Для Шаны второй день занятий прошёл так же, как и предыдущий: учителя взрывались, не выдержав её напора. Это было похоже на жестокое, и в то же время комичное шоу.

Учителя боялись, ученики трепетали – так продолжалось до третьего урока. Но на четвёртом всё кардинально изменилось.

Четвёртым уроком была физкультура.

Учитель физкультуры «мужчина, тридцать три года, холост», похоже, слышал от коллег, что ученица по имени Хираи Юкари доставляет много проблем.

Этот учитель физкультуры, за месяц успевший заслужить дурную славу своей подлостью, заносчивостью, а также привычкой непристойно разглядывать учениц, принадлежал к тому типу людей, что не терпят дерзких школьников. Он решил проучить эту Хирай на своём уроке и поставил перед собой коварный план.

Он приказал всему классу бежать без ограничений по времени.

Судя по записям за этот месяц, Юкари Хирай не отличалась выдающимися спортивными результатами. Он был уверен, что она быстро сдастся. «А даже если выдохнется, заставлю бежать дальше», — с садистским наслаждением предвкушал он, заставляя недовольных учеников нарезать круги по стадиону.

Однако, вопреки его ожиданиям, Юкари Хирай продолжала бежать с невозмутимым видом.

Миниатюрная девочка, которая выглядела не старше ученицы начальной школы и, казалось, тонула в своей спортивной форме, не сбавляла темпа, даже когда прошло уже больше половины урока.

Физрук начал нервничать, но, поскольку его целью было унизить именно её, он не мог остановить забег, пока она не выдохнется. А вот Юдзи и его одноклассникам, вынужденным состязаться в выносливости с Пламенным Туманом, было не до смеха.

Вскоре одна из учениц, не отличавшаяся крепким здоровьем, упала на беговой дорожке.

В ярости учитель физкультуры заорал:

— Эй, Ёсида! Чего расселась?!

— Ёсида-сан!

— Кадзуми!

К девочке по имени Ёсида, которая хватала ртом воздух и прижимала руку к груди, тут же подбежали одноклассники.

Она и раньше часто страдала от анемии, так что подобный исход был очевиден. Но учитель физкультуры был совершенно глух к осуждающим взглядам учеников.

— Какого чёрта вы столпились, идиоты!

— Учитель, пожалуйста, разрешите Кадзуми отдохнуть, — взмолилась одна из девочек, поглаживая Ёсиду по спине, но физрук, которому показалось «именно показалось», будто его главная мишень, Юкари Хирай, нарочно выставляет напоказ своё безразличие к состоянию Ёсиды, был на взводе.

— Заткнись! Если постоянно придумывать отговорки, чтобы сачковать, выносливости у тебя никогда не прибавится! А ну, вставай!

И тут кто-то вполголоса пробормотал:

— Вообще, с чего вдруг бег на выносливость?

Некомпетентные и мелкие люди, когда им указывают на их ошибки, приходят в ярость.

Учитель физкультуры, непонятно что себе возомнив, схватил Ёсиду за руку и силой поднял её.

— Это ты сачкуешь, и все из-за тебя остановились! Встать!

— …Кх!

Ёсида, дышавшая одними лишь движениями гортани, издала беззвучный крик.

Изумлённые ученики уже готовы были возмутиться, Юдзи уже готов был ринуться вперёд, но прежде чем он успел это сделать…

…физруку прилетел мощный пинок под зад, и он улетел в сторону.

Когда ошарашенные ученики на миг пришли в себя, они увидели Юкари Хирай — то есть Шану, — стоящую с задранной ногой так, что всем была видна подошва её кроссовка.

Ни сбившегося дыхания, ни единой капельки пота на её подтянутом, атлетичном теле.

Длинные, блестящие чёрные волосы, собранные в хвост, плавно опустились, словно эхо недавнего удара.

«…Ай-яй-яй, свершилось!..»

Юдзи, чья попытка вмешаться провалилась, схватился за голову.

Шану, конечно, взбесило, что учитель перегородил ей дорогу, но главная причина удара была не в этом. И при этом она не забыла подхватить Ёсиду одной рукой.

— Мы всё это время только и делали, что бегали… Что это, собственно, за «урок»?

Похоже, она для начала решила разобраться, что вообще происходит. Взглянув на Ёсиду, которая обмякла на её плече и дышала с тихим свистом, она нахмурилась.

«Наверняка она думает не какая бедняжка, а что-то вроде как неэффективно».

Юдзи в точности угадал её мысли.

И в самом деле, Шана сказала:

— Идиотская тренировка. Просто бездумно двигать телом — только зря устанешь, в этом нет никакого смысла.

— Т-ты, паршивка!..

Вытирая грязное лицо, учитель поднялся на ноги. От злости его перепачканная физиономия стала пунцовой.

Разумеется, ярость учителя не произвела на Шану ни малейшего впечатления.

— Ты. Объясни смысл этого урока, — потребовала она.

«Ну вот, опять начинается.»

— …Шана.

Едва Юдзи, предчувствуя скандал, тихо позвал её, как Шана, отпустив Ёсиду, передала её ему.

Приняв хрупкое тело девушки, Юдзи поразился её слабому дыханию и тут же заглянул ей в лицо.

— Т-ты в порядке?

Ёсида, несмотря на бледность, слегка кивнула.

«Вроде ничего серьёзного», — с облегчением подумал Юдзи и тут же передал девушку другим ученицам.

За их спинами уже гремел разъярённый голос физрука.

— Ах ты, паршивка, подняла ногу на учителя!

Учитель и не думал слушать Шану. Он подступил к ней и, проигнорировав многочисленные предупреждения коллег, что на «Юкари Хирай» это не действует, решил прибегнуть к своему авторитету.

— Хулиганка! Напала на учителя! Тебя отстранят! Нет, я тебя исключу!

Перед яростно ревущим здоровяком невозмутимо стояла миниатюрная Шана, скрестив руки на груди.

— Так и не можешь ничего объяснить? — обронила она.

— Понимаешь, да?! Это проблема, это очень серьёзное нарушение!

Разговор совершенно не клеился.

Ещё бы, ведь учитель и не собирался разговаривать. Единственное, что его сейчас занимало, — это как бы выплеснуть свои эмоции.

Стоявшие вокруг ученики, разумеется, наблюдали за этим представлением с полным равнодушием.

И наконец,

«Раздражает».

…брови Шаны разгладились. Юдзи, моментально поняв, что это её фирменное выражение лица перед боем, в, как ему показалось, идеальный момент закричал:

— Пинок!

Странный приказ, полученный в самый миг атаки.

— ?

Скажи Юдзи «прекрати», и Шана бы проигнорировала его и впечатала кулак в лицо ревущему ничтожеству. Но так как приказ был другим, она с удовольствием послушалась и пнула его.

Для неё это был всего лишь лёгкий взмах ногой, но для обычного человека удар обладал невероятной силой, и физрук, словно в комедийной манге, улетел вдаль.

Прочертив красивую параболу, он рухнул на землю. Раздался странный вскрик «Гхя!».

— М-да…

Хоть Юдзи и сам отдал приказ, он вздохнул, поражённый нечеловеческой силой удара. Под пристальными взглядами одноклассников он почесал затылок, глубоко вдохнул и нарочито громко закричал:

— Учитель, опасно же вот так внезапно выбегать на дорожку!

Шана посмотрела на него с недоумением.

