Ни чувствовала себя отдохнувшей, как никогда. Она, напевая, распахнула окно, отодвинула шторы и вдохнула почти свежий воздух. Хорошо…

Правда, безумную очередь в уборную ждать не хотелось. Ни приподняла подол, размотала повязку и наполнила пузырь из энергии тем, что держать в себе уже не было сил. «Готово!» Ни выглянула в окно, украдкой осмотрелась и отправила шар за барьер безопасной зоны. Она рассмеялась от шалости, которую позволяла себе каждое утро, пользуясь тем, что только ее окно выходило к барьеру. Большая уже, конечно, но все равно весело! И удобно. Все-таки хорошо быть эньекой!

Она встала перед зеркалом, умылась энергией и подкрасила губы. Не то чтобы надеялась увидеть Иркрина, просто вошло в привычку, да и серые губы портили настроение.

Ни поправила одеяние и довольно покрутилась перед зеркалом. Кожа серовата, но в целом ничего. И былые формы почти вернулись. Жаль только, без пояса фигура кажется шаром, но можно будет дома сшить что-нибудь нарядное вместо пояса. Или цепочку поискать в комнатах тех, кому украшения уже больше не нужны. И очиститься бы. Но даже если не очистится, можно и энергией сделать Иркрину сюрприз, как в книжках. Главное мерзкого тела не показывать. А вот поцеловаться... Ни прикрыла глаза и покачала головой.

Внезапно она ощутила смрад разлагающегося тела, почти не перебитый ароматом пряностей, и увидела в зеркале гнилого старика с пылающими алым глазами позади себя. Ист обнял ее ледяными костлявыми руками. Желудок подступил к горлу. Опять в этом страшном облике! Ни вцепилась в гнилые руки на своем животе, не понимая, что делать. Рот открывать не хотелось. Дышать тоже, но приходилось. Над ухом раздался булькающий хриплый шепот:

— Красавица, я скучал по тебе…

Она сглотнула и облизала пересохшие губы. Затошнило сильнее.

— Отпусти. Воняешь.

— Я принес тебе подарок.

Объятия разжались, и гнилая рука вытащила из рваного рукава широкий серый пояс, расшитый серебристыми древними рунами. Он повязал его ей, закрепив пышным бантом позади, обнял еще раз и поцеловал в щеку холодными губами. Над ухом раздался его шепот:

— На днях узнал, что община старика Кона отреклась от тебя. Будешь моей принцессой.

Ист растворился в воздухе. Ни вдохнула свободнее. Страх пропал. Она посмотрела в зеркало и стала с любопытством разглядывать широкий расшитый древними рунами серебристо-серый пояс. Еще и пышным бантом таким завязал, будто кукле. Кто ж так носит?

И вообще, разве так можно? Заколки ладно, но пояс — статусная вещь, а общину она не меняла. Так-то это прямое вмешательство в дела Кона — дарить его служителям пояса. Вот наглость! Может, Кон Иста отвадит?

Ни смотрела в зеркало с сожалением. Красивый, конечно, пояс, пусть и сектантский. Правда, на его фоне одеяние старшего служителя выглядит неуместно бедно.

Пояс не показывал стандартных принятых статусов ученика, младшего, среднего или старшего служителя, старейшины или Главы. Подобные этому пояса обычно использовали женщины с особым статусом: дочери и жены знатных семей. Он прямо не означал причастность к делам общины, но все же выражал принадлежность к ней.

«Однозначно вмешательство в дела Кона! Но как правильно нажаловаться? Да и вообще стоит ли привлекать к себе внимание, вдруг Кону не понравится эньека? Засунуть подальше подарочек, да и все…»

«А если найдут? Быть причастным к секте намного хуже, чем распоясанным адептом общины Кона». Ни задумчиво смотрела в зеркало, когда в дверь торопливо постучали и вошли.

Ни запаниковала: не покрыта, не завязала лицо защитной тканью, а самое главное — подпоясана этим!