Гу Чушэн ждал до самого заката, но её так и не увидел.

Несоответствие с памятью вызвало в нём тревогу. Солдат тоже уже потерял терпение, быстро подскакал и недовольно сказал:

— Выступаем!

Гу Чушэн посмотрел на городские ворота, через которые люди входили и выходили, глубоко вздохнул и тронулся в путь.

Ничего… А-Юй непременно догонит.

Пятнадцатилетняя А-Юй была в него влюблена до глубины души, он знал это лучше всех. В прошлой жизни она приехала, в этой тоже приедет!

Пока Гу Чушэн отправлялся своей дорогой, Чу Юй тем временем сладко спала.

Проснувшись, она получила весть, которую велела передать Чу Цзинь: младшая сестра сообщала, что Гу Чушэн уже выехал из столицы. Чу Юй было безразлично, уехал он или нет. Её больше занимало, почему у этой сестрицы столько «глаз и ушей».

Сама она о внешних делах не знала ровным счётом ничего, а младшая барышня как-то осведомлена об отъезде Гу Чушэна. Значит, эта новость пришла от него самого. Иначе говоря, все эти годы Гу Чушэн и Чу Цзинь так и не прерывали связи.

При том что Чу Цзинь уверяла, будто ничего к Гу Чушэну не чувствует, ради того чтобы старшая сестра сбежала за ним, она всё же поддерживала с ним переписку.

Чу Юй опустила письмо в жаровню, а служанке приказала:

— Передай второй барышне, что такие вещи мне сообщать не нужно. Правила приличий мне не обязательно расписывать, она и сама должна знать.

Она подняла взгляд на девушку и добавила:

— Усадьба военачальника — дом чести и достоинства. Пусть запомнит это как следует!

Служанка не знала, что именно было в письме, и, попав под выговор Чу Юй, в смятении поспешно удалилась. Чу Юй посмотрела на мерцающий огонь в жаровне и тяжело вздохнула.

Это письмо начисто отбило у неё тёплые чувства к родной младшей сестре. Манера Чу Цзинь «язык одно, глаза другое» была не тем, что возникло потом, а чем-то глубоко укоренившимся в её натуре.

Тогда Чу Юй любила Гу Чушэна, но, поскольку он был женихом Чу Цзинь, она никогда этого не показывала. Годами не сказала ему ни слова, при случайной встрече старалась отойти в сторону. Когда император даровал брак, она дала согласие и решила, что поступила как могла. Даже когда она догнала Гу Чушэна в Куньяне, самого юношу это застало врасплох.

Если бы не причитания Чу Цзинь, если бы не её мольбы с признанием, будто она не любит Гу Чушэна, зачем ей было бы терпеливо ждать Гу Чушэна?

С одной стороны, она говорит, что не любит Гу Чушэна и хочет, чтобы старшая сестра последовала за «настоящей любовью», с другой не обрывает с ним нитей до конца. Чу Юй чувствовала бессилие. Она не понимала, почему у Чу Цзинь такой нрав. Обе они дочери усадьбы военачальника, обе рождены главной супругой, как же характеры могут быть столь разными.

Подумав немного, она решила не тратить времени. Достала бумагу и кисть, чтобы записать в порядке главное из прошлой жизни, сколько ещё помнится. Раз уж выпал шанс родиться заново, она не вернётся назад впустую.

В ближайшее время самое крупное событие — гибель мужчин семьи Вэй на поле боя.

В день свадьбы Чу Юй с Вэй Цзюнем с границы пришла срочная весть, и Вэй Цзюню велели выступить вместе с отцом.

В семье Вэй было семеро сыновей, седьмым был Вэй Юнь. Он самый младший, но тоже последовал за отцом и старшими братьями на войну. Все думали, что божества войны из семьи Вэй, как и всегда, скоро вернутся с победой. Однако вскоре пришла другая весть: семьдесят тысяч храбрецов под знамёнами семьи Вэй погибли все до одного в ущелье Бэйди.

Младший, Вэй Юнь, привёз гробы родных в столицу и предстал перед разбирательством в Суде Дали. Затем объявили официальную причину поражения: глава дома Вэй, Чжэньго-хоу Вэй Чжун, ослушался императорского приказа, самовольно погнался за разбитым войском Бэйди, загнал его в горы и тем самым обрёк на огромные потери.

После этой огласки знатные семьи одна за другой стали демонстрировать намерение порвать связи с семьёй Вэй. Кроме второй невестки, жены второго сына Вэй Су, что покончила с собой, последовав за супругом, прочие жёны и наложницы поочерёдно запросили разводные письма. Вэй Юнь, выступив от имени старших братьев, собственноручно оформлял разводы этим женщинам. В одно мгновение семья Вэй рассыпалась. В просторном особняке остались лишь Вэй Юнь и пятеро внуков, ещё совсем малолетних.

