Но он четко осознавал; настало время признаться:

— Это часовня.

— Правда? Я хочу посмотреть, — Аселла непроизвольно сделала шаг вперед.

Однако Каликс не двинулся с места:

— Если быть точным, это семейная усыпальница Бенвито.

— Усыпальница? – глаза Аселлы заинтересованно уставились на мужа.

— Да. Это место, где захоронены все Великие Княгини.

Аселла примолкла. Наконец до нее дошло. Место, в котором они сейчас находились, вовсе не городской парк. Это личные владения Бенвито. Именно поэтому в здесь никого не было. Скорее всего, здесь повсюду полно охраны.

— Но… обычно семейное кладбище строится позади Замка.

— Так и есть. Все предыдущие Великие Князья похоронены на территории замка.

— Но почему Великие Княгини… — она не договорила.

Впервые она видела подобное. Как так? Муж и жена. А могилы в разных местах. Ее собственные мать и отец лежали рядом на семейном кладбище Чартс.

Она взглянула на мужа дрожащим взглядом; заметила, как потемнело его лицо, и решила, что, по всей видимости, задает слишком много вопросов:

— Если не хочешь, можешь не объяснять.

— … …

— Прости мое любопытство. Не обращай внимания, — и все же, не смотря на такие слова, в ее сердце змеей заползла тревога.

Значит, когда я и Каликс… Когда мы умрем, нас похоронят в разных местах?

Она попыталась убедить себя; ни все ли равно, где будут их тела после смерти; но это не помогло. В конце концов, она совсем сникла. Даже не зная причины… Разумом Аселла понимала, что, скорее всего, есть какие-то обстоятельства. Но все равно; вдруг захотелось плакать.

— Давай…

Она быстро заморгала, услышав его нерешительный голос. Затем незаметно вытерла предательскую влагу в уголках глаз.

Но он все же заметил:

— Давай-ка присядем и поговорим.

Рядом стояла скамейка, на которой легко могли разместиться несколько человек.

Место было очень тихим; деревья закрывали скамью своими ветвями со всех сторон. Он достал платок, расстелил его, усадил свою жену, затем присел рядом. На какое-то время между ними воцарилось молчание, которое никто не решался нарушить.

В темноте Аселла стиснула руки, еще ниже опустив голову; Каликс, который уже был знаком с некоторыми ее привычками, заметив, что таким образом она пытается скрыть выражение своего лица, накрыл ее поникшие руки своей большой ладонью и глубоко вздохнул:

— С чего бы начать? – наконец раздался его тяжелый голос. – По началу… Я никак не мог этого понять. Все Бенвито, кто бы они ни были, являются ужасными собственниками. Я искренне считал, что все мои предки, которые пострадали от того, что не могли контролировать свои жадные инстинкты, были глупцами. А если говорить об одержимости сменявших друг друга Великих Князей своими женами, это было просто чем-то невообразимым. Времена сменяли друг друга, и поводы были разные; но не было ни одного Великого Князя, который бы не воспользовался секретной комнатой. Только после неоднократного подтверждения того, что она поймана, приручена и полностью принадлежит ему, князь позволял своей избраннице выйти.

Но на этом все не заканчивалось. Даже если их повседневная жизнь и проходила нормально, глава рода Бенвито был беспощаден, если видел хоть намек на неповиновение или подозревал попытку бегства. И секретная комната открывалась снова.

Некоторые княгини, не в силах такого вынести, даже пытались покончить с собой, но это был бессмысленный бунт. Великие Князья крепко держали в руках все нити и знали все слабости своей жены. Они без колебаний угрожали расправой семье своей избранницы, ее близким друзьям и всем людям, которых она ценила. В конце концов, эрцгерцог мог успокоиться, только убедившись, что полностью сломал ей крылья и что она больше не может даже самостоятельно дышать. Это и было началом катастрофы.

Все Великие Княгини умирали раньше своих мужей. Причины смерти были разными, но что там точно произошло, не знал никто, кроме самого Великого Князя. Бенвито, потерявшие своих жен, больше никогда не женились. И вот что странно. Все как один хоронили жен подальше от себя, словно пытаясь освободить от своей душной опеки хотя бы после смерти. Как если бы это был последний подарок Великого Князя своей любимой.

Моя мать тоже родила меня в секретной комнате. Она ушла из жизни, оставив после себя младенца, который даже не мог толком увидеть ее лица. Мой отец поместил свою умершую жену в стеклянный гроб с оберегающим заклинанием и некоторое время оставался рядом с ней. Даже похороны отложили. И все ждали и ждали. А он все сидел рядом с гробом, умоляя ее открыть глаза; безумец все еще надеялся, что мертвенно-бледная кожа порозовеет и его жена снова сможет дышать.

Так прошел целый месяц; прежде чем он смог смириться с ее утратой. Единственный человек, которого князь так жаждал, покинул его навсегда. И все, что у него осталось — это маленький сын, родившийся в результате ее смерти. В порыве гнева Великий Князь несколько раз пытался придушить новорожденного младенца. Но в конце концов, так и не смог этого сделать. Потому как это был единственный след, оставленный его женой. … Думаю, он обещал выпустить ее из секретной комнаты, когда она родит.

Каликс замолчал. И снова над ними нависло тягостное молчание.

Лишь однажды Каликс видел истинные чувства своего отца. В тот день, по всей видимости, Великий Князь выпил слишком много.

