Глава 18

[[Пользователь: Хан Каин (Мудрость)

День: 6

Текущее местоположение: Этаж 1, Номер 102 (Проклятая комната — Дом ужасов)

Совет Мудреца: 3]]

Собор оказался чище, чем я ожидал. Дворецкий говорил, что он полуразрушен, но, возможно, это только по меркам их вылизанного особняка? С такими размерами хватило бы и полдня уборки, чтобы провести здесь службу.

Следуя за дворецким через алтарь к задней двери, мы увидели лодку и озеро. Из-за шторма уровень воды в озере резко поднялся, и волны бились почти о самый порог. В результате лодку прибило так близко, что она практически билась о задний вход.

Разумеется, состояние лодки было плачевным. Оставленная на произвол судьбы в разгар бури, она была вся в грязи — видимо, ее швыряло о берег, пока вода прибывала.

— Вид не самый презентабельный... но, по крайней мере, она должна быть на ходу.

— На всякий случай — вы ведь умеете управлять лодкой, дворецкий?

— Конечно, молодая леди. Однако эта лодка, похоже, не в том состоянии, чтобы использовать ее немедленно.

Дворецкий спокойно указал рукой на корпус. Видимо, при резком подъеме воды она на что-то напоролась — внутрь просачивалась вода. Пока что она лишь медленно капала, но пробоина явно требовала ремонта.

— В особняке есть инструменты. Если мы принесем их и залатаем дыру, на ней вполне можно будет пересечь озеро. Мотор должен быть в порядке.

Мы с Ынсоль-нуной обменялись взглядами, и она кивнула в знак согласия.

— Кхе-кхе... Апчхи!

— Вы в порядке? Вы слишком долго пробыли под дождем и ветром.

— Я в норме. Не беспокойтесь обо мне — можете возвращаться.

— Нет, думаю, будет лучше, если вы сначала немного согреетесь. Путь до особняка неблизкий. Позвольте мне принести обогреватель.

Когда дворецкий ушел за обогревателем, предложив нам немного передохнуть, мы слегка расслабились и рассредоточились по длинным церковным скамьям.

Клатс, клатс —

Скри-и-ип —

Жуткий звук. Подавив неприятное чувство, я поднял голову и увидел, как дверь в дальнем конце медленно приоткрылась.

— Интересно... что это за комната?

— Наверное, келья священника.

Подозрительно. Дворецкий оставил нас одних, настояв на отдыхе, хотя мы говорили, что в порядке. И теперь дверь распахивается сама собой, будто по команде.

— Он буквально приглашает нас обыскать это место.

— Я пойду проверю.

— Давай вместе. Будет проще, если один будет светить.

— Нет, хён, тебе лучше остаться с нуной. Как ни крути... дворецкий скоро вернется.

Дворецкий. С самого первого дня Джин Чхоль-хён предупреждал нас быть начеку, едва увидев его, — говорил, что это опасный человек. Когда я напомнил, что нам нужно быть готовыми к его возвращению, Джин Чхоль-хён вроде как согласился и сел обратно.

Конечно, я помнил о дворецком, но... В опасные места — по одному. Даже если умирать, то по одному. Как нельзя класть все яйца в одну корзину, так и нам нельзя было соваться в подозрительное место всей толпой.

Держа лампу в одной руке, я вошел в комнату. Полусгнивший стол. Повсюду разбросаны документы. Я бегло просмотрел их — в основном это были просто переписанные отрывки из Библии. Возможно, их использовали во время служб, или священник выписывал стихи, которые его тронули.

Я порылся в бумагах, разодрал — прошу прощения — полурассыпавшуюся Библию и постучал по трухлявому столу. Как раз когда я поглядывал на дверь, гадая, не вернется ли скоро дворецкий, я наткнулся на первый необычный документ.

Бумаги, связанные с судебным иском между собором и особняком. Суть иска совпадала с тем, что дворецкий рассказывал нам вчера. Каждая сторона приводила свои довыды, претендуя на владение собором и окрестными землями. Покопавшись тщательнее, я начал находить письма, которыми они обменивались.

Сначала переписка начиналась с вежливых обращений типа «Многоуважаемому пастору» и «Благочестивому верующему Ли Се Хёну» — так я узнал имя дедушки — тон был учтивым. Но в какой-то момент слова стали резкими. Средние письма было трудно понять — куча юридических терминов и аргументов, но одна вещь бросалась в глаза.

Обращения друг к другу в итоге скатились до «помешанного на деньгах гнилого пастора» и «сатанинского отродья, впавшего в нечестивую ересь».

Помешанный на деньгах. До этого момента всё укладывалось в рамки «обычных» оскорблений при дележке земли.

«Нечестивая ересь». Это уже не казалось обычным ругательством. Особенно в ситуации, когда оккультные феномены происходят на каждом шагу — мимо такой фразы я просто не мог пройти.

Нужно присмотреться к дедушке. Придя к такому предварительному выводу и не найдя больше ничего примечательного, я вышел из комнаты. Дворецкий всё еще не вернулся, и я видел, как хён и нуна дрожат от холода.

— Он до сих пор не пришел? Сказал же, что принесет обогреватель...

— И не говори. Где он его рожает вообще...? Прошло уже больше получаса, почти час.