В то время Чу Юй сопровождала Гу Чушэна далеко до Куньяна. Куньян был вторым по значимости городом на северной границе и важным узлом снабжения. Тогда Чу Юй не раз помогала Гу Чушэну в перевозке провианта.

Но к моменту, когда до неё дошли вести о войне, люди семьи Вэй уже погибли. Как именно это случилось и по какой причине, она не знала.

Ей было известно лишь, что позднее Яо Юн, старший брат императрицы, получил повеление удержать город Бай, однако в конце концов бросил город и бежал. Смуты охватили страну повсеместно, каждый край понёс тяжкие последствия, у двора не оказалось никого, кого можно было бы послать. Вэй Юнь, который в то время находился в тюрьме, вызвался идти в поход, поставив на карту собственную жизнь.

Либо победа, либо смерть.

Позже Вэй Юнь вернулся с победой. В день возвращения он унёс в императорский кабинет голову Яо Юна, а когда вышел оттуда, император вновь возвысил последнего полководца семьи Вэй, готового жизнь отдать за державу.

Она не хотела, чтобы люди из семьи Вэй умирали. Чу Юй сжала кисть, в глазах застыла холодная жёсткость. Таким юношам и мужам, верным и преданным, как полководцы семьи Вэй, не суждено погибать. Она подробно записывала всё, что касалось семьи Вэй, писала до самой зари, и тут мать ввела слуг с подносом еды.

В усадьбе военачальника повсюду висели красные фонари и были наклеены красные листы. Увидев, что Чу Юй всё ещё что-то пишет, госпожа Чу всполошилась:

— Что ты творишь. Уже замуж выходишь, а не отдыхаешь. Посмотрим, как ты сегодня выдержишь!

— Матушка, я в порядке.

Чу Юй бросила лист в жаровню. Всю ночь она раскладывала по полочкам события прошлой жизни. Ещё раз перебрала все подробности и запомнила их назубок. Затем неторопливо обернулась, увидела приготовленные служанками вещи и улыбнулась, спросив у матери:

— Это свадебный наряд?

— Да, скорей переодевайся, — ответила мать немного недовольно, но, заметив радость дочери, заметно смягчилась. Она позвала людей, чтобы умыть и одеть Чу Юй.

После купания и переодевания на волосы нанесли масло османтуса, и она облачилась в ярко-красный свадебный наряд с вышитыми золотой нитью фениксами. Затем Чу Юй сдержанно уселась перед зеркалом, позволяя служанкам нанести косметику.

Чу Цзинь, держа гребень, подошла и встала рядом с госпожой Чу. Она сказала матери:

— Матушка, можно причёсывать.

Госпожа Чу посмотрела на отражение Чу Юй в зеркале, затем хрипловато сказала Чу Цзинь:

— Посмотри на неё. Обычно твоя сестра не любит наряжаться, а стоит принарядиться и так хороша. Твоя сестра уже собирается замуж.

С этими словами госпожа Чу взяла гребень, провела им по ниспадающим волосам Чу Юй и хрипловато напомнила:

— Отныне, когда перейдёшь в семью Вэй, не веди себя по-своему, как дома. Женщина, выйдя замуж, всё равно бывает в уязвимом положении. Живя в семье Вэй, что можно стерпеть — терпи. Не ввязывайся ни в какие ссоры.

Услышав раньше такие слова, Чу Юй наверняка стала спорить с госпожой Чу. Теперь же, уловив дрожь в материнском голосе, почувствовала, что прежняя зацикленность растаяла. Она вздохнула и лишь сказала:

— Я поняла, матушка.

Госпожа Чу кивнула и вновь провела гребнем по волосам Чу Юй.

— Первый взмах гребня — жить вместе до старости…

— Второй взмах гребня — чтобы дом был полон детей и внуков…

Пока она причёсывала, глаза у неё наполнялись слезами. Когда закончила, сдерживаться уже не могла, сказала, что устала, и велела Чу Цзинь отвести её в сторонку посидеть.

Служанки уложили волосы Чу Юй в высокий узел, потом водрузили на неё венец с фениксами. Пока заканчивали убор, небо понемногу светлело. Снаружи раздались звуки флейт и гонгов. Одна из служанок вбежала впопыхах и взволнованно доложила:

— Госпожа, старшая барышня, люди из семьи Вэй приехали!

Услышав это, госпожа Чу вскочила, уже было шагнула к двери, но тут же спохватилась: «Так нельзя, нужно ещё немного подождать».