Внезапно пьяный мужчина рухнул на колени перед портретом, висевшим на стене, и зарыдал; стянул белую ткань, что закрывала портрет, и та лежала на полу безмолвным свидетелем бесконечного горя. Каликс хорошо запомнил его отчаянный вопль, больше похожий на вой умирающего животного. В тот день Каликсу исполнилось десять лет.

Сколько раз он задавался вопросом и никогда не мог понять. Слепое желание обладать его матерью, доходившее до одержимости, и бесконечная ненависть к ее ребенку. Князь настолько ненавидел собственного сына, что даже ни разу не прикоснулся к нему.

— … Каликс.

Он опустил свои длинные ресницы. В потемневших глазах сейчас читалась какая-то странная покорность. Всего минуту назад он решился раскрыть свои секреты; но только сейчас осознал, что сам делал тоже самое.

Он вспомнил свой гнев, когда Аселла сбежала от него. Вспомнил то отчаянное чувство потери, будто кровь в его жилах понеслась в обратном направлении, а сердце застыло, как кусок льда.

Несмотря на его хвастовство, его высокомерие по отношению к своим одержимым предкам и былую уверенность, что он никогда не испытает подобного. Его захлестнула волна таких сильных эмоций, что он схватил ее и запер, пресекая любые попытки уйти. Он использовал ее слабость, угрожая безопасности младшей сестры; сделал так, чтобы она никогда больше не смогла восстать.

Он до сих пор хорошо помнил ту безумную радость, которую испытал, когда перенес спящую жену в секретную комнату, наблюдая за ней, как за пойманной птицей.

Если бы тогда не прислушался к мольбам. Если проигнорировал ее страх быть запертой в том месте. Это стало бы роковой ошибкой, в результате которой сейчас между нами была бы непреодолимая пропасть.

Или же… Даже сейчас князь не был уверен, что она не сбежит. Теперь он легко мог узнавать эти одержимые эмоции, которые поднимались где-то в самых темных закоулках его сердца.

Только теперь он окончательно понял. Источник бесконечного стремления к могуществу всех предыдущих князей, которые были должны иметь все. Даже если это означало безжалостное истребление всех своих соперников.

Тревога и страх.

Страх потерять то, чем он отчаянно хотел обладать, всегда выливался в одну и ту же трагедию.

И я… Я точно такой же. Еще бы немного… Если бы она не сдалась… Тогда… что я мог сделать? Я даже не знаю, на что был способен в подобном случае.

— Моя мать никогда меня не желала, — глухо произнес он.

Аселла удивленно посмотрела на своего мужа:

— Но как… Почему ты так думаешь?

Каликс ненадолго замолчал, затем медленно разжал губы:

— Моя мать была принцессой соседней страны, которую мой отец разрушил до основания.

Услышав такое, Аселла потрясенно прикрыла рот руками.

— Она была единственной, кто остался в живых, — горько улыбнулся Каликс, словно насмехаясь над собственным происхождением. – Кажется, ее должны были посвятить храму и с юных лет воспитывали как будущую жрицу. О том, что она тоже особа из королевской семьи, стало известно только спустя несколько дней после падения Дворца. К тому времени каждый член королевского рода уже был казнен. Но мой отец так и не решился убить эту женщину.

Когда стало известно, что она укрылась в храме. Он силой забрал ее, затем привез в Империю и взял в жены; скрыв от общества ее настоящее происхождение и, получив на это официальное одобрение Императора.

— Но как такое возможно?

— Все возможно, если ты соучастник заговора.

Аселла в шоке распахнула глаза.

— Всем известно, что Фернандо изначально не был наследным принцем; мой отец оказал ему большую помощь в борьбе за трон, а после долгое время служил мечом Императорской семьи.

Только Фернандо и бывший Великий Князь знали обо всех условиях этой сделки.

— Но тогда. Для бывшей Великой Княгини…

— Все верно. Стать женой врага, который уничтожил твою семью и разрушил твою страну. Против воли…

— … …?

— Должно быть, это ужасно - носить под сердцем ребенка от человека, которого она боялась и ненавидела… — Каликс какое-то время смотрел на жену, не в силах продолжить говорить.

Синие глаза потрясенно дрожали.

Что, если ее ожидает подобная участь? Когда моя грязная кровь вновь переполниться безумной демонической жаждой; что будет тогда…

— В обществе все, конечно же, знали, что Великие Княгини Бенвито живут тихой тенью под властью своих мужей. Но что все настолько ужасно. Не знал никто, – Его губы гротескно скривились, как если бы он презирал сам себя.

Если возможно, он бы хотел сохранить все это в тайне до конца своей жизни. Но даже это было для него роскошью.

— Может быть, это правда, что я проклят? Что я родился только потому, что сожрал собственную мать.

— Нет. Это не так! Такого просто не может быть…

Когда она поспешила возразить, Каликс не выдержал и закрыл глаза; вдруг стало так больно, как будто кто-то схватил его сердце и вывернул наизнанку; стало ясно, как день. Все на свете имеет свою цену. И могущество демонической крови тоже.

Контракт, что заключил его далекий предок с демоном: не кипящее в крови безумие; это также не принцы, что были жертвенными носителями атавистических генов, как и он сам; не безумные галлюцинации.

Невероятная власть и богатство. Какая от этого польза? Если я никогда не смогу завоевать сердце человека, которого действительно люблю.

И условия этого контракта останутся неизменными, как и законы мироздания. Как бы я не пытался бороться. Рано или поздно жестокая судьба вернет все на свои места.