Комната, освещенная маленькой лампочкой, была довольно тусклой. Привыкнув к темноте, мои глаза наконец смогли разглядеть несколько фигур, спящих в комнате.

Я понимаю что могу мешать, но поскольку Фудзи-сан спит рядом с Кеничи, я остался на месте.

Именно из-за них нам с Рин пришлось лечь в конце комнаты вместе.

Честно говоря, ситуация, в которой мы лежим рядом друг с другом, совсем не входила в мои планы.

Конечно, это была вина Кеничи, но...

Изначально я планировал предложить Рин комфортное спальное место, а сам ушел бы в коридор или в ванную.

Но она упрямо отказала, сказав: — Отсутствие хорошего сна очень вредит здоровью.

Расстояние между нами было маленьким, а также мы оба были одеты в легкую одежду, из-за чего я чувствовал нежное тепло, исходящее от Рин.

Кроме того, время года – лето.

Невыносимо жарко.

Ну, нет смысла жаловаться.

Такое случается, когда четыре человека спят вместе в такой маленькой комнате.

Я услышал милый зевок от Богини рядом со мной.

— Что насчет того, чтобы ложиться спать?

— Нет, всё в порядке. Хоть я и хочу спать, но я также хочу и поговорить с тобой кое о чём.

— Ах, понятно.

Я услышал ещё один восхитительный зевок.

С этим не стоит перебарщивать, но если вы школьник, то обычно, будучи взволнованным, говорите: — Я не усну до утра! — или что-то в этом роде.

Это тоже самое, что и не спать ночью во время школьной поездки, например.

Что ж, я бы мог комфортно спать даже в такой ситуации.

...Если только это не что-то вроде этого.

— Котонэ-чан и Като-сан заснули.

— Хах, и правда. „Давайте же! Будем разговаривать до самого утра!“. Не слишком ли это глупо, чтобы парень после таких слов заснул? После этого он сказал: „Я собираюсь немного подзарядиться, чтобы я мог говорить!“. В итоге так и уснул без задней мысли.

— Фуфу. Так и есть.

— Так, и...

— ...

Разговор утих, и в комнате воцарилась тишина.

— Хей, Рин... / —Това-кун...

Видимо, из-за невозможности вынести эту тишину, мы оба одновременно заговорили.

— Давай начнем с... тебя, Това-кун.

— Ах, нет, мне нечего сказать, так что можешь начинать.

— Вот как? Ну хорошо, поверю тебе на слово...

Рин легла и повернула своё тело так, чтобы смотреть на меня.

Расстояние между нами настолько мало, что можно было видеть, как меняются выражения на наших лицах.

Будь хоть немного светлее, она, вероятно, увидела бы как я покраснел.

Но я не знаю куда мне посмотреть.

Даже в темноте я не могу смотреть на неё так близко.

Попытавшись отвернуться, рука Рин хватает меня, будто приказывая смотреть на неё.

— Смотри людям в глаза, когда говоришь с ними.

— Ты слишком близко... Я нервничаю...

— Это часть процесса превращения Товы-куна в достойного человека.

— Ох, да, действительно помню что-то подобное...

— Так что давай поговорим, не отворачиваясь друг от друга.

— Х-хорошо...

Я смотрю в глаза Рин, но её поведение немного подозрительно.

Она пристально наблюдала за мной.

— Ладно... Тогда давай продолжим.

— Конечно. Во-первых, почему Това-кун такой равнодушный?

— Я не знаю!

Мой голос стал громче, и Рин приложила палец к губам, чтобы заглушить меня.

— Прости... Я правда не знаю. Это...

— Понятно... Тогда идем дальше, что ты думаешь о любви?

— Ох, это очень расплывчатый вопрос.

— Пожалуйста, ответь.

Я перевел дыхание, и, на мгновение сделав паузу, просто ответил: — Я думаю, что это довольно хлопотно. Ну, что-то в этом духе.

Наверняка Кеничи сказал бы: „Нет, это не так! Это замечательная вещь!“.

И я уверен, что Богиня сказала бы то же самое.

— Я тоже так думала.

От такого неожиданного ответа я растерялся. Рин рассмеялась как ребенок, которому удалось разыграть другого ребенка: — Хахах, это было неожиданно, правда?

