— Ты ужасен, Това-кун!

В её глазах стояли слезы, и она крепко сжимала свой контроллер. Затем с грустью посмотрела на сцену перед ней.

На экране телевизора персонаж (Пинку-чан), с которым всё было в порядке ещё несколько секунд назад, судорожно дымился.

— Я сильно старалась, чтобы зайти так далеко...

— Мне жаль. Но я не могу остановиться.

— Пинку-чан...

Мы играем в игру, известную как «Игра на разрушение дружбы». Главный её слоган: «Что бы ни случилось, не держи зла. Сможешь ли?»

У меня были подозрения, но, будучи в основном одиночным игроком, я не мог понять, почему это игра – «разрушающая дружбу». Это была обычная игра, где вы собирали предметы, улучшали их и сражались ими.

Суть в том, что она глючит, когда в неё играют несколько игроков.

Приведу несколько примеров. Предметы, мгновенно убивающие вас, если вы их подбираете. Слабая «прочность» персонажей. Глюки, за которым следуют какие-либо происшествия... И так далее.

Глупая игра, в которой появляется множество багов сразу, как только в неё заходит больше одного человека.

Тяжело видеть, как красивый и милый персонаж, выращенный с заботой, умирает. И то, как она умерла, слишком реалистично... Выключив игровую приставку, я повернул голову в сторону Богини. Мне невыносимо видеть, как она вытирает слезы платком в руке.

— Именно поэтому я и говорил тебя не играть в неё...

— Э-эм, я не могла сдержать своё любопытство...

— Ну, эта игра специально так устроена, так что не нужно расстраиваться.

— Это верно... Но я буду стараться жить ради мертвой Пинку-чан.

— Ох. Что ж, удачи тебе.

— Отлично!

Богиня положила руку на грудь и воодушевилась. Я и подумать не мог, что она будет настолько эмоциональна от такой игры... Будь это какая-нибудь «депрессивная» игра, всё было бы очень плохо. В следующий раз следует тщательно выбирать игру, в которую Рин будет играть.

Я вздохнул, когда она сложила руки перед телевизором.

//некоторое время спустя//

Закончив играть, мы решили пойти в магазин за едой. Она хотела купить что-то ещё, и было бы неправильно оставлять всё на Рин, поэтому мне пришлось пойти с ней, чтобы нести её пакеты.

Рин всё так же оставалась в моей футболке... В повседневной одежде она выглядела лучше меня. Что ж, такая разница в образах неизбежна.

— Кажется, начинается дождь.

— Внезапно стало темно, так что, может быть, это просто мимолетный ливень?

— Надеюсь, ты прав...

Мы с Рин стояли под карнизом закрытого магазина и смотрели на внезапно потемневшее небо. В отличие от меня, в замешательстве смотревшего на небо, взгляд Рин проявлял тревогу и беспокойство.

Точечно капавший дождь, внезапно сменил направление и хлынул вниз как водопад. Если бы мы не укрылись от дождя раньше, то промокли бы насквозь. Словно разрывая темные тучи пополам, на небе появился луч света. А чуть позже раздался низкий грохот.

Звук испугал нас, и мы закричали:

— Воу! —Няя!

Такой крик показался мне неуместным, и когда я посмотрел в сторону Рин, она спрятала лицо руками.

— Ты только что крикнула как кошка..?

— Ты не мог бы притвориться, что не слышал этого...

Богиня всё ещё прячет лицо, но её уши, которые она не смогла скрыть, были ярко-красными. Она также слегка дрожала, будто была чем-то серьезно напугана.

— Рин, возможно ли, что...

Снова раздался раскат грома. Тело Рин задрожало, она уткнулась мне в грудь и руками обхватила меня за спину. Мои мысли на мгновение остановились. Меня много раз обнимали, но никогда не прижимались так спереди. От Рин исходило тепло, а сердце бешено колотилось.

Я был взволнован, но сохранял спокойствие. Я окликнул Рин, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— ...Эм, Рин. Ты боишься... грома?

— Да...

Я не мог видеть выражение её лица, поскольку оно утопало в моей груди. Но она слабо призналась в своём страхе. Её стройное тело казалось меньше, чем обычно.

— Будучи... ребенком, я была... в лифте, когда из-за молнии отключилось электричество. Я оказалась в ловушке... С тех пор у меня всегда была слабость к грому и молниям...

— Неужели...

Рин дрожала и вздрагивала, выдавливая из себя голос. Психологические травмы, полученные в детстве, трудно преодолеть. Если не справиться с ними, то можно застрять в этой пучине до конца жизни. Вот почему она дрожала и была так напугана.

— Но это странно...

— Что именно?

— Когда я прижимаюсь к Това-куну и слушаю звук твоего сердца, я чувствую странное спокойствие...

— В-вот как...

Я нежно глажу Рин по голове, стараясь не смотреть на неё, пока она плачет у меня на груди. Я был напряжен, нервничал и чувствовал себя неловко. Я думал о том, чтобы сказать: «Это не очень хорошая идея, потому что мы ещё даже не встречаемся!». Если бы я это сделал, мне пришлось бы отстраниться.

Но...

Вы не можете бросить девушку в таком состоянии... Я не знаю, что должен делать в таких ситуациях, чтобы помочь ей. Я не могу сказать ничего умного, ничего милого или шептать ласковые слова. У меня нет достаточного жизненного опыта, чтобы сделать это.

Единственное, что я могу сделать, это попытаться успокоить плачущего ребенка. Это всё, что я могу придумать.

Итак...

— Можешь делать что хочешь, пока не успокоишься...

Я могу сказать это только в грубой и недружелюбной манере.

Рин посмеялась, уткнувшись в мою грудь. Я взглянул на неё, интересуясь её состоянием, и наши глаза встретились. Завораживающая улыбка, заставляющая сердца трепетать.

— В таком случае, я не удовлетворена, поэтому останусь тут навсегда.

— Д-дай мне передохнуть...

Я усмехнулся и посмотрел на небо с густыми облаками. Я мог слабо видеть свет, сияющий вдали. Дождь, вероятно, прекратится через некоторое время. Несмотря на скорое прекращение дождя, мы всё ещё оставались в таком положении.