Ни один из его предков так и не смог бросить вызов судьбе. Но, как и все они когда-то. Каликс был уверен в себе, поскольку никогда ни к кому не проявлял привязанности.

Я был уверен, что таким и останусь. Искренне полагая, что никогда не опущусь до глупых бессмысленных эмоций, о которых болтают все без исключения.

Какая жалкая самонадеянность.

Вечно повторяющееся проклятье и судьба, которую невозможно изменить. Я, как и все мои предки, буду продолжать жаждать всю оставшуюся жизнь.

Я всегда обеспокоен. Никогда не могу насытиться. Даже в те моменты, когда обнимаю ее нежное тело так, будто готов раздавить; когда вдыхаю неповторимый сладостный запах серебристых волос; когда целую ее так, словно хочу навечно выгравировать свои метки на ее теле.

Нет. Даже хуже.

В момент, когда, сжигаемый страстным желанием, наслаждаюсь ею, я вдруг внезапно начинаю чувствовать страх: а что, если она однажды исчезнет? Раствориться, как капля росы под ярким утренним солнцем.

Если бы только мог найти способ навсегда удержать ее рядом с собой, я без колебаний прибегнул бы к любым средствам; воспользовался самыми изощренными методами.

Секретная комната?

Иногда мне кажется, что был слишком щедрым, когда выпустил ее оттуда. Даже сейчас эта опасная мысль сомнением гложет мне сердце…

— Каликс...

Когда хрупкая рука осторожно коснулась его щеки, он почувствовал прикосновение нежных пальцев, но не смел открыть глаза, опасаясь, что, если сделает это, то все грязные чувства, которые он так тщательно хранил от нее, будут немедленно раскрыты.

Проклятое безумие. Одержимое желание, силу которого она не могла даже представить. Отвратительное чувство, похожее на болото: застоявшееся, гнилое, как старая сточная канава.

Он никогда ни хотел показывать это жене. Будет лучше, если она никогда не узнает.

— Каликс?

Внезапно он почувствовал тепло на своих бедрах. Мужчину окружил ее волнующий запах, и он ощутил, прикосновение к своим пересохшим губам, ее губы были мягкими и немного солеными.

— Почему ты плачешь? — наконец он решился открыть глаза.

— Я не знаю.

— … …?

— Я просто плачу и все.

Она попыталась смахнуть слезы тыльной стороной ладоней, но это было бесполезное движение, слез было слишком много.

— Не плачь.

Он осторожно обхватил руками ее лицо.

Эти синие глаза. Такие ясные. Взгляд был настолько безупречен и чист, что он чувствовал себя преступником, даже просто осмелившись взглянуть на нее. Эта женщина. В одно мгновенье все опасные мысли, блуждавшие в его голове, были бесследно стерты. Я никогда не сделаю ее несчастной. Я клянусь, что больше не повторю злосчастную судьбу Бенвито. Даже если мне придется отрезать ее от себя. Клянусь я сделаю это.

— Прости меня, Аселла.

— За что?

Каликс вдруг вспомнил, как жестоко угрожал ей. Как преследовал, расставляя ловушки, лишь-бы подчинить своей воле.

— Я был слишком суров с тобой.

Ее серебряные ресницы дрогнули:

— Это ведь уже в прошлом… — синие глаза вновь стали похожи на стеклянные бусы. Но лишь на мнонвенье.

— И все же. Ты простишь меня?

И хоть внешне он оставался спокоен, Каликс со страхом ждал ее ответ. Он боялся, что она все еще презирает его, может, даже испытывает отвращение. А что если? Она по-прежнему мечтает сбежать от своего проклятого мужа. Что если действительно захочет покинуть его навсегда?

— … Или … ты по-прежнему хочешь уйти?

В конце концов, все его внутренние сомнения выплеснулись отчаяньем, которое он уже не мог выносить. Что, если это правда? Если она действительно задумает от меня сбежать. Наследница рода Чартс, пробудившая свои силы… Если решит покинуть меня… Как я смогу это остановить? И тогда… Тогда для меня все будет кончено…

Каликс стиснул зубы от жгучей боли. Нет. Я должен принять любой ее ответ. Любой…

— Не хочу. Я никуда не собираюсь бежать, — послышался ее тихий голос.

Глаза Каликса заметно расширились.

— Я же обещала. Поклялась, что буду с тобой.

— Аселла…

— Ты сказал, что я твоя единственная жена. Твоя драгоценная жена. И что ты намерен защищать меня до конца жизни.

— … да.

— Я верю тебе. Поэтому…

Неужели она запомнила? Каликс смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд.

— Ты сказал, что будешь доверять мне. А я доверюсь своим чувствам.

Тот день. И его слова. И первый поцелуй, когда она едва приоткрыла ему свое сердце.

«Я буду доверять тебе, а ты доверяй своим чувствам». «Подумай о том, чтобы начать все сначала». «С самого начала… Слышишь? Забудь обо всем, что было до этого момента».

