С тяжелым сердцем Юдзи вошел в класс своей школы Мисаки, в кабинет первого года обучения, второго отделения. Привычная утренняя суета перед началом занятий, шумная, но полная веселья и оживления.

Обычный день, привычный пейзаж.

Юдзи оглядел класс, ища глазами своего старого друга еще из средней школы, умного и уравновешенного «очкарика», Ике Хаято, но сейчас его не было видно. Он часто выполнял обязанности старосты и всегда был готов помочь другим, так что, возможно, был занят где-то еще.

Конечно, это была просто утренняя привычка, и Юдзи не собирался просить у него совета. Он не верил, что человек со здравым рассудком сможет понять его нынешнее положение.

«Если бы кто-нибудь сказал мне, что всё, что я вижу и чувствую – всего лишь бред, что на самом деле я не в себе, мне бы не пришлось так мучиться и переживать», – мрачно подумал Юдзи, волоча ноги к своему месту, которое находится где-то посередине класса.

Усевшись за парту, он вспомнил: «Кстати, на первом уроке будет контрольная… Что там было в программе по японской истории?» – мысль о контрольной возникла из необходимости жить обычной жизнью. Как обычно, он повернулся к своей соседке справа, Хираи Юкари, чтобы спросить о темах контрольной.

И тут он увидел ее.

— Что?!

То, что окончательно доказывало его здравомыслие.

Разрушительницу повседневности.

На месте, где должна была сидеть Хираи Юкари, сидела она.

— Ты опоздал, — сказала девушка Пламенный Туман.

С серьёзным выражением лица, с длинными, блестящими волосами, ниспадающими до пояса, гордо выпрямив спину, да еще и в школьной форме… эта девушка – Пламенный Туман – сидела на месте Юкари.

— Что ты здесь делаешь?!

— Мы с Аластором решили, что лучше всего будет находиться рядом с тобой, чтобы приманить тех, кто охотится за тобой. Ну, и мне самой нечасто доводится бывать в таких местах, так что решила заодно посмотреть, что к чему.

Девушка даже закинула ногу на ногу под партой, словно это было самое обычное дело. Место, которое еще вчера занимала его одноклассница Хираи Юкари, теперь полностью принадлежало ей.

— Г-где Хираи?

— Если ты про тот Факел, что был здесь, то его больше нет. Я заняла ее место. Как раз рядом с тобой, очень удобно.

— ...Факел… Хираи… она…?

Худшие опасения сбылись с пугающей легкостью.

Его привычный мир рушился… нет, уже рухнул, и он только сейчас узнал об этом.

Девушка, которая сообщила ему об этом, ничуть не изменилась с вчерашнего дня. Спокойно, бесстрастно произносила свои слова.

— Она давно мертва. Я просто внедрилась в ее остатки и стала «Хираи Юкари».

— Но… лицо совсем другое! — невольно повысил голос Юдзи. Заметив удивленные взгляды одноклассников, он поспешно понизил голос.

— Почему никто этого не замечает?

— Внедрение в существование — это не подмена внешности. Это замена того, кем Хираи Юкари была для других, на меня. Ты воспринимаешь это иначе, потому что подвергся нашему воздействию. Не обращай внимания.

— Конечно, я обращаю внимание! Что случилось с Хираи?!

— Ну сколько можно повторять? Я и есть Хираи Юкари, — с раздражением сказала девушка, почесывая голову.

Как она и говорила, никто из одноклассников не заметил присутствия чужака.

Или, скорее, они воспринимали ее как кого-то, кто всегда был здесь.

Юдзи, хоть и не понимал всех деталей, но в целом улавливал смысл ее действий. И все же он не мог не спросить:

— Я не об этом! Что случилось с настоящей Хираи, с той, что еще вчера сидела здесь?!

Юдзи снова повысил голос, и одноклассники, с подозрением, посмотрели на него, а не на заменившую Хираи Юкари девушку.

По их лицам Юдзи понял: для них странным был именно он.

Но если так, то та, кого он знал, ее существование…

— Я же еще вчера объясняла. Той Хираи Юкари, которая сидела здесь, никогда не существовало… Вот так. Все равно ее свет уже почти угас, а ты в тот момент уже все забыл. Нечего тут переживать.

— ...

Он не был с ней особенно близок. Незаметная, тихая. Просто одноклассница, которая случайно сидела рядом с ним с апреля, всего месяц. Никаких ярких воспоминаний.

«Но она, Хираи Юкари, действительно существовала».

Он не знал, хотела ли она, чтобы ее помнили. Не зная всей правды, она просто исчезла, как и другие Факелы до нее, потеряв всё в одно мгновение.

И всё же Юдзи хотел помнить ее.

Сейчас на ее месте сидела другая, выдавая себя за Хираи Юкари.

Это была не она.

И он это знал.

И это, пожалуй, было единственным доказательством ее существования.

— ...Как тебя зовут? — после недолгого молчания Юдзи задал вопрос.

— Имя?

— «Пламенный Туман» — это общее название для всех, кто охотится на монстров. А как тебя зовут?»

— ...Э?

Похоже, вопрос был неожиданным. Девушка нахмурилась. Сила воли, придававшая ее лицу суровость, дрогнула, и на мгновение промелькнула тень грусти. Покручивая в руках кулон, через который говорил Аластор, она тихо ответила:

— Я – Пламенный Туман, заключившая контракт с Аластором. Вот и всё. У меня нет другого имени. Однако, чтобы отличать меня от других Пламенных Туманов, меня называли «Сияющая Шана», — грусть исчезла с ее лица, но оно всё равно отличалось от прежнего, бесстрастного. Выражения на нем не было вовсе.

— Сияю… что?

— «Сияющая Шана», Имя моего меча.

— Понятно. Тогда… я буду звать тебя «Шана».

Она не была Хираи Юкари. Поэтому ей нужно было другое имя.

Для Юдзи это было важно, но, как и следовало ожидать, для Шаны это не имело никакого значения. Она наклонила голову и равнодушно ответила:

— Зови как хочешь. Мне всё равно. Я просто выполняю свою работу.

— Твоя работа — это защищать меня?

