Особняк, который в последние дни был тихим, сегодня оказался необычно шумным. Старшая горничная прекрасно знала, что причиной тому была ее племянница — Анжела.

Она, сжимая губы, снова и снова прокручивала в голове услышанные от своих подчиненных сплетни и кипела от ярости.

Родители Анжелы исчезли вскоре после ее рождения, и горничной ничего не оставалось, как взять девочку к себе на воспитание.

В детстве Анжела была лишь обузой — бесполезной и проблемной. Но когда она повзрослела и стала красивой, горничная решила вырастить ее так, чтобы подложить под какого-нибудь богатого дворянина. Однако внезапно та закатила скандал.

«Да она, должно быть, совсем спятила!»

Иначе как объяснить то, что она украла и испортила портреты госпожи и Его Светлости? Кровных чувств к племяннице старшая горничная не питала, но была и другая причина для тревоги.

«Неужели она потянет меня за собой?»

Старшая горничная начинала с обычной служанки и собственными усилиями дослужилась до нынешнего положения. Всю жизнь она посвятила этому дому и прекрасно знала характер Эдмунда. Сейчас, когда госпожа исчезла, и в доме царил хаос, подобный скандал с Анжелой означал только одно — суровое наказание.

Горничная понимала: Эдмунд наверняка допросит Анжелу, а та, будучи хитрой, не остановится ни перед чем, лишь бы спасти себя.

Если бы горничная не скрывала тайн, это не имело бы значения. Но тайны были.

Эдмунд — человек, который делал все идеально, но порой оставлял без внимания незначительные, на первый взгляд, детали.

Впервые она подделала бухгалтерские книги и отмыла деньги семь лет назад, когда Эдмунд уехал на войну.

Но в одиночку сделать все — невозможно.

Поэтому она втянула в это и Анжелу.

«Может, стоит принять меры заранее?»

Эта мысль показалась ей естественной, ведь она привыкла действовать хладнокровно.

Но тут в дверь постучали.

— Госпожа старшая горничная, вы здесь?

— Маринда?

Горничная вздрогнула от неожиданного появления Маринды. Маринду недавно наказали за то, что воспользовалась каретой госпожи, ее заперли в комнате на две недели.

Почему она здесь?

Удивление горничной сменилось гневом. Она слышала, что именно Маринда донесла на Анжелу. Умная девчонка, она должна понимать, что если Анжела заговорит, то и старшую горничную ждет беда. Этого горничная простить не могла.

— Как ты смеешь сюда являться…

— Простите меня, госпожа! Простите!

Маринда расплакалась.

«Думает, я куплюсь на ее жалкие слезы?» — Старшая горничная сузила глаза и подняла руку, собираясь наказать предательницу.

— То, что я донесла на Анжелу… я не буду оправдываться, вы мне все равно не поверите. Но это — правда!

Прежде чем удар был нанесен, Маринда вытащила из кармана смятый клочок бумаги. Почерк был неаккуратным, но разборчивым. Горничная сразу узнала почерк Анжелы.

«Если хочешь жить — сотрудничай со мной. Скажи Его Светлости, что за всем стоит старшая горничная, иначе я расскажу все.»

— Эта… эта неблагодарная дрянь!..

Горничная вскочила с места, сердце колотилось бешено.

Она испугалась, что Маринда действительно выполнит угрозу. Поскольку та уже заслужила доверие, донесши на Анжелу, Его Светлость наверняка поверит ей, и жизнь старшей горничной будет погублена.

Она взглянула на Маринду с тревогой. Но та, напротив, казалась сочувствующей.

— Пожалуйста, успокойтесь, госпожа.

— Ты сказала Его Светлости?

— Конечно, нет! — Маринда энергично замотала головой, с видом глубоко оскорбленной подозрением. — Анжела подкупила меня, чтобы я предала вас, но как я могла бы так поступить?

Она утверждала, что, получив записку, тут же сбежала от стражников и принесла ее лично. Та облегченно вздохнула и опустилась в кресло.

— Но… мне все равно неспокойно.

— Из-за чего? Все будет в порядке, если вы будете молчать.

— Я, разумеется, промолчу, но… как насчет остальных служанок?

Лицо Маринды омрачилось, будто она обдумывала трудный вопрос.

— Пока Анжела жива, она будет нас шантажировать.

— Пока жива… говоришь, пока жива…

Старшая горничная повторила ее слова и вдруг, будто найдя ответ, спокойно улыбнулась.

— Маринда, я все улажу. Ты просто сиди тихо.

Маринда поспешно прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку, и дрожащим голосом ответила, склонив голову:

— Да, госпожа. Я доверяю только вам…

Все шло именно так, как она и задумала.

***

Семья Винтер впервые за долгое время ужинала вместе.

