Спустя часа два я набрёл на знакомую рощу. Перед своим заданием я изучал карту Зелёной Преи. Там было немного мест, поэтому мне удалось всё запомнить наизусть. И эту рощу тоже, потому что тут есть бурое дерево. Самая длинная ветвь указывает на север. В сторону моего дома. До границы я шёл недолго, не более часа. Когда я вновь увидел алые деревья, слёзы навернулись на мои глаза. Немного далее границы я набрёл на патруль алых рагов. Они подошли ко мне, спросив откуда я, но я не смог ответить и лишь показал свой отсутствующий язык, после чего всем всё стало ясно. Среди них были раги с моей рощи, которые знали меня. Один вызвался отвести меня. Его звали Нико.

— Ну и досталось же тебе в Третьем Ордене, — начал он говорить. — Если у тебя есть раги, которые тебя ждут, не стоит туда идти, — он многозначительно взглянул на меня. — Лютий, что ты теперь будешь делать? Без языка жизнь невероятно скучна, как мне кажется.

Нико никогда не умел поддерживать и даже не замечал, как быстро начинает раздражать, пока ему не скажешь, чтобы он замолчал.

— Когда-то я жалел, что не пошёл с тобой в Третий Орден. Ведь я мог туда попасть, но не захотел. Ведь они предупредили, что не стоит туда идти, если тебя ждут. У тебя же есть Лилия… Или тебе всё равно… — он немного помолчал, видимо, выбирая нужные слова — Всё равно, что она вместо своего возлюбленного встретит калеку?

Нико мне надоел, и жестом я показал ему, чтобы он захлопнулся. Дальше мы шли в молчании.

До Родниковой Рощи я дошел к утру и ступил на знакомую землю вместе с первыми лучами солнца, как будто я тоже один из этих лучей. Вот только мой вид не принесет столько радости…

Я устроил пантомиму для Нико на тему «Спасибо, дальше я сам смогу дойти туда, куда мне надо», и мы разошлись. Мне хотелось в первую очередь повидаться с Лилией, но я решил прислушаться к словам разума, которые звучали так: «Тебе стоит сходить к целителю, дубинная ты башка».

У целителя я был достаточно давно, несколько лет назад. После того, как у меня началась служба в Третьем Ордене, мне пришлось насовсем покинуть свою рощу. До этого я частенько у него бывал, ведь каждый мальчик любил играть в войну на палках. Интересно, узнает ли он теперь меня?

Лекарь почти всегда был в своей пещере. Она достаточно большая, сравнимая размерами с несколько моих комнат, и в ней всегда пахло различными травами. Но если остаться внутри надолго, привыкнешь к этим запахам и перестанешь их слышать. Уж я-то знаю. Пещера служила сразу и складом для различных трав, мазей, кашиц, и местом, где больной мог отдохнуть на мягкой и теплой подстилке, и комнатой, где целитель принимал больных или не больных рагов, которые в каждом возможном симптоме видели смертельную болезнь. Но эти посетители никак не мешали больным, отдыхавшим в глубинах пещеры, из-за достаточно большого расстояния между ними и просьбы целителя не говорить громко.

Думаю, ему будет неловко, если он попросит меня об этом, а потом узнает, что это излишняя просьба…

Я зашел в пещеру. Если в Роще что-то постоянно меняется, новые дома, жители, то пещера так и не изменилась. Те же запахи, знакомые с детства, те же выемки и ямки в некоторых местах. Однажды я очень долго пробыл у него и совсем соскучился по своим друзьям, поэтому вопреки предупреждению целителя я решил пробежать тут. К сожалению, мне было не суждено вернуться в тот день к ребятам, потому что я подвернул ногу в одном из таких углублений.

В пещере был полумрак, но я заметил знакомую фигуру целителя. Его звали Когнот. Достаточно пожилой раг, который ближе к концу своей первой жизни стал сильно горбиться. Вот и сейчас он горбился, перекладывая травы с одной выемки в стене на другую. Он был настолько увлечён этим занятием, что даже и не заметил моего присутствия.

Я не знал, как мне отвлечь его, ведь если я безмолвно подойду сзади, он может испугаться, а того хуже, я что-то испорчу, потому что он от страха уронит свои травы. Но я не мог сказать, что пришел. Пришлось помычать. Когнот резко обернулся, и я вздрогнул, испугавшись такой внезапности.

Он сощурил свои глаза, пытаясь вспомнить, кто я.

— Лютий? — спросил он.

Я утвердительно кивнул и показал ему свою покалеченную руку.

Он молча взял меня за целую руку, отвёл в глубь пещеры и посадил на мягкую перину. Дальше он что-то смешал в ступе. В темноте я плохо видел, что именно он делает, заметил только, что он смешивал воду с чем-то.

— Сейчас будет больно, ты потерпи, — прошептал он. Его голос успокаивал и убаюкивал.

Он стал обрабатывать мою рану, и я прикусил свою нижнюю губу от боли. Вновь я прокусил её до крови.

— Тсс, ещё немного, Лютий. Ещё немного… Потерпи, — успокаивал меня целитель.

Наконец он закончил. Дальше он сменил жгут, похвалив меня за мой собственный, и пошел обратно к травам.