— Этот старый хрыч определенно хочет нас тут угробить. Я же говорил, что этот сукин сын —

— Ты можешь просто помолчать? Умоляю.

Слова нуны всплыли в памяти: «Джин Чхоль сам не свой». Я начинал понимать. Этот хён определенно не мог совладать с эмоциями после смерти Елены...

Прошло еще больше десяти минут, прежде чем дворецкий наконец вернулся. Обогреватель был у него в руках, но к этому моменту ни у кого из нас не было ни малейшего желания задерживаться в этом мрачном соборе и греться. Так что, несмотря на принесенный прибор, как только дворецкий пришел, мы сразу двинулись к особняку.

Дворецкий не возражал и пошел следом. Как будто обогрев наших тел никогда и не был его истинной целью.

Добравшись до особняка, мы наконец-то все вместе отдохнули и как следует согрелись. Поскольку все переживали друг за друга, Пак Сын Ёп и Ю Сонги, оставшиеся в доме, вышли нам навстречу с обеспокоенными лицами — даже Ари прибежала в волнении, и вскоре закипела суета: грели воду, готовили ванну.

Быстро поужинав после такого же поспешного обеда, мы привели в действие план, созревший по дороге из собора.

— Дворецкий, дай мне ключ от кабинета.

— Прошу прощения?

— Ключ от кабинета. Я хочу кое-что проверить.

— Ах, молодая леди. Как я уже говорил Пак Сын Ёпу, старший глава строго наказал никому не входить в кабинет. Видите ли... там много юридических и финансовых документов —

— Тогда позвони дедушке, дворецкий.

— Молодая леди...

— Мне нужно осмотреть кабинет. В этом особняке с самого начала творится какая-то чертовщина, не так ли? Кто знает? Может, дедушка что-то там скрывает. Так что просто принеси ключ. Сейчас же.

— Нуна, как ни крути, хозяин дома просил не входить... Не слишком ли ты внезапно завелась?

— А ты прикрой рот на минуту. Этот так называемый «хозяин» бросил нас здесь без всякой связи, даже если кто-то умрет — если мы продолжим его слушаться, получим еще два трупа.

Разыграв небольшую перепалку, я обернулся и увидел, что все смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Я боялся, что наша игра будет слишком очевидной, но, видимо, я справился лучше, чем ожидал. Или, может, страх усилился из-за того, что мы начали ссориться в этой и без того жуткой, гнетущей атмосфере. Даже Джин Чхоль-хён смотрел на меня испуганными глазами, и так как объясняться сейчас было неловко, я просто молча сел.

Как ни странно, благодаря отличной реакции окружающих, подозрений мы, похоже, не вызвали.

— Ли Ынсоль

Кабинет был на удивление аккуратным и обычным. И именно это для Ли Ынсоль было самым подозрительным. Начиная со смерти Елены, особняк словно сошел с ума. В зеркалах я издевалась над собой; часы с кукушкой взрывались каждый час; куклы проявляли всё больший интерес к людям. Да что там далеко ходить — буквально этим вечером, когда мы наспех перекусывали сэндвичами с кофе, я поймала «чашку на ножках», которая пыталась сама вылить на себя кипяток.

И при этом кабинет... будто полностью отрезан от атмосферы дома. Здесь было слишком уютно.

Я замерла, обдумывая информацию, которую дал Каин. «Дедушка» впал в нечестивую ересь. Это определенно важная зацепка. Со вчерашнего дня дворецкий упорно тащил нас в собор и в итоге добился своего — заставил пробыть там целый час. Он явно хотел, чтобы мы что-то нашли. Если то, что мы нашли, — это ересь дедушки, значит... в этом кабинете тоже должно быть что-то связанное с этим.

Я обыскала всё вокруг. Открывала каждую книгу, проверяла каждый ящик стола.

Почему «я»?

Этот вопрос не давал мне покоя с тех пор, как события в особняке начали накаляться. Елена говорила в машине, что нынешняя ситуация похожа на какую-то пьесу. Нам распределили роли, так сказать. В этом «Доме ужасов» самая важная роль, как ни крути, была моей. Остальные, если подумать, оказались в особняке только потому, что были друзьями Ли Ынсоль по университету. Я была племянницей владельца и в то же время могла командовать подозрительными слугами. Очевидно, мне досталась главная роль.

Но почему мне? Что во мне такого особенного по сравнению с другими? Наследница чеболей? Здесь я не могу тратить деньги со счета, так что это не имеет смысла. Неплохая голова на плечах? Каин тоже не промах, я бы даже наняла его к себе, если мы выберемся.

Я... знала довольно много иностранных языков.

Когда я коснулась неприметного зазора между вторым и третьим ящиками стола, мои пальцы зацепились за плотный конверт. Внутри были вперемешку документы на разных языках. Испанский, французский, немецкий, английский и другие. Отличались не только языки — почерк, формат, бумага были совершенно разными. Казалось, обрывки информации собирали по всему миру. И все они описывали «один-единственный предмет».

В тот миг, когда я дочитала последнюю строчку четвертого документа, я всё поняла. Я готовилась к этому — но не смогла сдержать дрожь.

Теперь пришло время для моей жертвы.