Очкарик Икэ, как давний друг, первым понял замысел Юдзи. Он тоже закричал во весь голос, чтобы все вокруг слышали:

— Что ж, ничего не попишешь, сам виноват!

Сато ухмыльнулся и, вскинув руки, словно дирижёр, подстрекая одноклассников, подхватил:

— Точняк! Хирай-тян же такая быстрая!

Переглянувшись с ним, Танака заголосил первым:

— Ещё бы она успела так резко затормозить!

Наконец, до остальных тоже дошло, и они разом подняли шум.

Они столпились вокруг Юдзи и Икэ и, вторя Сато и Танаке, устроили на беговой дорожке настоящий радостный гам.

— Я видел! Я видел, как учитель выскочил прямо перед Хирай-сан!

— Я тоже!

— Аха-ха, бедный учитель!

— Да у меня у самого в глазах потемнело, я дорогу еле видел!

— Прям как в ДТП, да?

Даже посреди этого явно неблагоприятного для него гвалта учитель,

— …В-вы, твари… — прошипел он, словно проклятие, распластавшись на земле.

Прикрываясь шумом, Юдзи наклонился к стоявшей рядом Шане и тихо спросил:

— Угрожать… умеешь?

«Что-то я и сам под влиянием Шаны порчусь характером», — подумал Юдзи, перекладывая с себя ответственность.

Спрятавшись за шумом, Аластор из спортивной формы прошептал:

— Ну да, можно как обычно, когда деньги выбиваем¹, — прошептал из-под её спортивной кофты Аластор, также пользуясь шумом.

— Точно. У него такое лицо, что его можно заткнуть одной угрозой.

После этого зловещего обмена репликами, дающего представление об их обычной жизни, Шана снова пошла вперёд.

От одного этого её движения одноклассники вновь замерли.

Учитель, поняв, что в наступившей тишине слышны лишь чьи-то шаги, побледнел.

— А мы ведь как раз на беговой дорожке… — прозвучал леденящий кровь голос.

— Х-хи-и…

Едва учитель попытался отползти, как прямо перед его носом с глухим ударом опустилась нога. Удар, заставивший содрогнуться даже его живот, прижатый к земле. Нога снова поднялась.

Перед его глазами в утрамбованной земле виднелась дыра в форме подошвы глубиной сантиметров в пять.

Когда учитель выпучил глаза от ужаса и изумления, Юдзи нанёс решающий удар:

— Учитель, вам и впредь надо быть осторожнее, а то опасно ведь, понимаете?

— …Понял? — добавила Шана с невероятно свирепой улыбкой.

Учитель отчаянно закивал.

— Можно считать, что занятие окончено? — с улыбкой уточнил Юдзи.

Учитель закивал ещё сильнее и, бросив:

— Д-дальше… с-самостоятельная! — вскочил и, спотыкаясь, убежал прочь.

И вот тогда среди учеников прогремел поистине оглушительный рёв восторга.

А посреди всего этого Юдзи, посмотрев в сторону, крикнул:

— Какая быстрая… Постой, постой! Не надо его преследовать! — и в панике остановил уже было бросившуюся в погоню Шану.

— Почему? Врага надо давить, пока есть возмож…?!

Их двоих тут же окружили одноклассники.

Их хлопали по плечам, восторженно хвалили, по-доброму подкалывали — в общем, устроили настоящую кучу-малу. Впервые за тот месяц, что они провели вместе, одноклассники были едины в своем порыве и шумели, сколько было сил.

Юдзи, одновременно растроганный, удивлённый и напуганный реакцией Шаны, вскрикивал от каждого шлепка.

Шана же, ошарашенная, хлопала глазами, совершенно сбитая с толку этим вихрем ликования и доброжелательных прикосновений.

Посреди этой суматохи Икэ лишь раз легонько стукнул Юдзи по голове и тут же отошёл от толпы. Он позвал Танаку, который со всей дури лупил Юдзи по спине.

— Эй, Танака, отнесёшь Ёсиду-сан.

— Есть такое.

Ёсида лежала, положив голову на колени другой ученице «а Сато с завистью смотрел на эту картину, обмахивая лицо Ёсиды платочком». Танака легко подхватил её своими мощными руками и понёс в медкабинет.

Вот так закончилась эта заварушка.

Оставшееся время Юдзи и остальные провели, валяясь на весенней траве.

△▼△▼△▼△

Таким образом, Юкари Хирай, она же Шана, сама того не желая, завоевала популярность среди одноклассников.

Насколько большую популярность? Настолько, что когда она переодевалась, другие девочки, заметив, насколько она безразлична к своему внешнему виду, столпились вокруг и принялись вычёсывать траву из её волос.

…К сожалению, Юдзи не смог лицезреть это одновременно трогательное и вызывающее дрожь зрелище. К счастью, и Шана, похоже, вела себя смирно, не выказывая недовольства.

Тем не менее, Шана была не из тех, с кем можно вот так сразу сблизиться. Пока что её статус просто повысился с «беззаконницы» до «учителя-телохранителя».

И всё же сегодня, во время обеденного перерыва сразу после физкультуры, уже не было такого явного исхода учеников, как вчера. Примерно половина класса осталась в кабинете.

Юдзи не совсем понимал, намеренно ли он это делает или нет, и есть ли вообще смысл в том, чтобы помочь ей влиться в коллектив.

«Но одно могу сказать точно — за последние два дня я набрался чёртовой смелости. После гигантских кукол, летающих голов, карточных штормов и взрывов какой-то напыщенный физрук не страшнее комара… Нет-нет, опасные мысли. Раз уж мне недолго осталось, нельзя опускать руки. Надо провести оставшееся время с пользой. Но к чему это приведёт…»

Он размышлял об этом, лениво скользя взглядом по классу.

«Ну, лучше, чем остаться в одиночестве.»

Юдзи решил отбросить бесплодные размышления и просто принять ситуацию как есть.

Как и вчера, он вгрызся в магазинный онигири. К слову, он всегда покупал себе обед, потому что считал, что просить маму делать ему бэнто, — это не круто. Типичные мальчишеские замашки.

— И что, сегодня тоже собираешься оставаться до вечера? Сегодня уроков не так много, так что можно и пораньше уйти. — Он обратился к соседке по парте, с хрустом разжёвывая нори.

— Нет, до вечера уйду. Противник довольно крупный, так что лучше сражаться там, где у меня будет преимущество.

Шана, как всегда, с аппетитом уплетала дынную булочку. Её пакет с едой снова был набит до отказа.

«И куда в неё столько влезает», — подумал Юдзи, глядя на её тонкую талию, которую, казалось, можно было обхватить одной рукой.

— …Куда пялишься?

Получив гневный взгляд от Шаны, Юдзи поспешно отвёл глаза.

— А, да так, никуда… И что, есть такое место с преимуществом?

— Главное, чтобы там не было других людей. А то стоит тебя оставить одного, как ты тут же выкинешь какой-нибудь фортель и будешь только мешаться.

— Ясно. Спасибо. — Юдзи искренне поблагодарил её.

— Тихо-тихо-тихо. Я просто сказала, что буду делать так, как хочу.

Шана грубо запихнула в рот последний кусок дынной булочки. Затем достала из пакета пачку сладкого детского кофейного напитка.

Пытаясь вскрыть неподатливую упаковку, она пробормотала:

— Вот если бы мы знали, что у тебя внутри, было бы проще действовать.

— Что-то странное у меня внутри?

Находясь в такой обыденной обстановке, Юдзи едва не забывал о существовании иного, потустороннего мира.