— Защищать?.. — Шана с явным недоумением посмотрела на него. Немного погодя с ее лица спало замешательство, и она продолжила:

— Ну, пока есть те, кто хочет тебя сожрать, наверное, так и есть, — эта девушка всегда говорила четко и прямо, без двойных смыслов.

Юдзи вздохнул, но втайне почувствовал, что ее слова, как ни странно, развеяли его мрачные мысли… Он ощутил необъяснимое чувство облегчения, что-то вроде наигранной бодрости.

С этим странным, непонятным ощущением Юдзи озвучил свое ближайшее беспокойство:

— Кстати, Шана, а как насчет уроков? Ты сможешь их посещать?

Шана нахмурилась, на этот раз по другой причине.

— А что уроки? Это же просто детская игра, — она достала из сумки учебник и помахала им.

Увидев такое пренебрежительное поведение девушки, которая выглядела едва ли старше ученицы средней школы, Юдзи насторожился.

Предвещающий начало урока звонок прозвенел зловещим перезвоном.

△▼△▼△▼△

Четвертый урок, английский, подходил к концу.

В классе царила тишина и напряжение.

Ученики прятали лица за поднятыми учебниками. Учитель английского, который поначалу вел урок как обычно, теперь просто продолжал писать на доске.

Эту странную атмосферу создавала миниатюрная девочка, восседавшая посреди класса. На самом деле, она просто сидела, вот и всё.

Девочка, закрыв учебник и не делая никаких записей, просто смотрела на учителя, скрестив руки на груди.

Именно это, казалось бы, обычное поведение, заставляло учителя нервничать. Ее взгляд был настолько бесцеремонным, лишенным всякого уважения, словно она наблюдала за диким животным. И такое поведение продолжалось уже четыре урока подряд.

Казалось бы, можно просто игнорировать ее, но учителя, как правило, цепляются за свой авторитет и любят, когда их слушаются, поэтому им не нравится, когда к ним относятся как к равным.

И вот, наконец, учитель английского, как и трое его предшественников, не выдержал такого неуважительного отношения.

К несчастью для него.

Закончив писать на доске, учитель повернулся. Этот нелюбимый учениками мужчина средних лет, известный своими бесконечными заданиями, дважды открыл и закрыл рот, прежде чем смог выдавить из себя дрожащий голос:

— Х-хираи, ты в последнее время какая-то невнимательная. Почему не делаешь записи?

Хираи Юкари… девочка, которую Юдзи назвал Шаной, не ответила. Она просто сказала:

— Ты.

Вот так сразу, она обратилась к учителю, которого все должны уважать, на «ты».

Ее строгое лицо, которое не вязалось с ее детским обликом, излучало спокойную силу, парализовав учителя.

— В твоих упражнениях с пропусками пропущены совершенно бессмысленные места. Это же не викторина. Пропускать нужно то, что можно вывести из контекста.

Шана продолжала сидеть, скрестив руки.

— Ч-что?!

— Правильный ответ: “That which we call a rose, by any other name would smell as sweet”¹. Но без знания оригинала это невозможно решить.

Безупречное произношение. Ответ был дан так, что никто не мог усомниться в его правильности.

И безжалостный удар продолжился:

— И на доске у тебя не хватает еще двух предложений из этого абзаца. Ты просто переписываешь всё построчно из своего методического пособия, поэтому так и получается.

Неопровержимое, точное замечание заставило учителя отступить на шаг. Обычно его должность и авторитет, никак не связанные с его способностями, придавали ему уверенности, но перед этой внезапно обнаглевшей девочкой они не имели никакого веса.

Это была сила сильного, заставляющая слабого осознать свою слабость.

Более того, эта «сильная», начав говорить, продолжала безжалостно добивать своего противника.

— Ты учитель, а у тебя ни знаний, ни умения выйти за рамки учебника, ни способности объяснить материал. Только мямлишь что-то невнятное… Не годится.

— …

— Если хочешь меня учить, сначала сам как следует выучи материал, — после ее слов, лицо учителя исказила гримаса.

Ученики с легкой жалостью наблюдали, как учитель английского стал четвертой жертвой.

△▼△▼△▼△

После четырех часов подобных издевательств, как только начался обеденный перерыв, одноклассники один за другим поспешили покинуть класс, словно ища глоток свежего воздуха… Или скорее, передышку. В итоге Юдзи пришлось обедать вместе с Шаной.

Предполагаемое буйство с ее стороны полностью обернулось против учите.лей, но не физическом плане, а в психологическом. Учитывая, что разрушение личности наносит больший реальный урон, чем физическое насилие, Юдзи подумал, что это можно назвать настоящей трагедией.

«Интересно, сколько из них смогут оправиться?» — размышлял Юдзи, делая вид, что сочувствует учителям, которые и так в последнее время теряют свой авторитет «в основном по собственной вине».

Пока Юдзи вгрызался в рисовый шарик, рядом с ним виновница трагедии уплетала дынную булочку. Судя по легкой улыбке, ей было вкусно. Несмотря на ее устрашающий вид, в этот момент она выглядела очаровательно, как и положено девочке ее возраста.

Хотя огромный пакет из супермаркета на парте смотрелся немного странно.

— Слушай, — сказал Юдзи, ощущая странное несоответствие шумной улицы за окном и тишины в пустом классе.

— Что?

— …Не нужно было заходить так далеко, — произнес Юдзи.

— С чем? — спросила Шана с искренним недоумением.

— …Ладно, забудь, — Юдзи вздохнул. Шана наклонила голову и откусила еще кусок булочки. Глядя на ее довольное лицо, Юдзи почувствовал, как исчезает всякое напряжение и серьезность. Вчерашняя битва с монстром казалась сном.

— Ты вчера тоже ела тайяки… ты что, тоже голодаешь?

— Хм, рафумеется, — ответила Шана с набитым ртом.

Юдзи, пользуясь случаем, спросил то, что его беспокоило со вчерашнего дня:

— Кстати… этот кулон, из которого доносится голос, это что, рация?

— Похоже, но это нечто иное, — раздался из кулона на груди матроски голос, молчавший всё утро. Наверное, потому что в классе были только они двое.

— Это артефакт под названием «Кокитос». Он позволяет моей воли, воли Томогары, что заключён внутри этой девочки, проявиться в этом мире.

— …Заключенному? Проявлять?