Она вернулась и осталась дожидаться вместе с женщинами в комнате.

По обычаю, когда люди из семьи Вэй приходят за невестой, семья Чу обязательно устраивает им небольшие испытания для веселья и лишь к назначенному счастливому часу выпускает невесту. Снаружи стоял один только шум и гомон, и Чу Юй с теми, кто сидел рядом, уже не на шутку любопытствовали, что там происходит.

Чу Цзинь была ещё подростком. Прислушиваясь к шуму снаружи, она прошептала:

— Матушка, можно я выйду поглядеть?

У всех тут же мелькнула та же мысль, и они разом посмотрели на хозяйку. Госпожа Чу невольно улыбнулась:

— И удержаться вы никак не можете? Всего-то пришли за невестой, что там смотреть.

Конечно, есть на что смотреть!

Так ответила про себя Чу Юй.

В прошлой жизни её свадьба была до крайности простая и бедная. Тогда она была с Гу Чушэном в Куньяне: накрыли всего два стола для людей Гу Чушэна, потом приподняли фату и на этом церемония закончилась. Гу Чушэн говорил, что позже устроит для неё настоящую, достойную свадьбу, и она всё ждала до конца жизни.

То, чего ждёшь всю жизнь, всегда оказывается немного иным. Чу Юй сдержала любопытство и сказала госпоже Чу:

— Матушка, пойдём посмотрим.

— Вот ребёнок…

Госпожа Чу улыбнулась и уже хотела одобрить, как снаружи раздался ещё больший гам, и тут все увидели, как двое мужчин дерутся на крыше.

Чу Цзинь воскликнула:

— Да это же второй брат!

Семья Чу — род военачальников, детей у них четверо. Старший — Чу Линьян, он наследник генерала. Чу Линьси — второй молодой господин. Поскольку Чу Линьян должен был держать лицо и не мог сам ввязываться, он велел Чу Линьси вступить в игру с людьми семьи Вэй.

Девушки в доме толпой столпились у окон, глядя на схватку на крыше. Чу Юй и Чу Цзинь подошли к дверям и задрали головы.

Чу Линьси был в синем шёлковом наряде, выглядел нарядно и величаво. Против него стоял всего четырнадцатилетний юноша в чёрном облегающем одеянии, волосы собраны в высокий узел и перехвачены чёрно-белой повязкой. Одет он был просто и ловко, но исходившая от него заносчивая гордость ничуть не уступала Чу Линьси.

Чу Линьси сам по себе был статен, однако тот полросток казался ещё резче очерченным. Глаза у него ясные, сияющие как звёзды, брови густые, длинные фениксовы глаза с чуть приподнятыми уголками придавали ему неуловимое, режущее взгляд очарование. Лицо оставалось суровым и собранным, в нём не было ничего лишнего, одна только острота.

Это была суровая собранность, редко встречающаяся у сынов знатных домов. Словно ледяной цветок, распустившийся среди леденящих северных рубежей: и благородство, и сила.

Взгляд Чу Юй застыл на подростке. В то же мгновение ей почудилось, будто она вернулась в прошлую жизнь к той первой и единственной встрече, когда они оказались так близко друг к другу.

Тогда он уже стал Чжэньбэй-ваном, грозным на всю страну, главнокомандующим северного фронта, под началом которого находились пять армий. В его руках была колоссальная военная мощь, и при дворе он считался человеком огромного влияния.

В тот день, когда Гу Чушэн выслал её из Хуацзина, небо искрилось снегом и метелью. Он возвращался в столицу верхом, в чёрном плаще поверх белого одеяния, лицо было холодным. Тогда он выглядел гораздо суровее и жёстче, чем теперь, вовсе не тем живым юношей, которого она видит сейчас.

Его взгляд был ледяным, как вода в зимней заводи. Он подъехал и преградил её карете путь.

— Так это госпожа Гу, — его голос был ровным. Формально это прозвучало как расспрос, но в нём не было ни тени сомнения, кто скрывается за занавеской, словно он знал это заранее.

Чу Юй велела приподнять занавесь. Она поклонилась ему, оставаясь в карете, и так же ровно ответила:

— Господин Вэй.

— Куда направляется госпожа Гу?

— В Куньян.

— А когда вернётесь?

— Не знаю.

— Госпожа Гу, — Вэй Юнь тихо усмехнулся, голосом, режущим до самой сердцевины, — вы когда-нибудь жалели?