О том, что он — Факел, замена умершему человеку.

И в то же время Мистес, вместилище Хогу, сокровища «Томогары».

Возможно, он подсознательно пытался забыть об этом.

Но не давало ему это сделать доказательство существования иного мира — Шана, сидевшая прямо перед ним, сама по себе — весомое напоминание.

— Да, какая-то проблемная штука, похоже. Аластор?

Аластор на удивление промедлил с ответом.

— …Да. Но чтобы проверить, что там внутри, придётся сначала тебя уничтожить.

Шана, боровшаяся с упаковкой, не заметила заминки и лишь дополнила его слова:

— Но если мы откроем его, не зная свойств Хогу, неизвестно, что произойдёт. У нас уже был из-за этого неприятный опыт.

— Ну и ну, выходит, моя безопасность зависит от такой мелочи.

— Да, от такой мелочи, — нарочито язвительно подтвердила Шана, будто желая ткнуть его носом в этот факт.

Однако Юдзи ответил на это невозмутимо. Теперь он мог так отвечать.

— Вот как. Понятно.

— …Ты перестал ныть о жизни и смерти, как в самом начале.

— М-м? Да нет, я и сейчас боюсь, что понемногу приближаюсь к своему исчезновению. Просто говорить об этом бессмысленно.

— …

Спокойствие Юдзи почему-то раздражало Шану.

«Этот Мистес — всего лишь инструмент. Не всё ли равно, что он там думает. Так почему это меня так задевает? Я чего-то жду? Боюсь разочароваться?»

Внезапно возникшие мысли и необъяснимая злость на саму себя за эти мысли смешались в её груди в настоящий ураган. Она и сама не заметила, как произнесла с укором:

— Смирился?

И на это последовал спокойный ответ.

— Кто знает. Сам не до конца понимаю. Но я очень благодарен и рад, что вы с Аластором рядом… вот это я знаю точно.

— …?

От таких неожиданных слов Шана посмотрела на Юдзи, как на нечто совершенно непонятное.

На его лице снова играла тихая улыбка.

— Когда рядом есть кто-то, кто тебя полностью понимает, это само по себе здорово поддерживает.

— Это мы-то тебя поддерживаем? — усмехнулась Шана в ответ.

Мысль о том, что от неё чего-то ждут, напомнила ей её собственные размышления. Она почувствовала, что они оба выходят за рамки отведённых им ролей, и ей внезапно захотелось его оттолкнуть.

— Тех, кто принёс тебе твой конец, ты называешь поддержкой?

— Вы же просто рассказали мне правду. Ты меня не убивала, — на этот раз Юдзи возразил совершенно серьёзно.

— Хм, какая разница, — фыркнула она.

— Нет, разница есть.

— Никакой разницы.

— Есть.

— Нет.

— Есть.

В пылу спора они уже сверлили друг друга взглядами.

— …

— …

В эту тихую, но готовую взорваться искрами дуэль, робко и тихо вмешался третий голос:

— …Э-эм…

Они обернулись. Перед ними, опустив красневшее лицо, стояла скромная на вид девушка.

Это была Кадзуми Ёсида — та самая одноклассница, которая упала на беговой дорожке и которую Шана «по сути» спасла. Похоже, она уже вернулась из медкабинета. Выглядела она уже не так плохо.

— Ёсида-сан? — немного удивился Юдзи её появлению.

Шана же извлекла из остаточной памяти информацию о девушке. Кажется, она дружила с Юкари Хирай. Впрочем, не очень близко.

— Э-это… Ю-Юкари-тян, спасибо… за то, что было на физкультуре.

Голос Ёсиды был таким тихим и прерывистым, что разобрать слова было почти невозможно.

Шана всё ещё не отошла от спора. Раздражённая тем, что её прервали, она была особенно безжалостна.

— Тебе что-то нужно?

— Д-дура, она же тебя благодарит, могла бы и «пожалуйста» сказать.

— Это кто тут дура?! — взъелась Шана на непрошеную помощь со стороны Юдзи и отрезала голосом, полной противоположностью робкому тону Ёсиды, — Я просто убрала с дороги того, кто мне мешал!

— Ну… в общем-то, да, но…

Юдзи, хоть и знал о беспощадности этой девушки, всё же понимал, что сейчас её слова были особенно резкими.

А Ёсида и так была робкой. Сейчас она и вовсе сжалась от слов Шаны.

Юдзи стало жаль девушку, которая, по сути, попала под горячую руку в их с Шаной перепалке. Он хотел было как-то её утешить, но, взглянув на неё, увидел, что она держит перед собой крошечную коробочку для бэнто, которую можно было бы спрятать в одной ладони.

— А, обед… Будешь с нами обедать?

— А, д-да!.. — просияв, ответила Ёсида. Её улыбка была похожа на полевой цветок, на который внезапно выглянуло солнце из-за туч, и у Юдзи возникло чувство, будто он случайно наткнулся на что-то прекрасное.

Эта улыбка успокоила его..

«Какая же она другая по сравнению с Шаной».

Улыбка Шаны, Пламенного Тумана, если не была насмешкой, то сама была подобна пламени — мощной, сияющей силой…

«Стоп, что это я их сравниваю?»

Беспричинно смутившись, Юдзи, чтобы скрыть это, придвинул для Ёсиды свободный стул.

— Ша… кхм, Хирай-сан, тебе ведь не сложно, если мы пообедаем и поболтаем все вместе?

На самом деле, хотя они учились в одном классе уже месяц, Юдзи почти не разговаривал с ней. Может, раза два или три, включая сегодняшнюю суматоху. Он знал её лишь как тихую девочку, которая всегда сидит за своей партой и читает.

И всё же, пообщаться с девочкой было приятно.

«А Ёсида-сан, если присмотреться, милая.»

Поддавшись вполне здоровому и в то же время корыстному юношескому порыву, Юдзи расплылся в улыбке.

Шана же…

«После случившегося она, похоже, хочет снова подружиться с Юкари Хирай, чья Энергия существования почти иссякла».

…хладнокровно проанализировав ситуацию, бросила в ответ:

— Делайте что хотите.

— Да есть же и другие слова, — пробормотал Юдзи, а Ёсида ответила так же тихо:

— С-спасибо…

И тут,

— Эй… — раздался знакомый голос.

За спиной Ёсиды стояли Икэ, который их и окликнул, а также Сато и Танака. Все трое с опаской махали руками. Похоже, они до этого просто наблюдали за ситуацией.

Юдзи с кривой усмешкой поманил их к себе.

Так, с появлением этой троицы, начался импровизированный обед за сдвинутыми партами.

Танака громко что-то рассказывал, Сато встревал со своими шутками, Икэ подытоживал, а Юдзи дополнял. Ёсида время от времени тихо смеялась, но в разговор не вступала, ковыряя палочками свой обед.

Шана, не обращая на них внимания, доставала из своего мешка анман, сладкий паровой пирожок, шоколад и молча ела. Спустя какое-то время, когда Юдзи выпал из разговора, она потянула его за рукав, приблизилась к его лицу и пожаловалась:

— С Аластором неудобно разговаривать.

— Да ладно тебе. Хоть иногда пообщайся с обычными людьми.

— Зачем мне это лишнее?

— Надо. Тебе ведь не так уж и не понравилось, когда тебя окружили?

— Я просто ничего не поняла.

— Вот чтобы исправить такие моменты, и нужно общаться.

— Исправить? В каком смысле?

