Дело в том, что Император никогда ничего не делает просто так. Должна быть какая-то цель. А что, если он знал? Император все знал про Веронику! Перед глазами поплыл белый туман. Однако теперь Дункан четко знал, что ему нужно делать в первую очередь. Я должен! Мы должны спасти Веронику, во что бы то ни стало! Прямо сейчас принцесса была в серьезной опасности. Он уже хотел было развернуться к двери…

— Девочка?

Через перила террасы старательно карабкался ребенок лет десяти. Девочка, наконец, перемахнула через парапет, потом отряхнула юбку и что-то пробормотала. Затем к удивлению Дункана, она вдруг принялась быстро расти: тело вытянулось, а лицо совершенно изменившись, стало лицом взрослого человека. Спустя несколько мгновений женщина необычайной внешности вошла в комнату. У женщины были розовые волосы и глаза, сверкающие, как янтарь.

«Приятно познакомиться, меня зовут Джудит» — сказала она как ни в чем не, бывало, когда два человека в полном недоумении уставились на нее.

***

Нужно спешить. Так думала Джудит, глядя на ошалевшие лица Летиции и Дункана. Она без утайки поведала все, что знала, давая им шанс, выбрать самим.

— Я знаю, что во все это трудно поверить. Но, по крайней, мере я вам не лгу.

Первой пришла в себя Летиция, быстро поняв, что такой возможности никогда больше не представится — это ее единственный шанс.

— Итак, что мы должны делать?

— Нужно открыть ворота. Все дворцовые ворота.

Джудит знала, что это не просто. Стража дворца подчинялась только Императору и его ближайшему окружению. Именно поэтому ей и нужны были эти два человека. Дункан и Летиция были единственными, кто не вызывал у стражников никаких подозрений.

— Как только ворота откроются, люди Бенвито возьмут под контроль весь дворец, и Императорская семья будет свергнута.

Гвардейцы Бенвито под руководством Зика и Райзена, замаскированные под обычных гостей, ждали условного сигнала.

Джудит прямо взглянула в глаза Летиции:

— Вероника никогда больше не будет принцессой.

Императрица сразу поняла значение этих слов.

Трое людей бесшумно двигались под покровом ночи. Несмотря на грандиозный банкет, в отдаленных местах Императорского дворца было темно и безлюдно, так что передвигаться было вполне легко. И вот, когда они уже почти были у цели, яркие вспышки вдруг осветили ночное небо. Все трое выпрямились, напряженно всматриваясь вверх: Фейерверк? Нет. Не похоже.

Ослепительная световая завеса повисла в воздухе, словно купол гигантского шатра, затем стремительно обрушилась вниз.

«Все! Она это сделала!» — догадалась Джудит.

Наконец-то зло, что так глубоко укоренилось в самом сердце Империи, исчезло совсем.

***

Тело демона медленно корчилось в воздухе, не издавая ни единого звука. Затем рухнуло и мгновенно обратилось в пыль, даже не успев достигнуть земли. Падшая душа была абсолютно бессильна против священного клинка.

Вместе с демоном исчезло и божественное оружие, которое Аселла держала в своей руке. Она медленно опустилась, и как только ноги коснулись земли, вихревые потоки воздуха утихли, и все замерло. Лёгкой дымкой, покинув ее тело, божественная сила растворилась в прохладном прозрачном воздухе, мягкой зеленой траве и просочилась в твердую землю. Все было кончено, но Аселла все еще стояла неподвижно, плотно закрыв глаза.

— Аселла! – Каликс так и стоял на месте, не решаясь приблизиться.

Все, потому что у девушки было странное лицо, словно у человека, которому снится очень грустный сон. И все же, когда по ее щекам потекли крупные слезы, мужчина не выдержал и бросился к ней.

Как раз в этот момент синие глаза распахнулись, и первое, что она увидела, это совсем растерявшийся муж.

— Проклятье! Аселла! Что это было? Что я только что сейчас… Ты в порядке, в конце концов?

Она моргнула и отрицательно покачала головой:

— Нет…

— Аселла?

Девушка отчаянно замотала головой так, будто не могла этого больше выносить:

— Каликс, это ужасно… Каликс.

— Успокойся, Аселла, скажи, что с тобой? – он быстро подхватил ее на руки.

Она отреагировала, подняла голову и признательно посмотрела на мужа:

— Я видела свою мать.

Бледное лицо, исхудавшее тело. Вот так выглядела она за несколько месяцев до смерти, сидя ночью в своем кабинете. Адель выглядела очень подавленной. Она глубоко вздохнула и с растерянным лицом высвободила свою силу — дар предвиденья.

