После рассказа Арте-Миса я наконец-то осознал, насколько жалким было поражение Медной Империи. Она считалась самой мощной державой, но пал перед Торговой Империей — слабейшей из всех!

Если бы много лет назад меня не попытались казнить, если бы я остался… Я мог бы поднять Медную Империю на невероятный уровень. Я мог бы сделать её непобедимой. Но этот упрямый император сам выбрал свою судьбу.

Тишину прервал новый голос. Асира.

Она была младшей среди нас, худенькая, нервная. Её руки дрожали, когда она начала говорить.

-Солнце стояло в зените, когда началось вторжение.

Я только-только закончила военный университет и приняла свою пятую смену патрулирования столицы. Обычный день. Обычная рутина. Я помогла разнять небольшую ссору на рынке — кто-то кого-то обсчитал, кто-то обозлился. Я уже собиралась идти дальше, когда что-то заставило меня остановиться.

Сначала я услышала гул. Низкий, вибрирующий, словно сам воздух дрожал. Потом рынок накрыла тень.

Я медленно подняла голову.

Дирижабли. Сотни. Они закрыли небо, перекрыв солнечный свет.

— Это... Это мирные?

Пробормотал кто-то.

Но уже через секунду все поняли — нет.

— В укрытия! Быстро!

Крик военного перерос в панику. Люди бросались в стороны, кто-то падал, его тут же затаптывали. В этом хаосе я заметила ребёнка. Совсем маленького, лет пяти, он стоял на месте и не двигался, широко распахнув глаза. Он был один.

Я не раздумывала. Подхватила его на руки и побежала.

Ближайшее укрытие — старая башня.

Мы ворвались внутрь, я захлопнула тяжёлую дверь. И в тот же миг я услышала новый крик. Не от страха. От боли.

Я бросилась к окну.

Чёрный огонь падал с неба.

Он поглощал улицы, здания, людей. Те, кто не успел добежать до укрытий, застывали посреди улицы, охваченные этим адским пламенем. Их тела не сгорали — они словно превращались в пепельные статуи, оставаясь в позах бегства, крика, попытки защитить себя.

На стенах города уже шла борьба. Наши алхимики — самые сильные из нас — метали в дирижабли каменные снаряды, создаваемые алхимией. Те, кто не мог бить врагов на такой высоте, придумали другой способ.

Группы по шесть человек использовали амулеты алхимии воздуха, подбрасывая троих выше, затем ещё выше — и на самой верхушке этой живой пирамиды был один воин, который, падая, наносил удар каменным снврядом.

Я впервые видела, чтобы люди так сражались. Это была гениальная идея.

Но дирижаблей было слишком много.

Вскоре они начали бомбардировку. Огромные ядра, способные разрушать дома в одно мгновение, полетели с неба.

Я знала, что не смогу помочь в бою, но не могла просто стоять.

Мы сбили два дирижабля.

Всего два.

Из сотни.

Весь город горел.

И тогда вражеские солдаты спустились вниз.

Я до сих пор помню их силуэты на фоне пламени.

Их доспехи были не такими, как у медников. Они не работали на паротехнике. Они были чуждые. Непонятные.

Я сражалась.

Я видела, как другие падали.

Я помню, как их командир пронзил мечом командира нашего отряда, даже не замедлив шага.

Я помню, как алхимики сражались до последнего — но врагов было слишком много.

Я помню, как я бежала.

Я не хотела бежать.

Но я бежала.

— Когда я вернулась в столицу, там почти никого не осталось.

Закончила она, глядя в огонь.

— Прошло уже несколько дней. А мне всё ещё казалось, что в небе висят дирижабли.

— В других городах было так же?

Спросил кто-то.

Она кивнула.

— Да. Говорят, что выжили лишь единицы. Даже меньше, чем каждый сотый. Может, меньше.

Повисла тишина.

— Император?

Раздался вопрос мой голос.

— Выжил.

Она вздохнула.

— Он и элита сбежали в первые часы атаки.

Все посмотрели на девушку.

— Он нас бросил.

Она, кажется не знала, что сказать.

Где-то вдалеке шумело море. Огонь костра потрескивал.

Я чувствовал пустоту.