Глядя на то, как они, придвинувшись друг к другу, шепчутся, Ёсида впервые заговорила сама:

— …Вы двое… т-так хорошо ладите.

— В-вовсе нет! — замахал руками Юдзи, отчаянно отрицая её предположение. Но Икэ и остальные, глядя на него с едва уловимой завистью, в один голос сказали:

— Не, круто.

— Ага, ага, круто.

— Точно круто.

△▼△▼△▼△

После уроков, наступивших быстрее, чем вчера, Юдзи и Шана, чтобы их не перехватили Икэ и остальные, пулей вылетели из класса.

Танака и Сато выглянули из-за двери и с изумлением проводили взглядами их удаляющиеся спины.

— М-да, вот так сбежать вдвоём. Неужели на свидание? Непростительно.

— Ну, простительно или нет, но с этой Хирай-тян… Всё-таки у него специфический вкус.

Икэ, собираясь позвать этих двоих пойти куда-нибудь, встал со своего места. И тут он увидел, что Ёсида озирается по сторонам.

— Ёсида-сан, если ты ищешь Хирай-сан, то она ушла с Сакаи.

— А?.. С Юкари-тян?..

Икэ заметил, что подлежащее в их разговоре немного не совпадает. Он на мгновение поднял глаза к потолку, а затем предложил Ёсиде:

— Слушай, Ёсида-сан…

△▼△▼△▼△

Тем временем, Юдзи и Шана, покинув школу, смешались с толпой на большом проспекте, ведущем от школы к Большому мосту Мисаки.

Солнце стояло ещё высоко, до вечера было далеко.

— Ну, Икэ и остальные наверняка всё неправильно поняли, — сказал Юдзи, идя быстрым шагом, чтобы не отставать от Шаны, шагавшей размашистым шагом рядом с ним.

— О чём ты?

— Да так, о своём.

— ?

Хоть Шана и говорила, что им нужно безлюдное место, почему-то она шла в сторону центра города.

Они подошли к Большому мосту Мисаки, соединяющему жилой район, где находилась их школа, и деловой центр с его лесом небоскрёбов на противоположном берегу.

Юдзи, как и в первую ночь, высматривал Факелы.

На большом железном мосту с широкими тротуарами по обеим сторонам сновали люди, и среди них было несколько Факелов с огоньками в груди. Он видел их проще и чётче, чем когда впервые осознал это. То ли он наловчился обострять чувства, то ли что, но хотя сами огоньки были маленькими, он мог различить их даже на расстоянии.

Наблюдая эту удручающую картину, Юдзи заговорил:

— Кстати, я давно хотел спросить кое-что.

— Что?

— Те, кто пожирает Силу Существования, – это буйные ребята, которым плевать на искажения в мире. Так почему же они так аккуратно превращают остатки в Факелы?

Мимо них прошла ещё одна девушка их возраста. В её груди горел очень тусклый, почти угасший огонёк.

— …Факелы нужны, чтобы смягчить удар от схлопывания пустоты в мире, так? Не проще ли просто жрать побольше, копить силу и не обращать внимания на всяких Пламенных Туманов?

Шана покачала головой.

— Мы, Пламенные Туманы, преследуем «Томогаров», чувствуя искажения мира или когда они свободно используют свою силу. Если кто-то начнёт без разбора пожирать людей, нарушая баланс мира, Пламенные Туманы со всего света сбегутся, чтобы его выследить и уничтожить.

Из-за её воротника продолжил Аластор. В шуме толпы его никто не заметил.

— Конечно, «Багровый Король» вроде Фриагне обладает силой, несравнимой с силой рядовых «Томогаров». Но, к сожалению для него, все, кто даёт силу Пламенным Туманам, сами являются «Багровами Королями». Если начнётся битва, он вряд ли выйдет из неё целым. Среди нас есть и те, чью мощь нельзя измерить простой силой.

Снова заговорила Шана.

— Обычно браконьеры стараются избегать битв с такими проблемными и бесполезными Пламенными Туманами. Ради этого они готовы потратить время на создание Факелов.

— Хм, понятно… Так, а как ты собираешься найти и прикончить этого Фриагне? Раз он такой известный, может, обменяться информацией с другими Пламенными Туманами, выяснить его планы и слабые места…

— А, это невозможно, — отрезала Шана, легкомысленно отвергая предложение Юдзи и запрыгивая на перила моста.

— Эй, опасно!.. А, нет… не опасно, видимо… Так почему?

Шана, раскинув руки в стороны для равновесия, в одной из которых был её рюкзак, невозмутимо, словно эквилибрист, пошла по перилам, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.

— Невозможно, говорю. Мы никогда не связываемся друг с другом, если только случайно не встретимся.

— Что-о?

Её шаги по узким перилам напоминали танец.

Юдзи паниковал от каждого её шага, и это, похоже, забавляло Шану — она специально начала подпрыгивать.

— Уф… У Пламенных Туманов свои причины и обстоятельства для сражений, и все они полагаются только на свою силу, так что они не из тех, кто сбивается в стаи.

Юдзи, покрасневший от направленных на них любопытных взглядов, кивнул.

— Это я прекрасно понимаю.

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

— …В общем, если шататься по миру, то ошмётки «Томогаров» — Факелы — сами бросаются в глаза. По тому, как горит огонь, можно понять, новый он или старый, а дальше остаётся только следить за окрестностями.

— Неожиданно вы действуете наугад… А поточнее засечь противника никак?

— Мы можем примерно почувствовать, что он где-то рядом, а если он подойдёт близко или использует Абсолютную Печать, то можем определить его местоположение довольно точно. Так я и нашла тебя в первый раз. Ворвалась на место, а там Факел с разинутым ртом стоит и дрожит, я чуть со смеху не умерла.

— …Юбка, — пробурчал Юдзи в ответ на её явную насмешку.

Прямо на уровне его глаз мелькнула юбка, и тут же оттуда вылетел пинок. Мир для Юдзи потемнел. Когда он пришёл в себя, растирая нос, Шана уже стояла рядом.

— Когда они используют Абсолютную Печать, чтобы кого-то сожрать, мы вмешиваемся. Если они нападают, мы их убиваем. Всё просто.

— То есть Пламенные Туманы действуют в одиночку и по ситуации?

— Вроде того. По логике «Томогаров» из Багрового Мира, если они могут проникать в этот мир и жрать кого хотят, то и мы можем их преследовать и уничтожать.

— Не говори так легкомысленно, «кто кого хочет», — проворчал Аластор. — Я явился в этот мир и вынужден заниматься таким делом, как истребление пусть и глупых, но сородичей, из-за высшей цели — беспокойства о балансе обоих миров.

— Да-да, я всё понимаю, — на этот раз Шана ответила весёлой улыбкой.

«Когда она с Аластором, она и милой бывает», — подумал Юдзи, потирая нос и чувствуя некоторую несправедливость.

— Но я с самого начала думала… этот город какой-то странный. — Шана подняла глаза на небоскрёбы делового центра, возвышающиеся перед ними, словно гора.

Перед ними раскинулся городской пейзаж: в центре — здание вокзала Мисаки, объединяющее несколько железнодорожных линий и большой автобусный терминал, а вокруг него — мэрия, офисные здания, универмаги и оживлённые торговые улицы, в том числе и подземные.

Юдзи тоже поднял глаза и спросил:

— Странный, в каком смысле?

Теперь ему казалось, что в этом городе всё странное.

