Глава 11 – Два Отражения

*Шурх…*

Открытие двери…

*…*

…провалилось.

Она заперта.

– Жена, ты спишь? – мигом после, спросил Сяо Чэ и его слова были достаточно тихими, чтобы в случае чего не разбудить.

Душа Ся Цин Юэ уже успела закрасться в пятки, а стоило ей услышать это обращение…

*Хруст…*

Сжимая одеяние, пальчики хрустнули. Отчаянно закутываясь в платье, девушка побледнела аки труп.

Вина… десятками тысяч кинжалов, она пронзила сердце, разорвав его в клочья.

– Неожиданно, но твои интересы мне безразличны… – заговорил Юн Фэй своим обычным, слегка унылым, голосом:

– …не полностью, – наблюдая как дрожат плечи Ся Цин Юэ, он сказал:

– Этот калека нас не слышит, – в прожжённом равнодушии, его не волновала щепетильность ситуации и термин «калека» использовался без уничижительного подтекста… просто объективное наименование.

– Впрочем, если тебе есть что ему сказать… можешь сделать это сейчас, – стоя около двери, Юн Фэй чувствовал присутствие Сяо Чэ прямо у себя за спиной.

«…» – от его слов, дрожь Ся Цин Юэ нисколько не уменьшилась и вся бледная, она опустила голову еще сильнее, чуть ли не сгибаясь пополам.

Абсолютное блаженство вырезано в памяти.

Проведённая с этим мужчиной ночь…

Лишенная невинности, она познала его мужскую суть…

Совершенно неизвестная природа, отличная от женской…

В идеальном сочетании, они слились воедино…

Чувства объединились в одни на двоих…

Весь мир исчез за ненадобностью…

Там были только они вдвоём…

Испытанное удовольствие просто нельзя передать.

Но в ясности ума, удовольствие обратилось унижением!

За ночь, её гордость как женщины была опущена до уровня вульгарной шутки.

В конце концов…

Целомудрие это добродетель, что превосходит всё – собственная чистота бесценна для неё. Она была краеугольным камнем, на котором держалась вся жизнь.

И на этой кровати, её достоинство…

…развалилось в щепки.

*Кап… кап…*

Ся Цин Юэ дрожала, слёзы вновь беззвучно покатились вниз. Её скрытое длинными локонами личико прижалось к коленям, пока руки дёргано подняли платье повыше, накрыв голову… она целиком спряталась под одеянием.

*Кап… кап…*

Девственное тело испорчено…

Невинная душа развращена…

Её… насквозь пропитали скверной…

Такое отвратительное состояние…

Здесь нет места чистоте…

*Кап… кап…*

И теперь эта мерзость… часть неё?

*Кап… кап…*

Почему она должна быть погруженной в грязь?..

Смерть…

Где было это высшее благо?

*Кап… кап…*

Однако...

*Кап… кап…*

Она даже воспротивиться не может...

Этот злой человек...

Он обесчестил её, обрек на участь…

…печи?

*...*

Вдруг Юн Фэй заметил, как Ся Цин Юэ встрепенулась всем телом и под одеянием было видно, как её голова отстранилась от коленок.

Её дрожь... медленно сходила на нет.

*Кап… кап…*

Лишь слёзы беззвучно падали…

– Подожди… снаружи, – голос приглушён, но совсем несбивчив… И ровный как струна, в нём не было эмоциональных нот.

«…» – аметистовые глаза были неподвижны, словно безмолвный океан.

Два слова, с паузой между ними, несли обыденный смысл, но сам голосок мелодичнее и красивее всех звуков на свете.

…

«Правда спит?» – за дверью, Сяо Чэ подозрительно щурился, он находил это странным.

Хотя была еще самая рань, вряд ли эта ледяная красавица любит много спать.

– Подожди снаружи.

Сяо Чэ мигом приободрился и навострив уши, отвернулся от двери:

– Ох, Цин Юэ, жена моя, ты не успела привести себя в порядок после сна? Естественно, я могу подождать!.. Однако если подумать… – ухмыльнувшись, он посетовал:

– …это очень печально. Мы с тобой супружеская пара... супружеская пара, что даже краешком кожи никогда не соприкоснётся. Со своей хорошей женой я могу только разговаривать…. И я не смею жаловаться, но вчера это было хотя бы лично. Теперь уже исключительно через стену… спустя месяц, я и этого лишусь… Эх!

Преувеличенно громкий вздох.

…

Развязный на словах, он свободен духом и пускай его тело искалечено, но героизм в сердце неискореним.

Возможно, такая оценка поспешна – помолвленные с рождения, вчера они впервые столкнулись. Месяцем позже она готовилась вернуться с мастером в секту и больше никогда не встретится с ним.

Так или иначе, первое впечатление сугубо положительное.

