Прошёл год с тех пор, как я стал придворным магом.

За это время многое изменилось.

Я уже не был тем дрожащим подростком, которого кое-как выбрали из толпы.

Теперь у меня были покои во дворце, обязанности при дворе, и самое главное — друзья среди тех, кто когда-то был моими соперниками на экзамене.

С тех пор я стал лучше узнавать Садоса и Айри.

Садос оказался настоящей загадкой.

Он… не маг. Совсем.

В его теле нет ни капли магической энергии.

Он сам говорил об этом просто и спокойно, как будто это ничего не значит.

А ведь на экзамене он сумел победить магов — и Фланка, и Седрика.

Как?

Он не рассказывал. Лишь сказал однажды:

— Не обязательно быть магом, чтобы сражаться с магами. Главное — знать, когда ударить.

Он был воином, настоящим. Топор у него был древний, покрытый царапинами, и, кажется, сам он прошёл путь солдата в десятке армий.

В нём не было магии — но было чутьё, опыт, интуиция.

И, кажется, что-то ещё.

Хару он, правда, победить не смог.

Та девочка в готическом платье оказалась неприступной крепостью.

Она не подпустила его ни на шаг.

Её магия ветра, тьмы и молчаливая аура — держали врагов на расстоянии.

А Садосу нечего было противопоставить, если он не мог даже подойти близко.

Айри, в отличие от нас, была другого уровня.

Во время экзамена, она победила Хару, нанеся быстрые и сильные удары с невероятной точностью.

Седрик тоже пал от её заклятий — она била быстро, агрессивно, но всегда хладнокровно.

Но вот Фланк…

Он оказался непробиваемым.

Даже для неё.

Тот бой мы не видели, но по слухам, он едва не сломал ей руку.

Айри, конечно, выстояла.

Но не победила.

И всё же, в этой тройке — я, Айри и Садос — мы стали командой.

Разными, как ветер, вода и камень.

Но... в этом и была наша сила.

Сегодня мы отправились с Императрицей на кладбище для знати.

Целью было посещение могилы Вольдмира, покойного правителя.

Кладбище знати находилось за чертой столицы, окружённое тенистыми деревьями и старинными мраморными арками.

В центре его — каменный склеп, куда нас и повела Астраня.

Могила Вольдмира.

Всё вокруг — слишком богато, слишком нарочито.

Золото по резьбе, чёрный мрамор, стеклянные фрески.

Место, кричащее: “здесь лежит Император.”

Я глянул на Астраню. Она молчала, опустив глаза.

Ей всего двадцать.

А Вольдмиру, когда он умер, было семьдесят три.

Разница в возрасте колоссальная.

Не брак — приговор.

Она не рассказывала об этом вслух, но мы уже знали.

Её прошлое… жестокое и несправедливое.

Родом она из деревни, недалеко от столицы.

Когда ей было пятнадцать, её похитили.

Простые бандиты. За выкуп.

Но никто…

Никто даже не пришёл за ней.

Ни родители. Ни соседи. Ни купцы, что часто наведывались в ту деревню.

Никому она не была нужна.

Столичная стража нашла её случайно — во время рейда.

Бандитов перебили, Астраню — забрали.

Привезли в столицу.

И там — её увидел Император.

И там— он решил, что она станет его женой.

Без выбора.

Без слов.

Без любви.

Она прожила с ним четыре года.

Четыре долгих, глухих, роскошных года.

А потом — Вольдмира убили.

Попытка похищения. Стрелок с аэрганом.

Провал. Кровь. Пустой трон.

С тех пор — уже год, как Астраня — Императрица.

Но, как она однажды сказала:

— Это не моя власть. Это… просто продолжение того, что я никогда не выбирала.

Сегодня, стоя у гробницы, она смотрела на каменную плиту, и… ничего не говорила.

Не плакала. Не молилась. Не склоняла головы.

Только стояла. Она его не любила, но всеравно пришла наведать его. Почему?

И я впервые понял, какая тяжесть лежит на её плечах.

Снаружи — роскошь, мантия, трон.

А внутри…

Одиночество, сталь и пепел.

Мы уже собирались уходить.

Астраня развернулась первой, но не сделала и пары шагов, как Садос остановился и хрипло сказал:

— Не меньше десятка. Следят.

Он не смотрел по сторонам, не хватался за оружие — просто стоял.