Привычный пейзаж, на который он раньше и внимания не обращал. А ведь за этой тонкой плёнкой реальности мог скрываться иной, далёкий и бесконечно глубокий потусторонний мир.

— Для того, чтобы это были последствия охоты одного лишь Фриагне, тут слишком много Факелов.

Шана сказала это в надежде, что Юдзи сможет взглянуть на ситуацию под неожиданным углом и подкинуть полезную идею. Так как это касалось её миссии, это ожидание не вызывало в ней раздражения, как в школе.

— Они горят по-разному: от вчерашних, только что съеденных, до тех, что вот-вот погаснут. Их просто слишком много. Такого не должно было быть, если только он не поселился в этом городе надолго.

— …И что?

Такой безынициативный ответ разочаровал Шану.

— Недогадливый, — отрезала она.

Она снова разозлилась на саму себя — на то, что сама же возлагала надежды и сама же разочаровывалась. На тот факт, что она, вразрез со своей натурой, переживала за другого. Хоть она и понимала, что это её личное дело, сдержать нотки раздражения в голосе не могла.

— Если хочешь жрать, использовать силу и развлекаться, то просто броди по миру. Обычно «Томогары» так и делают. Если в одном месте, пусть и понемногу, исчезнет столько Факелов, это приведёт к большому искажению мира. Фриагне сознательно идёт на риск быть обнаруженным Пламенными Туманами… А это значит, либо в этом городе что-то есть, либо он что-то замышляет в этом городе.

— Что-то — это что?

«Неужели нельзя было спросить что-то более осмысленное?» — подумала она и буркнула в ответ:

— Откуда мне знать. Говорят, у этого Фриагне куча Хогу, наверняка это как-то связано.

Заметив, что Шана внезапно стала не в духе, Юдзи задал лишь самый необходимый вопрос:

— …И что ты собираешься делать?

— До заката побродим здесь, а потом будем ждать его у тебя дома.

— Ясно, значит, всё-таки ждём, пока он сам себя проявит.

Юдзи и сам того не осознавая, попал в самую точку.

Шана, ещё больше разозлившись, замолчала.

Юдзи снова посмотрел на деловой центр — место, не слишком подходящее для поиска человека или вещи. Он представил себе иной мир, скрытый за тонкой плёнкой привычного пейзажа.

— …Наверное, и сейчас, пока мы тут стоим, кого-то пожирают, кто-то исчезает и его забывают.

— Да. По всему миру, с давних времён, — с лёгкостью подтвердила Шана, будто желая отомстить за что-то. — Вот она, «правда», которую ты узнал… Страшно?

Мимо них прошла ещё одна женщина с угасающим огоньком в груди. Красавица лет двадцати в красном костюме. Человек, который должен был бы находиться в самом расцвете сил.

Но скоро её не станет.

Вот она, правда.

Его собственное, неотвратимое будущее.

Юдзи подумал об этом, но, на удивление, ответил спокойно.

— Я же говорил. Конечно, страшно. Но, знаешь… стало как-то легче на душе.

От такого странного ответа Шана, забыв о своём раздражении, подняла на Юдзи глаза.

Юдзи заметил её взгляд, обернулся и слегка улыбнулся. Естественной, расслабленной улыбкой.

Шана поспешно отвела взгляд и зашагала прочь ещё быстрее.

— …Идём!

— Куда?

— Откуда мне знать?!

Юдзи совершенно ничего не понимал.

— …Слушай, ты на что злишься с самого начала?

— Я не злюсь!

Она не могла сказать.

Что его лицо было… немного приятным.

Она не могла сказать, что злится на саму себя за то, что подумала об этом. За то, что растерялась и смутилась… поэтому она просто злилась. Другого способа вести себя она не знала, не умела.

— Да нет же, злишься… странная ты…

— Сказала, не злюсь, значит, не злюсь!

— Ладно-ладно…

И Шана, таща за собой недоумевающего Юдзи, широкими шагами пробивалась сквозь толпу.

△▼△▼△▼△

На оживлённом Большом мосту Мисаки, в тени опоры, немного поодаль от того места, где стояли Юдзи и Шана, сгрудилась компания из четырёх подростков, наблюдавших за ними.

— О, наконец-то пошли. — Впереди стоял Икэ, его очки блестели, как прицел.

За его спиной с тревогой выглядывала Ёсида.

— Н-но… можно ли так… следить за ними?..

— Да не парься, Ёсида-тян, — со смешком ответил Сато на её робкий вопрос. Он и не думал прятаться. — Мы же им не мешаем.

— Н-ну да…

— Они веселятся, мы безобидны, так что всё окей. — Даже такие фамильярные слова из уст этого красавчика почему-то не звучали неприятно.

За Сато и Ёсидой, возвышаясь над ними, стоял Танака. На его крупном лице было написано неприкрытое любопытство.

— Вот именно! Мы, для расширения кругозора, просто обязаны стать свидетелями трогательного общения Сакаи и Хирай-сан! Вперёд, Ёсида-сан!

— Д-да, — ответила Ёсида, уступая напору его пылкой речи, подкреплённой сжатым кулаком.

— Эй, не шуми так, а то заметят. Сакаи-то ладно, а вот Хирай-сан страшн… Ой, п-прошу прощения.

Икэ, обернувшись к Танаке, кажется, задел плечом молодую женщину в красном костюме.

— М-м? Что такое, Икэ? — с удивлением спросил Сато.

Икэ оглянулся. Женщина, которую он, вроде бы, задел… что?

— А? Да нет… — Он и сам недоумевающе покачал головой.

Сзади него Ёсида нерешительно подала голос:

— Эм, они уходят…

— О, быстрее, быстрее! Пропустим самый интересный момент!

— И на что ты надеешься? — с укором бросил Икэ, но всё же последовал за ними. Ёсида и остальные — за ним.

Никто не обратил внимания на один погасший Факел.

На одно прервавшееся существование молодой женщины. Никто.

Мир продолжал жить своей жизнью.

△▼△▼△▼△

А над этим миром, на краю крыши одного высокого здания, застыла нечёткая белая фигура.

Это был «Охотник» Фриагне.

На его прекрасном лице было написано глубокое недоумение.

— Подумать только, долгожданный Мистес появился вместе с Пламенным Туманом… И из-за этого мне придётся сражаться… Как же сложны нити судьбы.

У его ног, развевая на ветру свои шерстяные волосы, стояла его верная спутница — простенькая кукла Марианна.

— Господин. Этот Пламенный Туман, как-никак, контрактор «Пламени Небесов и Земли». Будьте осторожны, она может спутать все карты своей странной скрытой силой.

Фриагне, бросив на неё взгляд, вдруг умиротворённо улыбнулся. Он сказал своим обычным, слегка нескладным голосом:

— Всё в порядке, Марианна. В бою с Пламенным Туманом я никогда не проиграю… верно?

— Да. Но этот Мистес сам пришёл нам в руки. Хотелось бы заполучить его до битвы. — Марианна, как и её хозяин, была одержима Хогу.

Лицо Фриагне омрачилось тоской.

— Да… Они ведь ничего не могут сделать, пока мы сами не нападём, так что время ещё есть. Подготовимся к охоте, чтобы они не помешали нашим планам. — Он протянул руку вперёд. — Да, я не позволю им помешать… Я создам тебя, моя Марианна.

— Господин…

Марианна плавно взлетела и взяла его за руку.

Бесчисленное множество раз повторяемое движение, похожее на танец.