Она все это запомнила?

Маленькая ладонь коснулась его щеки, и он услышал ее тихий смех:

— Закрой глаза, Каликс.

Он послушно сомкнул веки, охотно подаваясь на смелую провокацию своей жены.

Нечто маленькое и твердое нерешительно коснулось сухих, плотно сжатых губ. Этому застенчивому вору было невозможно сопротивляться. И он осторожно пустил его внутрь.

Какое-то мгновение она колебалась, не зная, как быть дальше, но потом неуклюже постаралась освоится. Ее язык робко коснулся его десен, слизистой щек и языка. Это было крайне неопытное, дразнящее движение, но оно сводило мужчину с ума. Такая сладкая пытка. Звук, похожий на рычание зверя, вырвался из его горла. И когда она неловко попыталась закончить, он впился в нее, будто только того и ждал. И, прежде чем девушка успела осознать, Каликс плотно обхватил ее талию и затылок. Он кусал, тер, облизывал эти пухлые, сладкие губки. А затем проник языком так глубоко, что она не могла даже вздохнуть. Стройное тело напряженно дернулось, реагируя на такое возмутительное вторжение попыткой бежать.

— Тск… … Каликс…

— Все хорошо, Аселла. Ты же сама этого хотела.

Голос, утешавший испуганную жену, был странно жестоким. А руки, что ласкали все ее тело – нежными. И тем не менее, они понемногу умело ломали ее сопротивление.

Жадный язык нагло проник в ее рот, потер внутреннюю часть слизистой, затем заплел ее нежный язык и с силой потянул обратно.

Лишь спустя долгое время губы этих двоих, наконец, разомкнулись. Оба жадно вдохнули, восстанавливая дыхание.

Каликс нежно обнял жену, которая из всех сил старалась прийти в себя, и осторожно погладил ее спину. Они еще долго сидели, обнявшись и, не говоря ни слова.

В тишине бархатной ночи теперь не было слышно даже жужжания насекомых. Только луна привычно сияла над головами влюбленных. Впрочем, как и всегда.

— Вернись сейчас же! — Каликс проворно схватил Аселлу, когда та попыталась встать.

— Но я хочу пойти туда.

— Куда? В часовню?

— Ну… да.

— Ночь на дворе. Ты можешь сделать это... Позже… Ты можешь пойти позже.

— Но мне интересно. Я хочу увидеть своими глазами.

Бывший Великий Князь часто посещал это место. Но никогда не брал с собой Каликса. Точнее, его сыну было запрещено даже приближаться к часовне.

Однако Каликса это никак не волновало. У него не было привязанности к матери, которую он не помнил. Впрочем, как и не было привязанности к своему холодному и жестокому отцу.

Слово семья для него было всего лишь формальным оттиском на бумаге в виде герба Бенвито. Но сейчас он вдруг остро ощутил боль своего отца.

Аселла. От одной только мысли, что она покинет его вот так. Пред глазами все белело, а разум становился пустым. Он чувствовал фантомную боль. Как если бы его грудь разрезали, а сердце разорвали на тысячу кусков.

Я бы тоже никогда не смог простить. Он вдруг с содроганием представил ненавистного ребенка, громко плачущего рядом с остывшим телом жены.

Если бы была возможность вернуть жизнь жены в обмен на свою жизнь или на жизнь ребенка, он сделал бы это с радостью. Признался себе Каликс, и вдруг осознал, что как бы ни игнорировал прошлое, он постоянно связывало его с…

— Не могли бы вы проводить меня? Ваше Высочество.

Легкий голос с озорными просящими нотками снова вернул Каликса в реальность. Он неуверенно посмотрел на свою жену. Белоснежное лицо озаряла улыбка, такая же неуловимая, как лунный свет.

— Ну же, идем!

— Нет. Все же… Давай отложим.

— Ты серьезно?

— Да, я действительно не хочу туда идти.

— Ты снова что-то скрываешь?

— Нет.

Он чувствовал себя болваном, повторяя одни и те же слова, будто попугай. Затягивать разговор подобным образом, было совсем не в его стиле. Однако Каликс не мог резко ответить отказом.

— Ой, я же чуть не забыла?

— Что?

— Я еще не ответила на твой вопрос.

Его сердце снова скатилось куда-то вниз. Затем забилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди в любой момент.

— Мой ответ будет таким.

Она обхватила его руку и осторожно переплела их пальцы. В ответ Каликс так стиснул ее руку, как будто навсегда хотел закрыть ее на замок. Великий Князь еще никогда в жизни так не нервничал.

Тем временем девушка заставила его опустить голову и прижалась губами к его уху. В тот момент, когда ее мягкий шепот, проник в его сознание, красные зрачки мужчины дрогнули:

— … … Аселла!

— Теперь вы знаете. Так что будьте уверены, — она улыбнулась и стала похожей на нежный бутон, купающийся в мерцающем лунном свете.