Перед ней предстало будущее ее дочерей. Сначала пред ней предстал обычный день их семейной жизни. Но в один момент все изменилось. Сцена была ужасной: Адель видела себя плачущей, когда хоронила свою дочь в сырой земле. Она стиснула зубы. Еще раз!

Но сколько бы она ни раскрывала свою способность, все повторялось снова и снова. Порой сцена, что разворачивалась перед ней немного менялась. Были времена, когда Аселла была еще совсем ребенком, а порой представала более взрослой. Но конец был один и тот же: ее старшей дочери неизбежно грозила смерть.

Я не могу сдаться просто так. Должен же быть какой-нибудь способ. Эти дети, которых Клауд спас, пожертвовав собственной жизнью. Я не могу позволить, чтобы его смерть оказалась напрасной.

Нужно во что бы то ни стало найти этот способ. Она снова и снова использовала силу, до тех пор, пока ее тело, наконец, не достигло предела своих возможностей.

Изможденная женщина зашлась в глубоком кашле, прикрывая рот ладонью; на ладони осталась алая кровь. «Ничего, я еще кое-что могу», — она грубо вытерла руку платком. Поскольку женщина непрестанно отражала заклятье Императора, направленное на Аселлу, будучи беременной, ее силы таяли день ото дня.

Да в чем же проблема? Почему будущее не меняется? Она искала бесчисленные возможности, меняла условия. Однако, несмотря на множественные попытки, итог оставался один: смерть. Порой выходило еще хуже: погибали обе – Аселла и Мариэль.

«Я упускаю нечто важное». Адель думала и думала о том, где она допускает ошибку. И вот однажды ей в голову пришла одна мысль: «А что, если… Может быть будущее для нас троих невозможно?» — ее губы задрожали. Сглотнув сухую слюну, она медленно подняла руку, ощутив двойное, противоречивое чувство: чувство что все получиться, и надежду, что возможно, это не так. Дрожащей рукой она начертила в воздухе линию, наполнив ее силой предвидения.

«Значит так и есть», — горько вздохнула она. — «Их будущее возможно только если не станет меня». Она очень скоро нашла то, что искала, и содрогнулась, схватившись руками за лоб. — «Милостивая богиня, неужели это единственный путь?» Она искала еще и еще, не в силах выдерживать доносившийся призрачный плач. — «Бедная моя Аселла! Она ведь еще совсем маленькая!» Сердце Адель разрывалось, когда она осознала, какой ее дочь ожидает тернистый путь. Не в силах успокоиться, Адель все же принялась выбирать необходимые условия: не стоит пытаться предотвратить собственную смерть и нельзя кого-либо предупреждать заранее о том, как она умрет; вторым условием было выживание Мариэль и пробуждение ее сверхспособностей. Третьим… Каликс Бенвито… Ее голос, который проговаривал все эти условия задрожал.

Единственный наследник Великого Княжества. Она вспомнила бесстрастное лицо пятнадцатилетнего мальчика, которого мельком видела на банкете. Вспомнила, как удивилась, когда услышала, что ему только пятнадцать лет, поскольку он выглядел зрелым и больше походил на молодого человека лет двадцати. В будущем он представал взрослым мужчиной: большая харизма и вид человека рожденного править. Только он сможет защитить ее дочерей, поскольку именно с этим человеком не может справиться Император.

Однако какой бы сильной ни была ее магия, она не могла контролировать разум другого человека. — «Ну что-ж, тогда я хотя бы создам возможности. Отношения начинаются с мелочей. Даже одного момента достаточно. Если я смогу зажечь маленькую искру, смогу дать им возможность встретиться…»

Адель измерила оставшиеся силы в своем теле. Как только дело будет сделано, ее магическая сила полностью исчезнет, и она больше не сможет блокировать магические атаки своего алчного врага. Но женщина не сомневалась ни секунды. Прекрасная световая линия, словно живая, заструилась из ее пальцев, вычерчивая в воздухе магический круг. Это было настоящее искусство: плавные, деликатные движения, напоминающие создание картины, каждое из которых было частью тщательно выверенного заклинания, требующего ювелирной точности. По мере того, как формировалась формула, лицо Адель становилось все бледнее, а на лбу проступала испарина. Несмотря на колоссальные усилия, она счастливо улыбалась, погруженная в процесс созидания. Когда ее работа была завершена, за окном уже занимался рассвет.