Фриагне прижал к груди куклу, которую создал и в которую влюбился в этом мире.

— Я сделаю тебя не просто инструментом под названием «Риннэ», а настоящим, живым существом этого мира.

— Вы уже даровали мне достаточно «воли»… разве этого мало? — Этот вопрос и ответ тоже повторялись бессчётное количество раз.

— Да, мало. Сейчас ты… твоё существование как «Риннэ» очень нестабильно. Ты можешь собирать «Энергию существования», но не можешь её себе присвоить. Без подпитки от нас, «Томогаров», ты исчезнешь меньше чем за три дня… слишком… слишком хрупкое существование. — Его голос дрожал и сбивался, отражая бурю в его душе.

Словно выражая его чувства, голос сбивался с ритма.

Марианна же, напротив, ответила с твёрдой уверенностью:

— Я верю, что в этом и есть наша с вами, господин, неразрывная связь.

— Я рад это слышать, Марианна. Но я сделаю для тебя всё, что в моих силах… это единственная причина моего существования в этом мире. — Давая клятву, Фриагне крепче сжал её в объятиях. — Я наконец-то нашёл способ получить достаточно силы для тебя. Я не позволю им помешать… Я выслежу их. Выслежу, как и всех Пламенных Туманов до этого.

На его лице засияла широкая улыбка, но тут же сменилась умоляющим выражением.

— Да, так и сделаем, Марианна, так ведь будет правильно?

Лицо куклы в его объятиях не изменилось.

Лишь голос её был полон искренней преданности.

— Да, господин, вы абсолютно правы.

Фриагне просиял, как ребёнок, и громко, невпопад запел:

— Устроим им приём, Марианна! Созовем наших милых деток и устроим им грандиозную встречу!

— Да, господин!

Фриагне взмахнул свободной рукой, и они вместе с любимой куклой рассыпались искрами белого пламени.

И эти искры тут же растворились в солнечном свете и исчезли с ветром.

△▼△▼△▼△

День, ещё не совсем вечерний, но уже подернутый белесой дымкой заката, клонился к концу.

В этой вялой атмосфере Юдзи и Шана наконец возвращались домой.

— У-устал… Она заставила меня ходить без остановки… — Юдзи почти волочил ноги.

В итоге, день прошёл безрезультатно. Что и следовало ожидать от поисков, у которых не было ни зацепок, ни цели, а только ожидание действий противника.

— Заткнись, заткнись, заткнись. Я делала ровно то, о чём сказала с самого начала. Потом не жалуйся. — Шана, разумеется, шагала как ни в чем не бывало. «Хоть настроение у неё исправилось, и то хорошо», — пытался мыслить позитивно Юдзи.

— Уф… ну, хоть дома отдохну.

— О чём это ты таком беззаботном говоришь? Вечером может быть бой, так что бдительность не терять, — Шана безжалостно разрушила его надежды, но это было не из-за настроения, а просто в силу её характера.

Юдзи усмехнулся про себя, поняв, что уже настолько хорошо её изучил.

— Ладно-ладно… а?

Остановившись на светофоре, Юдзи случайно заметил в толпе на противоположной стороне пятерых Факелов.

— Что?

— Да так… ты же днём говорила, что Факелы бывают старые и новые… вот я сегодня, пока ходил, присматривался. И правда, если приглядеться, то разницу видно.

Глазам Юдзи ясно предстала разница в цвете и интенсивности огоньков в груди этих пятерых.

Огонёк старика с тростью в центре был ещё новым.

А мальчик на краю, державшийся за руку родителя, продержится уже недолго.

Что за несправедливый, вывернутый наизнанку мир.

— Подумаешь, — отмахнулась Шана со смешком.

Юдзи, чтобы прогнать неприятное чувство от погружения в этот потусторонний мир, тоже отшутился:

— Да, подумаешь… но всё равно неприятно. Смотреть на то, как у людей зловеще пульсируют сердца, — это как подглядывать за чужой кардиограммой, как-то не по себе.

— …Пульсируют? О чём ты? — Шана удивлённо обернулась.

— А? Ну, огоньки… они же колышутся, раздуваются. Вон, у старых — медленно, у новых — быстро… разве не видно?

— Нет, не видно. Аластор, а ты?

— Я тоже не вижу, — донеслось от Аластора.

Шана оглядела Юдзи с ног до головы.

— А ты и впрямь странный Мистес. Что в тебя такого засунули, что у тебя такие способности?

— Это я у тебя хотел спросить. Вижу то, что вижу, что я могу поделать.

Загорелся зелёный, и толпа пришла в движение.

Они тоже пошли.

— Но раз даже Аластор не видит… ты уверен?

Юдзи немного обиделся на её недоверчивый тон.

— Уверен. Вон, у нового Факела впереди, видишь, как быстро движется?

— Да не вижу я! То, что он новый, я понимаю, но…

Внезапно заговорил Аластор:

— Ты сказал «у всех»?

Этот «Король Багрового Мира» обладал таким авторитетом, что на его вопросы нельзя было не ответить со всей серьёзностью.

Юдзи снова огляделся по сторонам, чтобы убедиться.

На тротуаре вдоль главной улицы, куда ни глянь, виднелось двадцать-тридцать Факелов. И у каждого в груди был свой огонёк, то яркий и сильный, то тусклый и слабый, в зависимости от его интенсивности…

Он проверил свой собственный. Не быстрый и не медленный.

Глубокое, ровное, размеренное биение.

Юдзи, чувствуя ответственность за свою странную способность, ответил на заданный вопрос:

— Да, у всех пульсирует.

— Может, это как-то связано с большим количеством Факелов? — предположила Шана.

Но ответа, который обычно следовал незамедлительно, не было.

— …Аластор?

И снова тишина.

Шана и Юдзи молча шли, ожидая его ответа.

Лишь когда они подошли к следующему светофору, Аластор наконец заговорил:

— Давным-давно, на дальнем западе, был один «Багровый король», который установил на поглощённые им Факелы особый механизм и породил невероятное искажение мира.

Этот внезапный экскурс в историю застал их врасплох.

— Его истинное имя было «Ткач Гробов». Инцидент, который он спровоцировал, послужил толчком для массового создания нас, Пламенных Туманов.

— …И что за инцидент? — спросила Шана.

— «Пожирание города».

От одного этого зловещего слова Юдзи пробрала дрожь.

Перед ним загорелся красный.

△▼△▼△▼△

Войдя в супермаркет, Шана, не обращая внимания на свежие продукты у входа, проигнорировала стандартный маршрут покупателей и направилась прямиком в кондитерский отдел в центре зала.

— …

Юдзи с отсутствующим видом плёлся за ней.

Они оказались у входа в супермаркет как раз когда загорелся красный, и Шана решила заодно зайти за ночным перекусом. Казалось бы, ничего особенного, но…

«И надо же было именно в супермаркете начать обсуждать вражеские заговоры…»

Юдзи почувствовал себя идиотом, который только что дрожал от страха.

Аластор, похоже, не считал поведение Шаны легкомысленным и продолжал говорить тем же серьёзным тоном:

— Тот «Ткач Гробов» вплетал в поглощённые им Факелы механизм под названием «Нить Ключа». По его команде оболочки-заменители разрушались, и Факелы превращались обратно в «Энергию существования».

— И что с того? — спросила Шана с корзинкой в руках. Она тоже не была легкомысленной — она вообще не была способна на легкомыслие в таких вещах.