Как зверь, что почувствовал запах крови до того, как она прольётся.

Мы тут же напряглись.

Рука сама потянулась к топору, магия — закипела в крови.

— Готовьтесь. Сюда случайно никто не приходит просто так.

Прошептал я, глядя в лес, словно в чернильное море.

Их атака была мгновенной.

Из чащи громко свистнули тетивы, и небо заполнили стрелы, пущенные навесом.

Десятки чёрных линий, летящих на нас.

Я поднял руку, и вспышкой Чёрного Огня сжёг большую часть стрел в воздухе.

Их обломки осыпались искрами на траву.

Но не все.

Через секунду, из клубов дыма, как тени — полетели ещё стрелы. Больше. Быстрее.

Айри взмахнула рукой, и мощный порыв ветра отбросил нас всех в сторону, в укрытие за могильной плитой какого-то министра.

Секунда тишины.

А потом — голос Садоса, резкий, будто удар топора:

— Зелёнка! Со мной в атаку! Айри — прикрой госпожу!

"Зелёнка".

Он называл меня так из-за моих зелёных волос — как всегда, хмуро, с доброй усмешкой.

Я кивнул, уже чувствуя, как топор ложится в ладонь.

Он пульсировал. Он жаждал боя.

И Садос уже держал свой — огромный, могучий, древний.

Мы выскочили из-за укрытия.

Я — металлическими порывами топора и вспышками Чёрного Пламени сжигал и отклонял стрелы.

Садос…

Он был как живая крепость.

Несмотря на свою мускулистую тушу, он отбивал стрелы своим массивным топором,

так легко, как будто это был не топор, а веер из шелка.

Он вращал его так, что клинок пел в воздухе, рассекал всё — металл, дерево, звук.

Каждая стрела, что долетала до него — ломалась, отлетала, разбивалась.

Он не торопился.

Он шёл вперёд, как ледник.

А я — как буря рядом с ним.

Айри прикрывала нас.

С точностью и холодом хищной птицы.

Каждый раз, когда стрелы летели слишком близко, она поднимала руку —

и взрывной порыв ветра отбрасывал их в сторону или сбивал с траектории.

А мы с Садосом — рубили.

Это не было легко.

Они были обучены, вооружены, слажены.

Каждый удар мы наносили с риском, каждый шаг — сквозь смерть.

Но мы справлялись.

Один за другим, нападавшие падали —

вспышки крови, хруст костей, стальной звон топоров.

Я работал в паре с Садосом, чувствовал его рядом как часть себя.

И вот, остались только пятеро.

Пожилой мужчина с седыми волосами — возможно, главарь.

И ещё четверо, стоящих рядом с ним.

Они держали что-то странное в руках.

Медные трубки с резервуарами и рычагами.

Аэрганы.

Паровое стрелковое оружие.

То самое, с которого убили Вольдмира год назад.

Я понял это сразу — по свисту.

Глухой, пронзительный выхлоп сжатого воздуха при каждом выстреле.

После каждого — они вставляли новый патрон.

Быстро. Отточенно. Уверенно.

Мы были мишенями.

Я увидел, как Садос шагнул вперёд, словно закрывая собой небо.

Огромный топор в его руках вращался как щит, отбивая летящие пули.

Силой, скоростью и злостью он отражал каждую, что летела в меня, в Айри, в Астраню.

— Зелёнка! Сейчас!

Крикнул он — и я побежал.

Не думая. Не отвлекаясь.

Полностью полагаясь на Айри и Садоса.

Я врубился в врагов, как буря.

Первый — голова с плеч.

Второй — всплеск крови.

Третий — отчаянный взмах аэргана — но я быстрее.

Топор вспарывает ему грудь.

Я мельком глянул — Садос уже напал на четвёртого.

Оставался главарь.

Я бросился на него, чувствуя, как мышцы сжимаются, как ярость кипит в груди.

Замах — тяжёлый, точный, смертельный.

Топор летит, как последний приговор.

Но в тот момент, пространство вокруг нас взорвалось дымом.

Густой, серый, удушливый.

Я не видел ничего.

Топор прошёл сквозь дым — впустую.

Как?!

Как он успел активировать дымовую гранату?

Его руки были пусты! Я точно видел!

Я вышел из облака дыма, задыхаясь и оглядываясь.

