Ни померещилось, что за стволом дерева мелькнул серебристый сектантский плащ, и она вцепилась-таки в рукав Иркрина. Ткань вроде бы не гнила. А вот владелец рукава даже не повернулся! Ей страшно, а ему все равно? Она вздохнула. Да что это такое? Будто не знает, что он не читает мысли. Иркрин заботится о ней, как умеет, бережет от опасностей, любит очень. Если он не боится, то и ей не стоит. Наверное.

— Учитель, почему мы начали работать не сразу, а только сегодня? — дрожащим голосом спросила Ни, оглядываясь вокруг.

— Пополнили бы ряды искаженных, если бы начали до прорыва. Дело небыстрое… — Иркрин закашлялся и поправил защитную повязку.

— Ряды искаженных?

— Не все успели отселиться.

— Много их? — тихо спросила Ни.

— Пока не подсчитали. Думаю, намного больше, чем в прошлый раз — смотри, как далеко гниль достала. Почти над опорой мира идем, а все сама видишь какое вокруг.

— А почему молчали о твоей теории раньше?

— Ни, мы занимаемся исследованиями в общине. Остальное нас не касается. Не задавай таких вопросов вне дома, у Главы повсюду уши, — тихо попросил Иркрин.

— Но здесь никого нет! Неужели так лучше? — возмутилась Ни.

Он взял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Ни, ты многого не знаешь о мире. Когда чужое поведение кому-то невыгодно, случаются страшные вещи. Намного хуже прорыва. Моей семьи не стало, потому что мы были неудобны тем, кто имел больше власти. Я не хочу, чтобы кто-то счел неудобной тебя. Будь тихой ассистенткой, и мы проведем вместе замечательную жизнь вдали от тревог.

— Но искаженные… — Ни заглянула в его глаза и нашла там только усталость и тоску.

— Мы очистим их. Прошу тебя, не задавай лишних вопросов вне дома. Это опасно.

Ни опустила взгляд.

— Ты раньше никогда так себя не вел.

— Ни, было непросто замять вчерашнее. Нам надо показать, что ты полноценный ассистент, который трудится на всеобщее благо и не создает проблем.

Ни вздохнула и кивнула. На душе стало совсем мерзко. Разве не долг общины — защитить своего служителя от секты? Разве она в чем-то виновата? Почему ее могут счесть «неудобной»? Как информация о прорыве может быть запретной? Кому она мешает? Так несправедливо!

Карн прав. Общины все знали, но ничего не сделали. Нет, это не значит, что со спокойной совестью можно устраивать прорыв, но почему все-таки не предупредили никого? Если община не подумала о тех, кто исказился, то защитит ли ее от секты? Ни поежилась.

Хорошо, что у нее есть Иркрин. Иначе совсем с ума можно сойти. Хотелось плакать, домой, прилечь и немного тепла вместо нотаций.

— Я тебя очень люблю, — тихо прошептала она.

— Я тебя тоже, — он обнял и погладил по спине.

Ни шмыгнула носом и отстранилась.

— Пойдем работать. Раньше начнем — раньше закончим.

— Пойдем.

Сквозь туманный больной лес они вышли к первой группе начертателей. Иркрин без особых надежд осмотрел чертеж и глубоко вздохнул. Подготовка мало что дала — схема оказалась слишком сложной. Придется переделывать работу процентов на семьдесят. И это еще до самого сложного этапа: балансировки ингредиентов и силы Ловов при запуске!

— Покажите свой экземпляр схемы.

Парень в темно-сером с узорчатым поясом старшего адепта протянул ему листок. Убедившись, что образец правильный, Иркрин кивнул:

— Нужно сделать, как изображено здесь. Приступайте.