— Когда он поглотил десять процентов населения города, где скрывался, он активировал механизм. Все Факелы одновременно потеряли свою функцию заменителей и вернулись в первоначальное состояние, и в городе, внезапно потерявшем столько замаскированных связей, возникло гигантское искажение мира, поглотившее людей и предметы.

Шана, беря с полки пачку печенья, мельком взглянула на Юдзи.

— …Ты успеваешь за мыслью?

— Ну, вроде да. То есть, Факелы нужны, чтобы предотвратить коллапс, постепенно сглаживая исчезновение одного человека.

Юдзи вопросительно посмотрел на Шану, и, получив её кивок, продолжил:

— А если они внезапно исчезнут в большом количестве, то мир, полный противоречий, просто сойдёт с ума… так, да?

— Верно. — Шана снова кивнула и пошла к следующему стеллажу.

«Это она меня похвалила?» — подумал Юдзи, испытывая лёгкое чувство самодовольства.

— Аластор, что дальше?

— Дальше всё просто. Это гигантское искажение, спровоцированное распадом Факелов, подобно лавине, превратило весь город в огромный сгусток «Энергии существования» высокой чистоты. «Ткач Гробов» нашёл способ превращать в пищу всё, даже то, что мы обычно не можем поглотить.

Шана, доставая из холодильника сладкий детский кофейный напиток, сказала, будто её не трогала напряжённость темы:

— И это назвали «Пожиранием города»… Но того «Ткача Гробов» ведь в итоге уничтожили?

— Лишь после долгой битвы, в которой участвовало множество «Багровых королей» и Пламенных Туманов. Всё-таки, «Ткач Гробов» поглотил энергию целого города и мог свободно ею управлять… на тот момент он был сильнейшим из браконьеров.

Юдзи внезапно ощутил нарастающую тревогу.

— …И ты хочешь сказать, что эта жуткая древняя техника сейчас применяется здесь?

— Аномально большое количество Факелов в одном месте и странный механизм внутри них… ситуация до ужаса похожа на ту, что была тогда. Не думаю, что Фриагне так просто сможет использовать тайную технику того «Ткача Гробов»… но если есть хоть малейшая вероятность, то мы, как Пламенные Туманы, обязаны его остановить.

Хоть Аластор и говорил о вероятности, в его голосе звучала почти полная уверенность.

— Понятно, значит, так…

На самом деле, до этого разговора Юдзи воспринимал Фриагне и его компанию как каких-то «злобных хулиганов-маньяков». Они вроде бы и были рядом, но напали только на него. Он считал, что если будет держаться, то угроза не распространится на остальных. А Шана со временем их прикончит.

Такое у него было заблуждение.

Но если они действительно замышляют «Пожирание города», то, если дело пойдёт плохо, очень скоро всех может затянуть в одновременный распад Факелов, и весь город Мисаки будет поглощён.

Исчезнет не только он сам, но и его мама, друзья, даже город, в котором он жил.

Впервые Юдзи ощутил враждебность к банде Фриагне.

Не страх, а именно враждебность.

Шана же, не обращая внимания на Юдзи, сказала с виду беззаботно:

— Но, судя по всему, количество Факелов ещё далеко от десяти процентов. Лучше разобраться с этим поскорее, но найти его сложно.

— И что, действительно остаётся только ждать, пока он сам себя проявит?

Шана удивлённо посмотрела на внезапно загоревшегося энтузиазмом Юдзи.

— Ну-у, у нас есть приманка.

— Приманка?

— Ты. Мистес. Он ведь всё-таки «Охотник». Вряд ли он станет рисковать сокровищем, которое само плывёт в руки, и впутывать его в «Пожирание города».

— Ясно, значит, и от меня может быть хоть какая-то польза.

Шана с подозрением посмотрела на Юдзи, который почему-то приободрился, несмотря на то, что его назвали приманкой.

«…Что с ним? Ну, ладно..»

Незаметно для себя наполнив корзину, Шана в самом конце, у кассы, выбирала булочки. Её взгляд, как обычно, был прикован к дынным булочкам. Словно забыв о недавнем разговоре, она с предельной осторожностью изучала несколько их разновидностей.

Юдзи заглянул ей через плечо и указал на одну, подороже.

— А эта? Написано «с настоящим дынным соком».

— Нет. — Отрезала она.

— Почему? Цена ведь не имеет значения, так?

Шана, ловко уперев руки в бока, несмотря на корзину и рюкзак в обеих руках, гордо выпятила грудь.

— Дынная булочка называется дынной из-за узора в виде сеточки! Настоящий дынный вкус — это не просто бессмыслица, это ересь!

Её внезапный громкий возглас и заявление вызвали удивлённые вздохи у других покупателей.

— А-а… — протянул Юдзи, которому ничего не оставалось, кроме как согласиться с таким решительным изложением принципов.

В итоге, процесс тщательного отбора занял ещё десять минут.

△▼△▼△▼△

После супермаркета они неспешно пошли домой, продолжая наблюдать за пульсацией в Факелах, и когда наконец добрались, сумерки уже сгустились.

В напряжении, ожидая возможного нападения, Юдзи и Шана стояли перед домом.

— …

Юдзи бросил на неё укоризненный взгляд. Да, она бы до такого точно не додумалась.

— Было бы плохо, если бы вчерашняя заварушка случилась, когда мама дома. Посидим здесь, пока солнце не сядет, хотя бы.

— А-а, заботливый сынок.

— Все так делают.

Юдзи сказал это и тут же машинально задумался.

Шана говорила, что раньше была человеком из этого мира, но где и как она жила до того, как стала Пламенным Туманом? Была ли у неё семья?

Пока он думал, Шана с непроницаемым лицом замерла, а потом просто ответила:

— …Наверное.

Она тоже присела рядом с Юдзи. Из пакета из супермаркета она достала упаковку леденцов.

Юдзи, увидев это, от нечего делать протянул руку.

— Дай один.

— Нет. Мои.

Ответ, как всегда, был прямым и безжалостным.

Щека Юдзи дёрнулась, но он не отступил.

— У тебя же много. Дай один. Сладкое хорошо помогает от усталости.

— Нет. Меня это не волнует.

— Дай. Я ведь сегодня помог с «Пожиранием города».

— Нет. Нечего задирать нос из-за случайной удачи.

Они оба постепенно заводились.

«…Ну вот, опять…»

Аластор вздохнул, но они его не заметили. Спор продолжался.

— Дай.

— Нет.

— Дай.

— Нет.

— Да…

— Нет.

— Жадюга.

Юдзи сменил тактику.

Теперь дёрнулась щека Шаны.

— …Что ты сказал? Я не расслышала.

— Жадюга-говядина.

На лбу Шаны вздулась жилка.

— «Говядину» добавил, да?..

— А то, раз слышала. Дай.

— Точно нет!

Они уставились друг на друга, почти соприкасаясь лбами, в кустах в саду.

— «Точно» добавила, да?!

— И что с того!

— Это доказывает, что ты жадюга-говядина!

— А, опять сказал?!

— И что с того, что сказал!

Прямо над их головами раздался голос:

— Ю-тян, ты что там делаешь?

Они оба подняли головы и увидели в окне свою мать, Тигусу Сакай, которая с добродушным лицом с любопытством смотрела на них сверху вниз.

— …Нас застукали, ю-тян? — Шана прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— …

Юдзи, у которого слегка дёргался глаз, обратился не к Шане, а к другому, спокойному, надёжному, понимающему и взрослому «Багровому королю»:

— ……Аластор.