Шана искоса посмотрела на Юдзи, но всё же пояснила:

— Аластор, как таковой, находится внутри меня, а кулон — это устройство, которое позволяет ему говорить.

Юдзи перестал пытаться понять всё это с точки зрения логики. Просто принял объяснение и спросил то, что хотел узнать:

— Заключенный… Ты утром говорила что-то про контракт с ним, и то что ты стала Пламенным Туманом. Ты что, раньше была человеком?

— Да, — ответила Шана.

— А зачем тебе понадобилось становиться Пламенным Туманом?

— Тебе не нужно этого знать, — это был четкий отказ, не похожий на тот, что был, когда Юдзи спросил ее имя.

Юдзи почувствовал, что к этой её грубоватой манере речи он начинает привыкать, и она даже кажется ему в какой-то степени... освежающей. Хотя, конечно, это всё равно был отказ.

— …Тогда, — Юдзи оглядел пустой класс. Раз никого нет, можно расспросить Аластора подробнее. — расскажите мне хоть что-нибудь.

У Юдзи не было никакого скрытого мотива. Ему просто хотелось избавиться от накопившихся вопросов.

— Мне казалось, ты уже и так спрашиваешь без умолку… Так что ты хочешь знать? — ответила Шана.

— Для начала, что такое «Багровый мир»? — начал Юдзи с основ.

— И это всё? — с таким выражением лица, словно это был самый глупый вопрос на свете, Шана отправила в рот последний кусок булочки с дыней.

— «Багровый Мир» – это мир, находящийся рядом с вашим, но недостижимый для вас. Давным-давно какой-то поэт дал ему такое вычурное название как «Спираль Багрянца». А его жителей называют «Томорагами».

— Что-то вроде измерения?

— Если описывать в ваших понятиях, то да. На тебя напал не сам «Томогара», а «Риннэ» – его слуга, созданный в этом мире, — ответил Аластор.

— Они пришли захватить наш мир?

— Кто знает. У каждого свои цели. Нельзя сказать однозначно. Мы, «Томогары», проявляемся в вашем мире, свободно управляя «Энергией Существования», и можем влиять на события, изменяя ее. Поэтому «Томогары» продолжают вторгаться в ваш мир, — Аластор говорил сложно и замысловато. Юдзи понял едва ли половину из сказанного.

— Что ты имеешь в виду?

Шана, вздохнув, снова принялась объяснять:

— В этом мире есть нечто вроде фундаментальной энергии, которая называется «Энергия существования». Только благодаря ей всё может существовать. «Томогары», пришедшие из иного мира, Багрового, — изначально «несуществующие» в этом мире создания, — обретают возможность здесь существовать, получая эту энергию... Понимаешь?

— Хм… вроде бы, — Юдзи прижал пальцы к вискам, пытаясь понять.

Кивнув, Шана продолжила:

— И чтобы оставаться здесь, им, конечно, нужно постоянно использовать «Энергию Существования», Поэтому они собирают ее у людей.

— Собирают «Энергию Существования»… это то, что было вчера…?

Юдзи вспомнил, как вчера монстр пожирал людей, превратившихся в пламя, и его передернуло.

— Ага. И чтобы достичь своих целей, они манипулируют этой силой, творя чудеса и создавая слуг, — Шана беззаботно кивнула.

— Эти явления, противоречащие законам вашего мира, эти существа, которым не место в вашем мире, и, прежде всего, безжалостный сбор силы, необходимой для их существования… Всё это может нарушить баланс существования в обоих мирах, вашем и Багровом. Поистине, игра глупцов! — неожиданно мрачно закончил Аластор.

Не обращая на него внимания, Шана взяла из пакета три шарика митараши³ данго на шпажке и с наслаждением откусила один.

— А Пламенные Туманы существуют, чтобы уничтожать этих браконьеров и не давать балансу нарушиться, да… — говоря это, Юдзи тоже откусил от очередного рисового шарика.

Его всё еще передергивало от воспоминаний о вчерашнем ужасе, но Шана ела так беззаботно и с таким удовольствием, что Юдзи почувствовал раздражение, и из чувства противоречия, тоже принялся за еду. «Наверное, вот это и называется жить», – подумал он, прежде чем задать следующий вопрос:

— Ксттт… а сбирать эту… «Энргию Существвния»… эт плхо, если ваще… но… обязтльно ли людй испльзовать?

Аластор, казалось, не возражал против того, что Юдзи говорил с набитым ртом. Он ответил ему тем же низким голосом:

— Естественно. Только в существах, близких нам, обладающих сильной и глубокой волей, есть смысл черпать силу. Поглощение же всякой мелочи лишь разбавит её.

— Подобные? «Томогары» похожи на нас?

— Сложно объяснить вашими терминами. Если пытаться описать, то потребуется скорее поэзия, чем логика.

Юдзи открыл банку спортивного напитка и вздохнул.

— Хм… Судя по тому, что я видел, скоро настанет день, когда людей просто «выпьют» досуха.

— Не совсем так. Мы вторгаемся в ваш мир уже давно, но число людей продолжает расти. Мир существовал так еще до твоего рождения. Вряд ли что-то сильно изменится. Кроме того, существуем мы, Пламенные Туманы, которые препятствуют бесчинствам «Томогарам», — ответил Аластор.

— Не знаю, насколько на вас можно положиться, — сказал Юдзи, глядя на Шану, которая доедала последний шарик данго, облизывая пальцы.

— Хм, я же говорила. Я буду защищать тебя, «Мистеса» хранилище «Хогу», пока не сгорит твоя «Энергия Существования» или пока я не уничтожу «Томогаров» этого мира, которые охотятся за тобой.

Эта девчонка всегда выражается так прямолинейно!

В ее бестактной, но честной манере Юдзи, к своему удивлению, начал находить нечто приятное. Вместо раздражения он почувствовал, как на его лице расплывается улыбка.

— Успокаивающие слова… Но ты что, собираешься всё время ходить за мной по пятам?

— Пока что будем остерегаться сумерек.

Абсолютная Печать, пространство изолированных причин, временно разрывающее связь с окружающим миром, обычно накладывается на стыке дня, когда люди ясно осознают своё существование, и ночи, когда во тьме они пробуждают и играют другое «я», — то есть на закате и на рассвете... используя «зыбкость перемен». Поэтому нападения чаще всего случаются именно в это время «обычно Томогары не прибегают к таким окольным путям, как внезапные атаки».