— О, а я думал, что Богиня и её друзья – приверженцы романтики.

— Ну, не думаю, что это действительно так. Я тоже никогда не интересовалась романтикой до недавнего времени. Как и Тову-куна, меня очень удивляло, почему они уделяют так много внимания чему-то столь утомительному и непродуктивному.

— Ого, так значит, ты была довольно хладнокровной ко всему этому, удивительно.

— Да, была. У меня никогда не было ни с кем отношений, поэтому я, наверное, не имею права говорить о любви, но за мной ухаживали раньше...

Я видел только раз, как Рин кто-то признался в любви. Всё закончилось в долю секунды.

— Это доставляет много хлопот, верно?

— Да, это так. Бывали даже слишком настойчивые люди... Но теперь я немного понимаю, что они чувствуют.

— Правда? Ты сказала, что думала так. Выходит, что твоё мнение изменилось?

— Да. Я узнала, как это прекрасно – быть без ума от одного единственного человека.

Она улыбнулась и нежно взяла мою руку в свою. Я подумал, не вспотели ли у меня руки. Я начал думать о разных странных вещах, чтобы отвлечься... но это не сработало.

— Я не знала, что у меня есть такие чувства. Я не знала, что что-то может быть таким горьким и болезненным, но одновременно с этим, теплым и сияющим...

— Понятно... Наверное, я просто слишком горький, ну, знаешь, насчет любви.

— Может и так, но так забавно представлять себе счастье, которое может внезапно прийти посреди боли, разве нет?

— Думаю, что это всего лишь иллюзия.

— Возможно. Но никто не знает, действительно ли это так. Потому что эта иллюзия может превратиться в реальность.

— ...Возможно, так оно и есть.

Если вы продолжите заниматься чем-то, однажды это может окупиться.

— Кроме того, есть одна вещь, которую я поняла из разговора с тобой, Това-кун.

— Какая?

— Хмм. Может быть, ты понимаешь, о чем я, Това-кун?

Я ломал голову, но так ничего и не придумал. Всё, что я смог – неловко простонать: — Мгх.

— Ответ прост.

— М?

— Ты не такой равнодушный, как тебе кажется, Това-кун.

Эти слова охладили меня настолько, будто к груди приложили лед.

Но я должен сохранять спокойствие и собранность.

— Как я уже сказал ранее, я действительно не знаю. Слово «равнодушный» – это оценка другого человека, и поэтому я не могу судить сам.

Я сказал прямо.

— Ты говорил об этом раньше, верно, Това-кун? Я назвала любовь болью. Это чувство, которое не понимают люди, не знающие, что такое любовь.

— ...Да, наверное.

— Ты можешь поговорить со мной о...?

— Не выйдет. У меня никогда такого не было, поэтому...

Она грустно пробормотала: — Неужели... — и больше ничего не сказала.

Спустя 10 минут молчания, Рин прислонилась ко мне, обхватив руками.

— Когда-нибудь... Това-кун... Перестанет бояться...

Не договорив до конца, она вздохнула и начала сопеть. Я уверен, что для Рин, с её режимом сна, не спать в такое время – очень тяжело. Заметив, что она уснула, я облегченно вздохнул.

— Закончилась энергия на самом интересном месте, да? Хах.

Я усмехнулся и накрыл её одеялом, лежавшим у её ног.

— Спасибо, Това-кун...

Она сказала это слабо, будто находясь во сне.

Но у меня серьезные проблемы... Я не смогу сбежать от неё, даже если захочу.

Рин обхватила и прижалась к моим рукам, как к подушке. Она выглядела как ребенок, спящий с родителями, и эта её невинность была очаровательной.

Мне было очень трудно собраться с мыслями... А всё из-за мягкого ощущения, которого я никогда раньше не испытывал на своей руке.

— Проклятье... Ты действительно слишком беззащитна.

Я снова вздохнул. Я прекрасно всё понимаю, когда люди ведут себя так.

Подняв взгляд к потолку, я увидел слабо светящуюся лампочку.

Пожалуйста... Не давай мне надежду...

Я не мог заснуть из-за растерянности, потому что не понимал, как разобраться с этими неконтролируемыми эмоциями.