И увидел — тот самый четвёртый, ещё живой, держал в руке вторую дымовую гранату.

Он кричал:

— Я не дам вам убить Дарт-Ра!

В ту же секунду топор Садоса рассёк воздух и отрубил ему голову.

Без лишних слов. Без сожаления.

Я обернулся.

Главарь бежал.

Ранен.

Кровь текла из правого глаза .

Он использовал какой-то крюк с гарпуном —

притягиваясь к ближайшим деревьям, уносился прочь по полю.

Это был он. Дарт-Р.

Тот самый.

Выживший.

Проклятый.

И теперь он потерял один из своих отрядов… и глаз.

Но остался жив.

— Дарт-Р...

Начала Айри, пока мы шли по мощёной улице столицы.

— Организатор компании Наёмных Работорговцев. Один из самых влиятельных, если не сказать — опасных.

— Родом он из Медной Империи. А это уже объясняет многое.

Я молча кивнул, вытирая кровь с рукава. Айри продолжила, понизив голос:

— У них там… особенная кровь.

Каждая монета — важнее чести.

Каждая сделка — важнее жизни.

Ты можешь спасти им жизнь — они тебе всё равно потом счет выставят. Более жадные и наглые, чем люди Торговой Империи.

Я хмыкнул.

— Звучит как худшее место на земле.

— Ага.

— Лучше с ними не связываться. Хотя... теперь уже поздно, да?

Она посмотрела на меня — взгляд усталый, но твёрдый.

Где-то вдалеке заиграли фанфары — кто-то из аристократов вернулся в город, или просто показуха.

Я же чувствовал только пульсирующую боль в плече и неполное удовлетворение.

Дарт-Р выжил.

И если он из той самой Медной Империи, то так просто он не остановится.

Когда мы вернулись во дворец, Астраню как будто прорвало. Она скинула плащ, резко села на ближайший тронный диван и зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Грудь её дрожала от рыданий, голос срывался, как у испуганного ребёнка.

— Я… я никогда не хотела быть императрицей!

Выкрикнула она, словно обвиняя небо.

— Никогда! Я просто хотела жить спокойно, изучать магию, гулять по садам… а теперь…

Она всхлипнула и зажала голову руками.

— А теперь на меня всё это обрушилось!

Айри сразу же кинулась к ней, села рядом и обняла.

— Нужно остановить войны… успокоить народ… решать бесконечные конфликты, слушать советы стариков, которые друг друга ненавидят!

Продолжала Астраня сквозь слёзы.

— Я… я просто не справляюсь…

Я стоял в стороне, не зная, что сказать. Садос нахмурился, будто не привык видеть правителей в таком состоянии.

— А теперь… теперь меня пытается похитить и сдать в рабство одна из самых опасных организаций этого континента!

Голос Астрани стал почти истеричным.

— Сегодня они пришли маленькой группой… но на Вольдмира … на него напала сотня солдат… и у него не было армии!

Она замолчала, вжавшись в Айри.

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Только капли её слёз падали на бархатный подлокотник. Я впервые видел императрицу такой — сломленной, уязвимой, живой.

Но именно в этом её состоянии вдруг появился странный свет. Уязвимость — это не слабость. Это честность.

И она нуждалась не в восхищении. Она нуждалась в нас.

Астраня наконец немного успокоилась. Её дыхание стало ровнее, и она отстранилась от Айри, вытирая заплаканные глаза. Голос у неё всё ещё дрожал, но теперь в нём чувствовалась не истерика, а усталость.

— Я… не хочу править.

Проговорила она почти шёпотом.

— Я же… как императрица… могу передать трон кому-то другому?

Айри застыла. Её глаза округлились, словно она не верила, что это действительно прозвучало.

— Что ты…

Начала она, но Астраня только посмотрела на неё с отчаянием.

— Скажи, могу ли я? По закону.

Айри вздохнула и проговорила с сомнением:

— По уставу Империи, ты можешь отречься. Но только в пользу… наследника, представителя верховной знати… или одного из придворных магов.

Астраня грустно усмехнулась:

— Наследника от вольдмира у меня нет, слава Великому Дьяволу. К верховной знати я не испытываю ни капли доверия. А маги…

Она бросила взгляд на нас.

— Так что решайте сами, кому из вас я передам власть.