— «Абсолютная печать»… Кажется, я вчера слышал это слово. Что-то вроде магического барьера, как в играх… Что значит, вечером?! — Юдзи, почти поверив ее словам, вдруг осознал один факт и пришел в ужас.

— У меня сегодня дополнительные занятия! Если всё пойдет не так, она явится прямо в школу!

— И что в этом такого? Как думаешь, зачем я здесь? — Шана скрестила руки на груди и с укором посмотрела на него.

Юдзи на мгновение почувствовал облегчение… но, вспомнив ее характер, спросил:

— Ты будешь всех защищать?

— О чем ты? — с недоумением спросила Шана.

— Мне нужно в туалет! — бросил Юдзи, вставая из-за парты.

Направляясь в туалет, Юдзи вдруг подумал, что Шана, похоже, пришла сюда только поесть, и эта несколько вульгарная мысль заставила его усмехнуться. Перед туалетом его окликнули:

— Эй, Сакай!..

Услышав этот умело приглушённый крик, он обернулся и увидел троих своих близких друзей-одноклассников, которые манили его к себе.

Юдзи вспомнил, что с самого утра был занят Шаной и даже не поздоровался с ними. Он подбежал к ним.

— Ребята, вы сегодня в столовой обедали?

Ике Хаято, его друг со средней школы, «очкарик», умница и хороший человек, покачал головой.

— Нет. Слушай, Сакай, как ты можешь спокойно обедать с виновницей всего этого переполоха?

Сато Кейсаку, смазливый паренек с несколько легкомысленной внешностью, добавил:

— Да уж, смелый ты парень. А вдруг учителя и на тебя взъедятся?

— Ты так сдружился с ней! А нас бросил? Так не пойдет! — подхватил Танака Эита, крупный парень, но с довольно добродушным видом.

— Да нет, мы не то чтобы друзья… — Юдзи пришлось уклониться от ответа. Он не мог, да и не хотел рассказывать им правду.

«…»

Юдзи вдруг усомнился, реальны ли его друзья… Он снова пытался убедиться, настоящий ли перед ним мир, хотя делал это уже утром. От этого ему стало противно.

Его друзья не изменились. Изменился он, и они спросили его об этом:

— Вы обедали вместе, разговаривали… По-моему, это уже «то самое»

— Хираи, конечно, симпатичная, но, знаешь ли… у тебя довольно специфические вкусы.

— Неужели наш тихоня скрывал свою страсть к лоли? Не ожидал, – засмеялись друзья.

У Юдзи поднялось давление.

— Послушайте… – Он хотел возразить, но вдруг замолчал.

Вечер. Томогара. Нападение.

То ли из-за того, что со вчерашнего дня он постоянно обо всём думал, то ли это стало привычкой после каждой проверки Факелов, но он снова вспомнил о другом, неправильном мире.

Может, стоит уйти пораньше? Тогда, по крайней мере, здесь не будет поля боя.

Эта неловкая пауза вызвала у друзей неверное толкование.

— Ага, значит, совесть-то нечиста, да? — сверкнул очками Икэ.

— Я понял, в чем дело! Ты умеешь находить общий язык с такими девушками. Пожалуйста, познакомь меня с другими девчонками, – с серьезным лицом обратился к нему Сато с наглой просьбой.

Обычная, глупая болтовня.

Повседневность. Привычный мир.

То, что он не хотел терять, не хотел менять.

«Да и вряд ли шайка монстров нападёт на следующий же день, верно?»

Юдзи цеплялся за эту надежду, рождённую отчаянным желанием.

«Да, может, это и напрасные тревоги. Необязательно, что они придут сегодня, хотя бы сегодня...»

Хоть он и понимал, что это самообман, ему хотелось в это верить.

— Ах ты, тихоня! С таким-то невинным личиком, какими это ты трюками воспользовался?! А ну, колись, давай?!

На всякий случай, он треснул подступившего Танаку.

△▼△▼△▼△

И всё же враг пришел.

△▼△▼△▼△

Заходящее солнце, скрываясь за рваными облаками, окрашивало всё вокруг в меланхолично-красные тона.

Оно окрашивало и учеников, выходящих из класса после окончания уроков.

Эта краснота вдруг хлынула потоком, заполняя собой всё пространство.

— Что?!

Юдзи, который полностью расслабился, решив, что всё обошлось, запаниковал. Он вскочил с места и огляделся.

Стены из дрожащего воздуха окружили класс, захватив часть коридора и вид за окном.

По полу пробежали огненные линии, вырисовывая странные символы.

Ученики замерли на полуслове, на полудвижении.

Юдзи знал, что это такое.

«…Абсолютная печать… Мир меняется…» — Он содрогнулся, всем телом ощущая какую-то неправильность мира, искажение его течения.

Он, в отличие от остальных учеников, не замер.

Он стоял на стороне этого иного мира.

Из-за «чего-то», заключённого внутри него.

Рядом с ним медленно поднялась Шана.

— Пришли-таки, — произнесла она, и уголки её волевых губ хищно изогнулись.

— П-правда, прямо сейчас, здесь?!

Худший сценарий, к которому привело его малодушие.

Страх и раскаяние захлестнули Юдзи.

— Правда. Прямо сейчас. Прямо здесь. И пришли они, — Шана безжалостно вынесла ему приговор и, словно добивая, провозгласила: — Ну что ж, начнём.

Шана легко оттолкнулась от пола и запрыгнула на парту между окном и Юдзи. Она широко расставила ноги и гордо выпрямилась, глядя в окно. Её блестящие чёрные волосы, ниспадающие до поясницы, слегка колыхнулись и…

Вокруг нее вспыхнули искры, зажигая обжигающий свет.

В этом вихре огненных искр появилась Пламенный Туман, одетая в потёртое чёрное пальто, сжимающая в правой руке внушительный одати — «Сияющую Шану».

На мгновение Юдзи залюбовался ее спиной, но тут же опомнился и закричал:

— Но здесь же все! Нельзя сделать это где-нибудь еще?!

Среди застывших в «Абсолютной печать» одноклассников был и Ике. По какой-то причине он замер в тот момент, когда убирал в сумку учебник, который он почему-то перепутал со сборником задач.