— Что, Ю-тян?

— …Вечер ведь уже прошёл, да?

Над головой уже сгустилась тьма.

△▼△▼△▼△

— …Как так вышло.

— Я не знаю.

— Я тоже.

Шана сидела за обеденным столом в доме Сакай.

Тигуса, заметив её, выбежала на порог и с такой неотразимой настойчивостью в своём мягком взгляде затащила её в дом, что Шана опомниться не успела, как уже сидела за столом.

— Первый раз, когда Ю-тян привел домой подружку, — сказала Тигуса, сияя от радости, и теперь на кухне готовила такой пир, будто собралась накормить целую армию. На столе уже стояли салат, суп и ещё два блюда, а с кухни доносилось шипение чего-то на сковороде.

Шана, опустив глаза, бросила испепеляющий взгляд на Юдзи, сидевшего напротив.

— Твоя мать… почему… она… пригласила… на ужин… того, с кем её сын… ругался… в кустах в саду?

Она произнесла каждое слово с нажимом, но её протест, заглушаемый аппетитным ароматом жареных рулетиков с листьями эндивия, лежавших на тарелке перед ней, не был достаточно убедительным.

Юдзи же сидел в странной позе, то ли подперев щеку, то ли обхватив голову руками.

— Да уж, и как в этой малявке можно было разглядеть такое.

Даже его любимое бури-дайкон¹ сегодня не вызывало желания стащить кусочек.

— И вчерашний вечер… Похоже, у тебя и правда такие вкусы, не так ли?

— Да ну вас! — рявкнул Юдзи на серьёзное беспокойство Аластора.

— Ю-тян, помоги, пожалуйста, донести, — позвала Тигуса.

— А, да-да.

Юдзи медленно и неохотно встал. Войдя вглубь кухни, он воскликнул:

— Ещё и омурайсу²?! Мам, это слишком много!

— Ничего страшного, он с секретным ингредиентом, очень вкусный. К тому же, нам же нужно произвести на Хирай-сан хорошее впечатление, а то Ю-тян будет неловко.

— В чём мне будет неловко?!

— Ой, да ладно тебе… хи-хи, прямо вспоминаю нас с Кантаро-саном.

— Хватит уже об этом!

Шана, слушая их разговор, вдруг закрыла глаза.

— …

Открыла их. На столе тёплая, приготовленная для семьи еда.

Посмотрела в сторону. За занавеской виднелась обернувшаяся мать с доброй улыбкой.

— …

Она снова закрыла глаза.

Вскоре пришла Тигуса, а за ней Юдзи с большим блюдом.

На блюде лежал огромный омурайсу. По местным правилам семьи Сакай омурайсу всегда ели все вместе… хотя обычно это были только двое. Но сегодня их было трое, так что он был ещё больше обычного.

— Угощайтесь. Не стесняйтесь, ешьте побольше. И десерт тоже есть, — сказала Тигуса с улыбкой, которую иначе как добродушной и не назовёшь.

Поддавшись её улыбке, Шана и сама не заметила, как расслабилась и улыбнулась.

Юдзи впервые увидел её естественную улыбку.

△▼△▼△▼△

После ужина Юдзи с трудом вырвал Шану из цепких рук Тигусы, которая всё никак не могла отпустить их, расспрашивая об «их отношениях».

Тигуса, не желая прощаться с «подружкой Ю-тяна», вышла провожать их до самой улицы, так что Шане пришлось, завернув за угол, возвращаться в дом Сакай по крышам соседних домов.

К тому же, Юдзи, получив приказ от матери «проводить девушку, раз уже темно», остался один, так как та, кого он должен был провожать, почему-то уже вернулась домой.

— «Защищать», говорила… А если бы напали, что бы я делал, а?.. — пробормотал он с досадой, и ему пришлось коротать время в ближайшем круглосуточном магазине.

А та самая Шана сидела в одиночестве на крыше — хотя и вдвоём.

Юдзи должен был оставить окно в комнате открытым, но Шане почему-то не хотелось сейчас входить. Она сидела, обхватив колени, на скате крыши. Справа от неё лежал пакет со сладостями от Тигусы, слева — её собственный пакет из супермаркета.

Она положила подбородок на колени и смотрела на ночной город.

Небо сегодня было безоблачным. Ярко светила луна.

— Эй, Аластор, — начала она разговор ни с того ни с сего.

С тех пор как она встретила Юдзи, у неё появилась такая привычка.

Раньше, в шуме или в тишине, в покое или в движении, она всегда была немногословна, словно молчание было её долгом.

— Хоть это и противоречит твоему истинному имени, но… я ведь никогда не горела страстью, да?

— Я знаю. Твой контрактный текст — шедевр во многих смыслах, — ответил из кулона «Кокитос», обвитого вокруг её пальцев, «Пламя Небесов и Земли» Аластор своим тяжёлым, низким, как раскат далёкого грома, голосом.

Да, этот «Король Багрового Мира», несмотря на своё грозное имя, был довольно приятной и заботливой личностью. И он отвечал.

«Наверное, он и раньше отвечал, это я сама молчала. А благодаря кое-кому это…» — подумала она и, разозлившись на саму себя, оборвала мысль.

Словно в подтверждение этого внутреннего движения, с её губ сорвалась расслабленная улыбка.

— Хе-хе, спасибо.

— Ты, в отличие от других Пламенных Туманов, пропустила всё время и все процессы, которые позволили бы тебе найти то, что зажгло бы тебя. Ты заключила контракт и стала «охотницей» в столь юном возрасте… потому что ты существуешь только для того, чтобы уничтожать «Томогаров».

— Наверное, поэтому я и не могу нормально создавать огонь… Если бы я не отняла «Сияющую Шану» у Тэммоку Икко, то так бы и дралась — кулаками да ногами. — Её голос слегка поник.

Аластор усмехнулся.

— Ты всё ещё переживаешь из-за слов Фриагне. Не стоит беспокоиться, это лишь результат того, что до сих пор тебе не встречался враг, способный заставить тебя сражаться всерьёз.

— Да. Я просто сражалась, чтобы хладнокровно и надёжно уничтожать «Томогаров», как и было в контракте.

— Только со мной. Ни с кем не общаясь.

— Мне и без общения было хорошо. — Это была искренняя правда Шаны.

Аластор ответил такой же искренней правдой.

— Да. От общения, скорее всего, будет больше проблем. Но…

— ?

— Это ведь неплохо?

В её мыслях вдруг всплыло лицо Юдзи. Шумные одноклассники, улыбка Тигусы.

Она не могла ответить так же чётко, как обычно.

— …Не знаю.

Шана положила щеку на колени. Её веки медленно опустились.

«Не хочу, чтобы он сегодня поднимался сюда…»

С этой мыслью она начала засыпать.

Юдзи тоже сегодня был вымотан до предела: поиски, слежка, да ещё и нервная битва за ужином. Он еле дошёл до дома, тут же в душ, потом в кровать — и отключился.

И лишь Аластор из кулона, обвитого вокруг маленькой руки, тихо смотрел на луну.

Примечание:

[1] Бури-дайкон — традиционное японское зимнее блюдо. Представляет собой японскую лакедру, тушёную с редькой дайкон в соусе на основе соевого соуса, сакэ, мирина и сахара.

[2] Омурайсу — популярное японское блюдо, состоящее из жареного риса с курицей, покрытого тонким омлетом и обычно политого кетчупом. Название происходит от слияния слов «омлет» и «райс».