Сейчас он откровенно шутил, в попытке поддразнить и спровоцировать на реакцию…

Вчера она относилась к этому снисходительно.

Сегодня…

*Кап… кап…*

«Я… я…»

Он говорил слишком наиграно, как в сценки спектакля. И реплика «хорошая жена» вылетела так внезапно, что Ся Цин Юэ бросило в оторопь. Цепенея, она опять стала подрагивать, пока эта фраза повторялась в её уме снова и снова…

– Его намерения очевидны, – раздался безучастный комментарий:

– Иметь волю к моей женщине… Он забывается.

Такой же отстранённый, голос опустился на октаву ниже и со своим чарующим магнетизмом, проникал прямо в душу:

– Однако эта феерия и правда затягивается…

Когда Ся Цин Юэ проснулась, Юн Фэй чуток двинулся, поворачиваясь к девушке. С тех пор подобно статуи, он стоял с заложенными за спину руками, в абсолютно непринуждённой манере.

*...*

Апатия отступила в глубь души и выпрямив запястья, Юн Фэй разгладил чуть смявшиеся рукава. Ранее дверь была заперта только для того, чтобы Ся Цин Юэ не застали врасплох – нет нужды её тревожить, всё будет решено им единолично.

«?»

Едва он собрался действовать, как подкошенная фигурка резко вытянулась, привлекая его внимание. Упав с макушки, узорчато красное платье спустилось до предплечий, оголяя нежную кожу спины. Качнувшись, девушка медленно повернулась к нему:

– Никто… не должен… знать… – покрытые ледяным туманом, её чёрные глаза трогательны и прекрасны…

Лишь их мертвецкая, тёмная серость казалась ему неуместной.

Наблюдая лицо, что нельзя описать ни одним небесным словом, он встречал тлеющую в её очах мольбу, выдерживая полную тишину. Надломленность в совершенно несвойственном поведении выделялась так, что была способна разбить душу…

– Зачем что-либо усложнять... Видно, что этот калека не ценит жизнь и ему суждено быть несчастным. Всё будет куда проще, если я прямо сейчас… всё… разрешу…

Дорожки слёз шли по девичьим щекам, они еще не успели высохнуть, делая её белоснежный лик особенно проникновенным. И сталкиваясь с его речью, взгляд, что как у живого мертвеца, подрагивал после каждого слова.

Её желание смерти… оно пугающее, словно у призрака, обреченного на вечные скитания.

При этом, она не уподобляется бездушной кукле?..

Молчание продолжалось.

И с очередным мгновением, апатия вернулась в еще более сильном проявлении, гася всякое желание.

– Впрочем, раз ты так хочешь, – его губы скривились, – Я не буду спешить и просто посмотрю…

Рука схватила пространство, тут же сминая его, будто это тряпка. Слегка развернувшись, пространство последовало за движением, разрываясь и открывая вид синего небосвода. Не глядя больше на Ся Цин Юэ, Юн Фэй тянул за собой ткань пространства, выверенными шагами уходя в пролом:

–…что ты предпримешь.

Бесшумно открывшись, брешь в пространстве стала также бесшумно закрываться, когда разорванные края переплелись вместе.

***

«Женщины так долго собираются…» – стоявший снаружи Сяо Чэ стал проявлять признаки нетерпения. В основном потому, что он не мог уловить даже лёгкого шороха из комнаты и его фантазии не за что было зацепиться.

Смирившись с этим, Сяо Чэ смотрел на лазурное небо и его мысли блуждали так же свободно, как плывущие там облака. Однако чем дольше он пребывал в подобном, весьма праздном, ожидании, тем беспокойнее ему становилось. Ведь правда, скрытая в сердце, была слишком горькой, чтобы принять её.

Как ученик Святого Лекаря, в медицинском искусстве он уступает лишь своему учителю, а все остальные «Гениальные Доктора» не достойны даже подносить ему ботинки. Хотя его внутренние каналы повреждены с рождения, их до сих пор можно исправить, но…

«Собери я всё необходимое… даже восстанови свои каналы внутренней силы… потом…»

Кулаки чуть сжались и Сяо Чэ прервал бессмысленные размышления. Прикрыв глаза, прошло довольно много времени, прежде чем он вновь взглянул на облака.

«Нет, ну сколько можно!»

Время шло, а его продолжали держать за дверью!

«Разве такой должна быть супружеская жизнь? Разве подобает мужу стоять за дверью?! Хм-хм, может, стоит подсунуть ей несколько умных книг…»

Мысли непослушны, но взор безмятежен. По крайней мере, на поверхности.