— «Абсолютная печать» поставил враг. Хочешь – иди и скажи ему об этом, — как всегда, Шана ответила коротко и резко, но в ее словах была неоспоримая правда.

— Черт! — Юдзи, уже привыкший к ее манере общения, вместо бессмысленных возражений, тут же начал действовать. В первую очередь нужно было убрать застывших одноклассников с того места, где, вероятно, будет сражаться Шана. «Это моя вина! Я должен что-то сделать!»

К счастью, после классного часа «а также, возможно, из-за желания поскорее сбежать от Шаны» в классе, кроме них двоих, оставалось всего четверо. У окна, куда смотрела Шана, стояла всего одна ученица, кажется, по фамилии Накамура.

Юдзи подбежал к Накамуре, которая застыла с накрашенными наполовину губами.

— П-прости, пожалуйста!

Он поспешно обхватил её застывшую в довольно дурацкой позе, с выпяченными губами. На мгновение он испугался, что её ноги приклеились к полу, но это оказалось напрасным опасением — девушка поддалась, веся ровно столько, сколько и должна была. Конечно, Юдзи, обладавший обычной силой, с трудом смог её поднять и перенести.

— Уф, т-тяжёлая же, а! — вырвалось у него замечание, за которое хозяйка тела наверняка убила бы его пару раз, после чего он оттащил её в тень у стены в коридоре.

Вернувшись в класс, он увидел, что Шана по-прежнему стоит на парте. Её одати, зажатый в обеих руках, не дрожал ни на миллиметр. Лишь редкие искры падали с ее пылающих волос.

В этой до боли напряжённой тишине прямо перед Шаной, в одной точке за окном, в воздухе повисло нечто маленькое.

Юдзи замер, уставившись на эту странную вещь.

Это был прямоугольник, чьи острые грани сверкали в свете красного, дрожащего марева.

Повернувшись, он показал свою масть — пиковый туз.

«…Игральная карта?»

Из этой парящей в воздухе тонкой карты выпала вторая, потом третья, четвертая… В красном свете появлялись всё новые карты, они кружились и парили в воздухе.

Беспорядочное движение постепенно ускорялось, заполняя собой всё пространство за окном.

Внезапно все карты устремились в одном направлении.

К Юдзи.

Лавина карт, словно туман, разбила оконную раму, стекло, даже стену, хлынув в класс.

— …!

Прежде чем Юдзи успел закричать, карты достигли его…

И были остановлены.

— Вау..! Что?

Словно стеной из потёртой чёрной ткани.

Шана взмахнула левой рукой, раскрыв полы своего плаща, словно щит, закрывая Юдзи. Карты, ударяясь о плащ, вспыхивали и сгорали, не оставляя на нем ни малейшей царапины.

В тот же миг Шана вернула левую руку на рукоять, заведя её за левое плечо. Правое плечо она слегка выставила вперёд — позиция для выпада.

Два пылающих глаза, излучая огненный свет, нашли источник силы, управляющий картами.

Мгновенно,

оттолкнувшись так сильно, что доска парты разлетелась в щепки, а её ножки согнулись и отлетели, Шана прыгнула.

Остриё одати вонзилось сбоку в самый центр вихря карт.

— Г-ги-а-а-а-а-а!

Раздался пронзительный крик, и поток карт пошатнулся.

Почувствовав сопротивление и определив глубину проникновения клинка, она выдернула клинок, резко замахнулась, и не снижая скорости, рубанула сверху вниз.

Вдоль лезвия пробежал огонь, мгновенно поджигая карты.

Взрыв потряс класс.

Шана, стоя лицом к взрыву, даже не дрогнула.

Пламя охватило Юдзи сверху и снизу, заставив его подпрыгнуть.

— У-у-ах?!

Как только взрывная волна стихла, Шана убрала плащ.

Юдзи наконец смог осмотреть класс.

Пол был обуглен, а половицы были вырваны, обнажив бетон. Оконные рамы вместе со стеклом исчезли, обломки столов и стульев валялись повсюду.

Для Юдзи, который так хорошо знал это место, зрелище было куда более шокирующим, чем вчерашняя сцена на оживлённой улице.

На краю этого разрушения стояла Шана. Абсолютно невредимая после такого взрыва, она по-прежнему гордо стояла, выпрямив спину, не смотря на свой небольшой рост.

На острие её одати, слегка приподнятом, был насажен какой-то предмет, или, скорее, существо.

Это была грубо сделанная кукла, которую Юдзи видел вчера, когда она убегала от Шаны.

«Если я не ошибаюсь, это Риннэ, слуга Томогары…?»

Кукла, пронзенная катаной от плеча до груди, была поднята, словно трофей. В ее животе зияла еще одна дыра, похоже, результат первого удара Шаны. Из раны торчала вата и сыпались бледные искры, напоминающие брызги крови.

— Гх... у-у-х…

Её рот, зашитый красной нитью, каким-то образом издал тихий стон.

Шана хотела что-то сказать кукле, но вдруг огляделась.

Бледные искры, разлетавшиеся вокруг, отскакивали от пола и окружали ее. Искры, отскакивая, увеличивались в размерах и начинали кружиться вокруг нее.

— Кх, кхе-кхе!..

Из раны куклы, чей стон незаметно сменился на сдавленный смех, внезапно хлынул целый поток искр. Каждая искра превращалась в голову целлулоидной куклы и прилипала к телу первой куклы. Эти головы быстро образовали гротескное тело вокруг куклы.

Искры, кружившиеся вокруг, тоже превращались в головы кукол и начинали хихикать. Зловещее кольцо окружило Шану.

Юдзи отшатнулся к стене, наблюдая за этой странной сценой, и вдруг замер, заметив что-то в углу класса.

Трое учеников-мальчиков, которых отбросило взрывной волной, лежали в углу класса. Их тела, местами обожженные, были покрыты осколками стекла и искорежены обломками столов и стульев.

Увидев их, Юдзи испытал шок. Он был настолько беспомощен, что, спасаясь под защитой Шаны, не мог думать ни о чем другом.

«...Как же я был наивен! Всё это из-за меня!..» — сожаление и чувство вины толкнули его на действия.