Чу Юй оцепенела. Вэй Юнь устремил взгляд вдаль:

— Госпожа Гу, знаете ли вы, что ещё до того, как семья Вэй пришла свататься, мы выяснили: у семьи Чу две дочери. Дома спросили старшего брата, кого он предпочитает. Старший брат подтвердил, что предпочитает вас, потому что вы с детства учились боевым искусствам. Пока я подрастал, он собирался брать супругу с собой в походы. В ночь накануне свадьбы мой старший брат не сомкнул глаз. Он строго наказал мне: семья Чу искусна, когда будем забирать невесту, если дойдёт до испытаний, пощади их немного.

Сказав это, он повернулся к ней.

— Госпожа Гу отличается от своей младшей сестры. Ваша сестра любит пользоваться случаем, а вы были готовы отказаться от брака, дарованного императором, поехать за господином Гу на северную границу, ради любви войти на поле боя. Жаль, что вы были слепы. Мой старший брат ценил вас как драгоценный дар, а вы не обратили на это внимания. И по сей день, — его взгляд оставался ровным, — вы когда-нибудь жалели?

В тот момент Чу Юй легко усмехнулась, встретила его взгляд спокойным лицом:

— О том, что я сделала, я никогда не жалела.

Молодой человек долго молчал, глядя на неё, а потом без выражения сказал:

— Какая жалость.

Она не ответила, сидела чинно в карете и смотрела, как он с отрядом уезжает.

Его мастерство намного выше, чем у её второго брата. В поединке он ещё и щадит. Сейчас она подняла голову и увидела, как Вэй Юнь и Чу Линьси скрестили оружие, причём Вэй Юнь тонко поддавался Линьси.

Чу Юй невольно улыбнулась. Она взяла камешек из цветочного горшка и метнула в Чу Линьси. Камень попал, и тот сорвался с крыши. Чу Линьси взвыл:

— Молодой господин Вэй, да ты коварен!

Вэй Юнь стоял неподвижно на крыше, затем повернул взгляд туда, где стояла Чу Юй.

Он увидел девушку в свадебном наряде и с венцом-фениксом, прислонившуюся к дверному косяку. В руке у неё был камешек, который она подбрасывала и ловила. На лице таилась озорная улыбка.

Вэй Юнь всё понял и широко улыбнулся. Он сложил руки в приветствии Чу Юй, после чего спрыгнул вниз.

В доме Чу Линьси как раз шумно препирался с людьми из семьи Вэй, Чу Линьян разнимал. Вэй Юнь обошёл кругом, встал за спиной Вэй Цзюня и тихо шепнул:

— Старший брат, невестка великолепна!

Вэй Цзюнь стоял в свадебном наряде, руки заложены за спину, делал вид суровый. Он незаметно придвинулся ближе и в ответ шёпотом спросил:

— Видел?

— Чу Линьси свалился из-за неё, — на этих словах Вэй Юнь даже помрачнел. — Старший брат, боюсь, дальше мне с вами, мужем и женой, не тягаться.

Вэй Цзюнь расплылся в улыбке:

— Ещё бы. Разве глаз у твоего брата ошибается?

Пока они разговаривали, как раз наступил назначенный счастливый час. Чу Цзяньчан, не желая тянуть, поднял руку и велел старшему сыну распорядиться, чтобы младший брат и прочие люди из семьи Вэй отошли и выстроились по обеим сторонам прохода.

Во внутренние покои поспешно вошли служанки: набросили фату на голову Чу Юй и, поддерживая, вывели её наружу.

Впереди стоял ши-цзы семьи Вэй, позади него — седьмой молодой господин Вэй Юнь и второй молодой господин Вэй Су. Остальные из семьи Вэй выстроились шеренгой за этой тройкой. Люди семьи Чу заняли ступени. Церемониймейстер встал первым справа и произнёс положенные слова:

— Откройте ворота, встречайте невесту!

Ворота медленно распахнулись. Чу Юй в красном свадебном наряде, поддерживаемая Чу Цзинь, вышла и остановилась перед всеми.

Перед ней тянулась сплошная краснота, она ничего не видела. Снаружи грохотали петарды, и к её рукам протянули красную атласную ленту. Раздался низкий мягкий голос, в котором всё же слышалось волнение:

— Го… госпожа… госпожа Чу.

Чу Юй тихо рассмеялась. Она взяла красную ленту и мягко сказала, успокаивая:

— Ши-цзы Вэй, не волнуйтесь, — И добавила: — Я сама пойду за вами.

Вэй Цзюнь ощутил огромное облегчение, тревога заметно спала. Он крепко сжал атласную ленту.

Он не ошибся в выборе.

Жене наследника дома Чжэньго-хоу и подобает быть такой: одной фразой суметь успокоить мужа и снять его волнение.