— Лютий, мне больно видеть, что эта война делает с вами, — начал он говорить, пока что-то толок в ступе. — Я с вами с самого вашего рождения. Забочусь о вашем здоровье, слежу, чтобы болезни не беспокоили вас. Но вы уходите. Уходите — и не возвращаетесь. Ты первый из Третьего Ордена, кто вернулся сюда обратно живым. И я очень рад тебя видеть! Вы для меня как собственные дети… — старик всхлипнул, вытер слезы и повернул голову ко мне с улыбкой на лице — Но покуда я жив и ты находишься в этой Роще, можешь не волноваться насчёт своего здоровья, всё будет хорошо, — сказав это, он повернул голову обратно и начал что-то бубнить себе под нос. Я расслышал только несколько слов: «руку», «сказать», «бедное дитя».

— Сейчас у меня почти нет посетителей, у вас, воинов, есть свои собственные целители на фронте. Детей стало меньше, вдов больше. Всё из-за вражды зелёных и алых рагов… А ведь мы все кровно связаны, вместо того, чтобы доказывать, кому принадлежит этот лес, и убивать друг друга, мы бы могли научиться жить вместе, — опять Когнот начал говорить про мир…

Но его не будет, уже слишком поздно. Вражда между зелёными и алыми рагами у нас в крови. Хоть я и не ненавижу зелёных рагов, всё же я отправился в Третий Орден, чтобы своими силами добиваться безопасной жизни для Лилии. Забота о близких, а не ненависть, пробудила во мне стремление служить Алой Прее.

— Кстати, один алый раг уже присоединился к зелёным. Его поймали Изумрудные Гончие, и он решил спасти свою жизнь, став служить им. Первый в моей жизни алый раг, который сделал подобное.

Изумрудные Гончие? Неужели…

Мне очень нужно было кое-что узнать, и я своей целой рукой стал размазывать рисунок из той жижи, которой обрабатывал меня целитель. Я промычал, и Когнот обернулся. Я показал ему на свой рисунок, и он стал разгадывать смысл. Наконец до него дошло, и он ответил:

— Он из Третьего Ордена, да, — ответил он и повернулся обратно.

Думаю, если бы я стоял, то грохнулся бы на месте. Что я натворил?! Меня одурачили глупыми сказками про жрецов памяти. Я пошел в Третий Орден для того, чтобы помочь побыстрее закончить войну, но на деле я лишь сильнее затянул её… А если слухи о том, что я наговорил, дойдут до Алой Преи… Меня убьют как предателя.

— Так, Лютий, сейчас опять будет больно, — он подошёл со ступой, в которой находилась какая-то мазь. Пахла она чем-то сладким, но при этом чувствовался привкус какой-то горечи.

Нет, больнее этой новости уже ничего не будет.

Обмазав руку этой мазью и перевязав её, он спросил, что ещё меня беспокоит. Я показал на щёку, где был укус лисицы, и на язык, отсутствие которого он уже заметил. Укус он тоже обработал.

— Ладно, Лютий, сегодня я залечил всё, что мог. Но мы — целители, не можем исцелить все раны, — Когнот как будто прочитал мои мысли. Да, некоторые раны не по силу даже самым искусным целителям. — Завтра приди ещё раз. Обязательно!

Я попрощался с ним, проведя указательным пальцем от лба до носа. Алые раги так прощаются с очень близкими. Подобным жестом я показал, что благодарен старику за его заботу и помощь и считаю его вторым родителем. У него потекли слёзы, он улыбнулся, повернулся и ушел обратно в темноту своей пещерки. А я отправился к своему дому.

Как же я давно не был в родной Роще. Вот это место, где мы очень часто сражались с ребятами. Теперь вместо него стоит дом. Качелей теперь нет, алых деревьев стало больше. Одно из них прорастало прямо из дома. Кто-то умер под своей крышей. Печальная, наверное, история. Надеюсь, в нашем доме я такое не увижу.

Наконец я встал перед раздвижными дверями, из которых несколько лет назад я вышел вместе с Лилией. Тогда мы вышли, держась за руки, я всё болтал и шутил, она лишь печально улыбалась. А когда настал момент прощания, схватила меня и не давала сделать даже шаг. И слёзы текли по её щекам, делая мокрыми мои голые плечи.

Я постучался, подождал. Никакого ответа. Я постучал ещё раз и зашел.

Наш дом был дощатый, скромненький, всего две комнатки и небольшое подобие кухни. В одной из комнат была печь.

Чтобы дойти до комнаты Лилии, мне надо пройти немного вперед, а дальше завернуть налево. Там будет дверь. За этой дверью моя комната. Её же комната следующая, так как моя была проходная. Но если Лилия и вставала раньше, то проходила она тихо, как кошечка.

Я пошел в её комнату с надеждой, что она ещё спит. Но, увы, её не было дома. Однако я заметил, что кругом всё чисто. Как будто дом только построили и не успели заселить жильцов. Не в силах больше куда-либо идти, я лёг на свою кровать, думая, что делать теперь. Как жить? Если зелёные раги прорвутся сюда, что я буду делать? А что, если… сюда придут алые раги из Третьего Ордена, чтобы убить предателя?

С подобными беспокойными мыслями я уснул…