— Ике! — крикнул он, бросаясь к одному из лежащих – к своему другу, и поднимая его на руки.

— Хи-хи-хи…

Кукла, находящаяся в центре гротескного тела из голов, засмеялась. Ее толстые руки схватили и крепко удерживали лезвие одати Шаны.

— Попалась, Пламенный Туман!

По этому сигналу головы кукол, образовавшие кольцо, мгновенно сформировали гигантские руки и устремились к Юдзи, который склонился над Ике.

— Я? Попалась?

Шана невозмутимо ответила и, провернувшись на носках, сделала резкий выпад.

Ее пылающие глаза сверкнули, а огненные волосы развевались, разбрасывая искры.

Одновременно мощнейший толчок едва не раскрошил бетонный пол, распустив по нему огненную рябь, и…

— А?

Картинка перед глазами куклы внезапно смазалась и понеслась с огромной скоростью.

Это Шана, не выпуская гигантское тело куклы с клинка своего меча, совершила прыжок.

— ДА-А-А!

— Что?!

Взревев, Шана обрушила гигантское тело куклы, всё ещё насаженное на её клинок, на другую гигантскую руку, что тянулась к Юдзи, и размозжила её.

Одного удара хватило, чтобы гигантская рука и всё огромное тело разлетелись на куски со взрывом.

— Чт… А?!

Ничего не понимая, Юдзи, навалившийся на Икэ «не чтобы защитить, а просто так совпало по положению», ощутил, как взрывная волна ударила ему в спину.

Онемение и боль смешались, картинка перед глазами поплыла. Это ощущение длилось несколько секунд, а может, и десятков секунд... Наконец, сознание прояснилось, и Юдзи обернулся. Прямо перед ним, насаженная на острие клинка, висела кукла, превратившаяся в тряпку.

— Ваа! — Юдзи отпрянул, пряча за собой Ике.

Теперь волосы куклы из ниток обуглились до самых корней, а один из пуговичных глаз оторвался. Одежда, да что там одежда — почти вся вата внутри вылетела, и только куски войлока телесного цвета, изображавшие конечности, безвольно свисали.

— Ужас какой... — невольно вырвалось у Юдзи при виде изувеченной куклы.

— Тебя спасли, а ты ещё и жалуешься, — просто ответила Шана и, легко взмахнув одати, сбросила изуродованную куклу на пол.

— Имя твоего хозяина? — холодно спросила она.

Кукла, её зашитый красными нитками рот теперь тоже порвался, ответила прерывающимся, словно заикающаяся пластинка, голосом:

— Д-думаешь... я... скажу... П-пламенному Туману?

— Хм, просто уточняю. Хотя, раз уж он поскупился и послал вперёд такую бесполезную пешку, то, должно быть, полный идиот.

— ...Ух... кх…

Кукла захрипела от откровенного издевательства.

— У-ху-ху, я бы предпочёл, чтобы ты назвала это полезной разведкой боем.

Этот странно напевный голос заставил Шану мгновенно развернуться в его сторону, а Юдзи — посмотреть туда же, уже догадываясь, что произошло.

За разломом в стене, где раньше было окно, невозмутимо парил в воздухе высокий мужчина.

Чисто-белый костюм и накинутое поверх него такое же длинное белое одеяние, которые почему-то не окрашивались в цвет алого марева за его спиной, создавали впечатление чего-то призрачного, похожего на привидение в простыне. Он был полной противоположностью осязаемому, внушительному присутствию Шаны — словно житель мира иллюзий.

— Привет, малышка. Встреча, достойная сумеречного часа.

— …

Этот худощавый красавец с тонкими чертами лица, казалось, мог раствориться от одного прикосновения. Его голос напоминал звучание расстроенного струнного инструмента, с причудливыми переливами.

Юдзи интуитивно понял.

«Это Томорага».

Сгусток чего-то чужеродного, что не должно было здесь находиться.

— Ты ее хозяин? — спросила Шана своим звонким, твердым голосом, полной противоположностью голосу мужчины.

— Да. Фриагне. Таково моё имя.

Аластор проговорил, чуть понизив голос:

— Фриагне?.. Понятно, значит, это «Охотник», убийца Пламенных Туманов.

Мужчина, назвавшийся Фриагне, изогнул свои тонкие, словно лезвия, губы в улыбке.

— Не люблю, когда меня называют убийцей. Вообще-то, моё истинное имя «Охотник» я получил за то, что собираю Хогу Томогаров, разбросанные по этому миру.

Его взгляд устремился к кулону «Кокитос» на груди Шаны.

— А ты, должно быть, тот самый «Пламя Небесов и Земли», Аластор, чье имя гремит в нашем «Багровом Мире». Рад наконец-то познакомиться лично. Я слышал, что ты пришел в этот мир, но… Твою Пламенную Тумана вижу впервые, — он перевел взгляд на Шану.

— ...Так вот она какая, твой контрактор, «Пламенноволосая, Пламенноглазая Охотница»... Красота, как и в слухах. Но, пожалуй, сияние слишком яркое.

— …

Пока Фриагне делился своими впечатлениями, Аластор тихо предупредил Шану:

— Не дай себя обмануть его изнеженной внешности и манерам. Это могущественный «Багровый Король», который, используя множество Хогу, уничтожил не одного Пламенного Тумана.

— Да, я чувствую.

Шана едва заметно повела стопой, готовясь к атаке.

— Хе-хе, не хмурься ты так…

Сказав это, Фриагне небрежно взглянул на брошенную на пол куклу.

И тут же…

— Марианна! — его лицо вдруг исказилось от скорби, и он издал театральный крик. — Ох, прости меня, моя Марианна! Что заставил тебя сражаться с такой ужасной девочкой!

В его руке, облачённой в такую же белоснежную перчатку, появилась карта. Он картинно взмахнул рукой, карта вспорхнула в воздух.

— Н-н?

— А?!

Вокруг Шаны и Юдзи все обгоревшие карты разом взвились в воздух.

Карты, подхваченные вихрем, устремились к руке Фриагне. Когда все карты слились в одно целое с той, что была у него в руке, получившаяся карта оказалась на три четверти обгоревшей и надломленной.

Увидев это, Фриагне снова сменил выражение лица — на этот раз на восхищённое.