– Цин Юэ, жена моя, теперь, когда я думаю об этом… После нашего вчерашнего разговора, особенно из-за этой твоей проницательности… Я даже позабыл, что тебе, как и мне, всего шестнадцать лет. Хотя, наверное, вне зависимости от возраста, ни одна женщина не сможет отказаться от такой маленькой радости жизни. Выбор наряда на день!.. Это, безусловно, очень важно, – покивав головой, Сяо Чэ сказал со всей праведностью:

– Будучи твоим мужем, как я могу не знать о долге, возложенном на меня? Такого рода вопросы, это как раз то, что я обязан решать. Однако! – он резко повысил тон:

– Ты можешь этого не понимать, но для меня это очевидно. Поэтому, позволь мне просветить и тебя, – выдержав короткую паузу, Сяо Чэ медленно продолжил, – моё вмешательство… оно просто будет излишним. Ой, только не подумай, что я отказываюсь от своего священного долга! – самодовольство проскользнуло в голосе, когда он произнес:

– Я говорю это лишь по одной единственной причине, а именно – твоя несравненная красота! И нет, не сочти это за комплимент! – спохватившись, будто его сейчас не так поймут, Сяо Чэ поспешно обернулся к двери и серьезно объяснил:

– Цин Юэ, жена моя, всё под небесами может быть подвернуто сомнению, но правда в том, что надень ты на себя хоть самый уродливый мешок, в глазах людей он мигом обратится великолепным платьем… Я нисколько в этом не сомневаюсь и более того, с этим согласятся все, кто хоть раз видел тебя.

Прищурившись, Сяо Чэ смотрел на входную дверь, во взгляде читалась улыбка. Заснув у подножия горы с Сяо Лин Си прошлой ночью, проснулся он в необычайно хорошем настроении.

– Так что послушай совет своего мужа и просто надень то, что станет для тебя лучшим отражением сегодняшнего дня.

*…*

Ветерок шелестел травинки и тишина настала, когда Сяо Чэ закончил свой бенефис. Неожиданно, он приподнял бровь, показывая непонимание.

Пускай он ни разу не солгал, но учитывая какую «чушь» он только что сказал, не удивительно, что Ся Цин Юэ проигнорировала его. Так почему же теперь он испытывает эту странность в душе, а его сердце смущено?..

Потянувшись к своему кулону, он еще раз оглядел эту паутину трещин. В этот момент, сожаление и неловкость чуть не съели его живьем. Предмет, оставленный его покойными родителями, из-за своей небрежности и неосторожности, он позволил ему прийти в такое состояние…

«Я хранил тебя под одеждой, а моя Маленькая Тетя легкая, как пёрышко, так как ты мог разбиться?..»

Этого Сяо Чэ не понимал.

Пальцы в который раз потёрли серебряную поверхность…

– Металл… – буркнул он, нахмурившись и открыв кулон. Внутри было два ярких зеркальца. Нет ничего, что могло быть более обычным… только теперь их также покрывала плотная паутина трещин.

Покрутив в руках, Сяо Чэ оценил кулон как внутри, так и снаружи. Не без горечи, он таки мог принять, что эти два зеркальца разбились, но…

В раздражении, он поскреб ногтем серебряную поверхность. Каким образом разбился металл?!

Казалось, будто его череп чесался изнутри, он ничего не понимал. В последний раз осмотрев зеркала, Сяо Чэ отвел в сторону взгляд, смиренно вздыхая.

Он уже был готов закрыть кулон, как вдруг, под неким углом, разбитые зеркала отразили пронзающий душу свет…

«!»

Бледно лиловый, словно чистейший аметист, свет в тысячные доли секунды промелькнул на треснутых зеркалах, как прекрасная иллюзия. Его невозможно было заметить и дело даже не в остроте зрения… Сам этот свет был таким проходящим, будто исходил из ниоткуда.

При ярком свете солнца, на зеркалах постоянно играли блики. Краем глаза, Сяо Чэ в принципе ничего и не увидел. Всё же, в моменте как блеснул этот свет, Сяо Чэ встал, полностью опустошенный.

Мышление, дыхание или сердцебиение… всё остановилось.

Десять минут спустя…

Его зрачки резко сузились до размеров иголки.

Жизнедеятельность вернулась в норму. Всё также, как и раньше. Даже его хорошее настроение осталось незатронутым.

– Что за чертовщина… – пробормотал он, стоя неподвижно. При этом, ощущая себя совершенно собранным, не было ни капли растерянности.

Он… просто выпал из реальности на десять минут?

Повернувшись, он окинул взглядом всё вокруг. Привычный двор, в котором он провёл шестнадцать лет своей жизни, хранил множество общих для него и маленькой тёти воспоминаний. Они сразу всплыли перед ним, отчего на сердце стало очень тепло.

Всё те же облака лениво бороздили небо и его внимание по какой-то причине приковалось к ним.

Он не знал, почему… И он не мог отвести взгляд.

Не было недоумения, он лишь смотрел на облака…

*Вж-ж*

Смотрел на них, пока наконец не услышал звук отпирания двери…

(Конец главы)