Как обычно, в столовой стояла тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Все вроде по-прежнему, но атмосфера все же была другой.

— Я слышал, вы приглашаете из столицы эксперта по реставрации, — произнес Дамиан.

На мгновение рука Эдмунда замерла, но столь неуловимо, что никто не заметил. Затем он продолжил есть, как ни в чем не бывало.

— Да. Повреждения слишком серьезные.

— Понятно.

Повисла пауза.

— Когда отряд снова отправится на поиски?

— Они еще готовятся.

— Когда именно…

— Дамиан.

Вместо ответа Эдмунд произнес его имя. Дамиан, весь ужин сидевший рассеянный, поднял голову. Эдмунд посмотрел на лицо, так похожее на свое, но еще юное.

— Перестань думать об этом и сосредоточься на подготовке к наследованию.

— Но… Да, отец.

После короткого разговора снова воцарилась тишина.

Дамиан заставил себя взять приборы, но так и не притронулся к еде, а Эдмунд лишь пил вино.

Когда ужин закончился, и Дамиан собирался уйти к себе, он вспомнил утренний разговор.

— Ах да, отец, спасибо за подарок на совершеннолетие. Он мне очень понравился.

Эдмунд уже принимал благодарности тем днем, но теперь нахмурился.

— Но почему вы отправили его анонимно?

— Анонимно?

— Я едва его заметил среди других даров от дворян.

Эдмунд нахмурился, когда Дамиан повернулся, показывая меч, висящий у пояса.

— Второй подарок, меч по индивидуальному заказу, — пояснил Дамиан.

Эдмунд ответил растерянно:

— Этот меч… не от меня.

***

Поздно ночью Дамиан не мог заснуть. Обычно он придерживался строгого режима и знал, что бессонница скажется на завтрашнем дне, но сон не шел.

Виной всему был тот самый меч, лежащий на столе.

Он сидел на подоконнике и смотрел на меч, лежащий на столе. Хотя он и поел, горло сжимало, словно стоял ком. Не в силах вынести этого, он позвал одного человека — Саммера, бывшего кузнеца, теперь садовника.

Когда Дамиан вынул меч, Саммер ахнул от восхищения.

— Никогда не видел ничего подобного, — глаза засверкали. — Можно потрогать?

Получив разрешение, Саммер тщтельно вытер руки и осторожно взял меч. Он рассматривал его с трепетной осторожностью.

— Насколько я понимаю, здесь есть заклинания сохранения, усиления и защиты.

— Лишь это? — переспросил Дамиан.

— Да. Но есть и другие заклинания, которые я не могу распознать.

Саммер добавил, что цена меча должна быть запредельной, он мог стоить несколько алмазных шахт.

— И кузнечное исполнение — безупречно.

— Можно узнать, кто его сделал?

— Клеймо уникальное, я вижу такое впервые.

То есть найти мастера почти невозможно.

— Милорд, возьмите меч в руки.

Дамиан взял меч и встал. Саммер прикрыл рот ладонью в изумлении.

— Невероятно! Такое идеальное соответствие возможно только если вы держали меч при каждой стадии ковки!

Когда-то знаменитый кузнец, ныне в отставке, Саммер был в восторге.

— Это ведь подарок от Его Светлости? Надо немедленно узнать, кто изготовил этот шедевр! — И он выбежал, не дав Дамиану возразить.

Юноша растерянно опустил руку.

Он был уверен, что меч от отца. Но Эдмунд отрицал…

«Тогда кто же?»

Меч, идеально подогнанный под его тело, будто выкованный с ним вместе. Меч, стоивший целое состояние.

На рукояти выгравирован маленький знак, смутно знакомый.

Дамиан машинально коснулся шеи: под пальцами почувствовал ожерелье с голубым камнем.

Чтобы успокоиться, Дамиан коснулся кулона на шее. Маленький и простой, он казался недостойным наследника герцога, но голубой камень в нем сиял так, что затмевал всю его грубость.

Этот кулон — самое ценное, что у него было, единственная реликвия, оставшаяся от его покойной матери.

— …Мама.

Дамиан осмелился произнести имя матери, которую никогда не знал. И, будто в ответ, голубой камень засветился ярче. Его сияние казалось еще прекраснее рядом с обгорелой рамкой, в которую он был вставлен.

«Мама…»

Он подумал о женщине, которая теперь была его матерью, Дафне. Следы гари на оправе оставлены именно ею.

С тех пор, как он получил кулон, он никогда не расставался с ним. Но три года назад ему пришлось оставить его.

Во время охоты на чудовищ Дамиан получил тяжелое ранение из-за неопытности и внезапного нападения. Пока его лечили, он вынужден был снять кулон.

И в тот же день в его комнате вспыхнул пожар.

Все свидетельства и улики указывали на одного человека — Дафну.