— Хм-м, надо же. Мой прославленный «Регулярный Шаффл» она почти полностью уничтожила одной лишь грубой силой.

Он снова взял щербатую карту кончиками пальцев и, с ловкостью опытного фокусника, засунул её в рукав.

В другой его руке, неизвестно откуда, уже нежно покоилась изувеченная кукла — Марианна.

Фриагне снова резко переменился в лице — оно стало таким, будто он вот-вот расплачется, — и взглянул на свою любимую куклу.

— Ох, вечно эти Пламенные Туманы всё портят.

Марианна зашевелила порванным ртом, извиняясь:

— П-простите, м-меня, г-господин.

— Не извиняйся, Марианна. Это я виноват, что послал тебя. Я и подумать не мог, что один лишь меч может сотворить такое ужасное.

Фриагне, на этот раз с чрезмерно ласковой улыбкой, дунул на Марианну.

И та, как и вчера Юдзи, на мгновение вспыхнула бледно-белым пламенем... и снова стала прежней, потрёпанной куклой.

— Вот, теперь ты как новенькая. Прости, что заставил тебя пользоваться непривычным Хогу.

Фриагне прижал Марианну к себе и, сюсюкая, словно кот, потёрся о неё щекой.

Марианна, к которой он прижался, ответила дрожащим голосом:

— Вы слишком добры ко мне, господин... но сейчас…

— Угу, — сладко ответил ей Фриагне и, наконец, снова взглянул на Шану. На этот раз выражение его лица не изменилось. Он улыбался.

— У-ху-ху, за вчера и сегодня я всё понял. Ты, хоть и Пламенный Туман, но толком не можешь управлять пламенем. Сражаешься как-то... мелочно.

Бровь Шаны дёрнулась.

— ...Что ты сказал?

— Как-никак, ты контрактор самого «Пламени Небесов и Земли». Я всё гадал, какой же силой ты обладаешь... А ты, оказывается, лишь с помощью этого, похоже, довольно мощного меча, можешь кое-как вызывать своё внутреннее пламя. Я ведь не ошибаюсь? Мой глаз на Хогу довольно намётан, смею заверить.

— …

Молчание Шаны было красноречивее любых слов. Фриагне улыбнулся ещё шире.

Аластор снова ответил низким голосом:

— Понятно. Значит, ты сначала послал Риннэ, чтобы оценить нашу силу. Как и говорят слухи, ты предпочитаешь трусливую охоту.

Но и эта насмешка не стёрла улыбки с лица Фриагне.

— Ну что ты, что ты. Услышав вчера об исходе битвы, я уже догадывался, что большой опасности нет. Сегодняшняя разведка была лишь для подстраховки. К тому же, это было и желание моей Марианны.

— Простите, господин, что я, пытаясь смыть вчерашний позор... лишь опозорилась ещё больше, — склонила голову кукла.

— У-ху-ху, я же сказал, забудь об этом.

Он легонько поцеловал волосы склонившейся куклы.

— Хотя, признаться, я не ожидал, что одним мечом можно сотворить такое. Но, впрочем, это и всё. Мало того, что ты, должно быть, теснишься в человеческом теле, так ещё и контрактор у тебя слабенький. Сила твоего Багрового Короля, можно сказать, пропадает зря. Хе-хе-хе.

— ...Я тебе покажу, слабенькая я или нет.

Пламенные глаза Шаны вспыхнули ярче, и она приготовилась к бою, но Фриагне вдруг состроил расстроенное лицо. Словно обращаясь к капризному ребёнку, он покачал головой и вздохнул:

— Навязываешь драку? Какая невоспитанная девочка... Я уже не раз видел, как такие же вот разгорячённые Пламенные Туманы теряли контроль над своей силой и взрывались. Если из-за этого находящийся там Мистес будет уничтожен вместе с содержимым, то для меня, «Охотника», это будет совершенно невыгодно.

Фриагне снова сменил выражение лица на лёгкую усмешку и перевёл взгляд на Юдзи.

— Спешить мне некуда... Пожалуй, я создам более удобные для себя условия и навещу вас снова.

Он смотрел не на Юдзи как на личность, а на Мистес, содержащий Хогу, смотрел с такой всепоглощающей жадностью, что казалось, она прожжёт в нём дыру.

От этого безжалостного взгляда Юдзи похолодел.

— Интересно, что же там внутри... у-ху-ху, я в предвкушении…

Его бледная фигура, его странный, парящий голос смешались с дрожащим маревом за спиной и начали растворяться.

Когда дрожь, режущая глаза, утихла, Юдзи понял, что Фриагне исчез.

△▼△▼△▼△

— Всё-таки это был не простой Томогара. Сам Багровый Король, да ещё и «Охотник» Фриагне.

— Хмф.

На весомые слова Аластора Шана лишь коротко фыркнула.

Юдзи, поднимая израненного и обожжённого Икэ, спросил:

— Так это и был тот самый Томогара?..

На этот раз ответил не надувшаяся Шана, а Аластор:

— Да. Один из Багровых Королей, обладающих огромной силой. Он, в отличие от меня, не запечатал своё существование в теле человека, а потому продолжает пожирать Энергию существования этого мира, нарушая равновесие между мирами... Он — враг нас, Пламенных Туманов.

— Багровый Король... я думал, раз он главарь монстров, то будет выглядеть как какое-нибудь жуткое чудище.

— Внешность не показатель. Мы можем существовать в той форме, в какой пожелаем.

— Я собираюсь восстановить всё в Абсолютной Печати. Мне понадобится он.

— А?

Шана кивнула подбородком, указывая на израненного Икэ в руках Юдзи.

— Понадобится? В каком смысле?

— Я использую его Энергию существования, чтобы восстановить всё, что было разрушено в Абсолютной Печати.

— !

Юдзи вспомнил вчерашний день.

Как Шана превратила несколько Факелов в огненные искры и восстановила Абсолютную Печать.

И те люди… исчезли, словно их и не было. Словно они никогда не существовали.

— Т-ты хочешь использовать Икэ, как тех людей, что вчера стали Факелами, и стереть его?!

Шана без колебаний подтвердила:

— Да. Здесь, в отличие от вчера, нет Факелов-объедков. Поэтому я использую этого, полумёртвого. Одного полумёртвого человека, ещё не ставшего Факелом, хватит, чтобы всё восстановить. Заодно и раны остальных вылечу, а из его остатков сделаю новый Факел. В чём проблема?