Повисла тяжёлая тишина. В комнате как будто стало холоднее. Мы все переглянулись. Я чувствовал, как во мне что-то поднимается — желание, долг… страх. Я почти открыл рот, чтобы заговорить, но меня опередил хриплый голос Садоса:

— Я не могу.

Он опёрся на свой топор, словно чувствовал, как тяжелеет его спина.

— Я воевал всю жизнь, привык отдавать приказы только на поле боя. Да и стар я для такого дерьма.

Он усмехнулся, но глаза у него были серьёзные.

Айри чуть отвела взгляд, опустив руки:

— А я… я ещё слишком неопытна. Я могу быть советницей, воином, даже щитом… но не правителем.

Астраня кивнула. Она словно уже знала, кто остался.

И посмотрела прямо на меня.

— Ты.

Я замер. Хотел возразить — что я тоже не готов, что не был воспитан для трона, что во мне полно ярости и сомнений, но ничего не сказал.

Она поднялась. Подошла к стене, где стояло моё оружие, и взяла мой боевой топор. Его вес не смутил её — наоборот, казалось, он подчёркивал её решимость.

— Встань на колено.

Я подчинился. Не потому, что хотел власти. А потому что почувствовал — если я этого не сделаю, всё рухнет.

Она положила лезвие топора на моё левое плечо.

— За верность.

Затем на правое.

— За отвагу.

И, наконец, на середину груди.

— За народ.

Она сделала шаг назад.

— С этого момента — ты новый император Тёмной Долины!

В комнате вновь повисла тишина. Она была иной — не тяжёлой, как раньше, а… настороженной, наполненной ожиданием. Я встал с колена, всё ещё не веря в происходящее.

Мой взгляд скользнул по лицам остальных.

Садос кивнул мне коротко, как воин — воину. Без излишней церемонии, но с уважением, которое невозможно спутать ни с чем.

Айри же смотрела на меня иначе — будто впервые увидела во мне не просто соратника, не просто мага… а лидера. Она подошла чуть ближе, и тихо проговорила:

— Ты справишься. Ты выживал в том, где другие умирали.

Астраня же отступила к окну, будто сняв с себя цепи. Казалось, её плечи стали легче на целую жизнь. Но в глазах всё равно горела тревога — не за себя, уже нет… а за меня.

Я вытер ладонью лоб. На ней осталась испарина.

Я — император?

Меня никто не готовил к этому. Ни книги, ни учителя, ни предки. Всё, что я знал — это леса, сталь, магия, бой и дым костров.

Но с другой стороны — разве не этим была вся наша Империя?

Я посмотрел на свой топор, который всё ещё держала Астраня, и протянул руку.

— Дай мне его.

Она вложила мне топор в ладонь — и я почувствовал, как мир изменился.

Не оружие стало легче — это я стал тяжелее.

— Завтра.

Сказал я.

— Мы созовём совет. Я хочу знать, что происходит в каждом краю. Я хочу знать, на кого можно опереться… и кого нужно сломать.

Я чувствовал, как голос становится твёрже с каждым словом.

— Мы не просто переживём это время. Мы выживем. Мы будем опасны. И ни один работорговец… ни один маг, ни один вор в мантии… не решится снова поднять на нас руку.

Айри посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

Садос — уже уверенно.

Астраня… просто кивнула.

И впервые за всё время — ей стало легче дышать.

Я начал с главного — с того, что всегда недоставало народу: справедливости. Бюджет Империи был перераспределён. Теперь золото текло не только в столицу и карманы зажравшихся чиновников, а в отдалённые деревни и прибрежные города, куда раньше доходили лишь слухи о власти. Я проследил, чтобы каждый уголок нашей земли почувствовал, что Империя — это не только трон и законы, но и забота.

Я не собирался править в одиночку. Астраня, сбросившая с себя тяжесть короны, не исчезла из моей жизни. Я назначил её придворным магом — не по формальности, а по сути. Она знала слишком многое, чувствовала суть вещей. Теперь она стояла рядом, не над народом — а рядом со мной, подсказывая, как лучше принимать решения, что стоит отложить, а что нельзя медлить ни дня.

Мы работали по ночам, у каминов, склонившись над картами и письмами. Иногда спорили. Часто смеялись.

Я видел, как в ней гаснет страх — и появляется уверенность.

И вместе с этим — крепла и моя.