эдит, Эдит, что же мне делать с тобой, тако бесполезной?

Маркиз повернулся ко мне, ползущей к двери. И в следующий момент я уже была в его объятиях.

— Вот видишь, надо было слушаться папу.

Его голос был неестественно сладок.

Он одной рукой обнимал меня, а другой нежно поглаживал щёку.

Я дёргалась, пытаясь вырваться, но была словно в стальных тисках.

Потом он поднял руку — и в ней появился тускло мерцающий меч.

— Гх... кх...

Без тени сомнения он вонзил клинок мне в сердце.

«Но я же главная героиня! Хэппи-энд же возможен!»

Это была моя последняя мысль — глупая, ведь я приняла эту историю за семейную драму.