— Проблема во всём! Это значит, что Икэ умрёт, как и я!

— Естественно. Без дров огонь не горит. Нельзя ничего починить или вылечить, если нет исходной силы.

— ...Кх…

Шана, как всегда, говорила только правду.

У Юдзи не было аргументов, чтобы ей противоречить.

— Понял? Если он твой друг и тебе его жалко, я могу использовать кого-нибудь другого.

— Д-дело не в этом!

— А в чём тогда? Ты предлагаешь снять Абсолютную Печать, оставив всё как есть — разрушенным и с ранеными? Сразу говорю, как только я сниму это состояние изолированной причинности и этот кусок пространства снова придёт в движение, те, кто там валяется, гарантированно умрут.

Шана снова говорила по существу.

Юдзи понимал, что с точки зрения логики она права.

Даже непрофессионалу было видно, что раны Икэ, порезанного осколками и обожжённого пламенем, очень глубоки. Когда мир снова придёт в движение, он, без сомнения, будет тяжело ранен... нет, скорее всего, умрёт, как и сказала Шана.

Но Юдзи не мог выбрать, кого из лежащих на полу одноклассников превратить в Факел. В конце концов, это он их в это втянул.

Слова Шаны были правильными, он это понимал.

Правильными, и он это понимал, но всё же были вещи, на которые он не мог пойти.

— …

Шана, устав от его молчаливых поисков решения, язвительно спросила:

— Ну тогда, — сказала она насмешливо. — Может, используем тебя?

— Что?

Шана предложила это с нарочито злорадным тоном.

— Если мы заберём немного твоего оставшегося пламени, то сможем всё починить и всех вылечить. Конечно, твоя Энергия существования... то есть «время, оставшееся до того, как ты сгоришь», уменьшится.

Юдзи, осознав всю тяжесть этого предложения, принял решение в одно мгновение.

— Хорошо. Давай так и сделаем.

— Что?! — Шана была удивлена… и, как ни странно, немного рассержена.

— Для того, кто так упирался, ты как-то уж слишком легко согласился.

И на это Юдзи ответил мгновенно и твёрдо:

— Это было совсем не легко.

— Тогда почему ты добровольно отказываешься от остатков своего существования и времени?

На этот вопрос, прозвучавший незаметно для неё самой как упрёк, последовал тихий, но сильный ответ.

Шана, увидев, что Юдзи улыбается, была поражена и выслушала его до конца.

— Я не расстаюсь с ним. Я даю ему жизнь.

△▼△▼△▼△

Той же ночью.

Затянувшие небосвод после полуночи тучи окутали город пеленой дождя, размывая редкие огни.

В одном из уголков этого города, на крыше обычного частного дома с табличкой «Сакай», распустился, словно цветок, большой чёрный зонт.

— Что?! Что это за Мистес такой?! — донесся из-под зонта рассерженный голос.

Под зонтом, едва различимая в свете уличного фонаря, сидела Шана.

Она сидела, поджав ноги, на крыше, в школьной форме, с зонтом над головой.

Дождевые капли, падая вокруг нее, испарялись, не долетев до нее. Впрочем, ее гнев не имел к этому никакого отношения.

— Какой-то недогоревший огрызок, а такой дерзкий! — продолжала негодовать Шана.

Восстановление в Абсолютной Печати в итоге было произведено за счёт остатков пламени Юдзи, как он и просил.

Разрушения в классе, раны и одежда одноклассников были восстановлены, но с оговорками. Поскольку силы было взято в обрез, класс стал выглядеть так, будто его ремонтировали халтурщики — местами он обветшал, а у друзей остались синяки.

Юдзи, увидев это, побледнел и снова улыбнулся.

Именно эта улыбка Юдзи теперь и бесила Шану.

— Какой же он странный! Нет, не странный, а непонятный! Или… противный! Да, противный!

Ее голос, в котором слышались непривычные ей нотки недовольства, звучал очень странно.

Шана проводила Юдзи до дома, но не сказала ни слова. Юдзи несколько раз пытался заговорить с ней, но она лишь отвечала ему ледяным взглядом, после он сдался. У дома он попрощался с ней, но вместо Шаны ему ответил Аластор:

— Угу.

В её голосе звучали непривычные для неё нотки ворчания, жалоб, какая-то капризность.

Шана следовала за Юдзи по дороге домой, но не разговаривала с ним. Юдзи несколько раз пытался заговорить, но каждый раз натыкался на её испепеляющий взгляд и в конце концов замолчал. Когда они прощались у его дома, на его «до завтра» коротко «угу» ответил Аластор.

Сразу после этого Шана запрыгнула на крышу и принялась нести вахту, остерегаясь нападения банды Фриагне.

Учитывая обстоятельства и характер противника, это было практически бессмысленно, но им обоим больше нечего было делать. Просто на всякий случай.

И Шана, едва усевшись на крышу, словно прорвав плотину молчания, принялась бесконечно жаловаться Аластору.

Аластор, наблюдая за её непривычной... вернее, взбудораженной манерой, наконец, с лёгкой усмешкой, произнёс:

— Другими словами, он — первый человек за долгое время, с которым ты более-менее нормально общалась, — сказал, наконец, Аластор, сдерживая смех.

Неожиданные слова, донесшиеся из кулона, застали Шану врасплох. Пытаясь скрыть свое замешательство, она ответила холодно, но, как всегда, честно:

— Он — Мистес. Остатки от настоящего человека.

— Угу, — Аластор, удовлетворённый этим чётким ответом, всё же продолжил, словно задавая ей вопрос: — Но сам он так не считает... а может, для человека, для его существования, это и не так уж и важно.

— Но он — остатки. Что бы он ни думал, это уже ничего... никак... не изменит... да, не изменит…

Аластор заметил, что в упрямом ответе Шаны проскальзывают нотки гнева и досады. Он ответил, на первый взгляд, жестоко, но на самом деле совсем иначе:

— Совершенно верно. Однако у реальности много граней. Нельзя утверждать, что у одного события может быть лишь одно проявление. Исключения, случайности, непредвиденные обстоятельства — они всегда существуют.

— …

— Впрочем, его бодрость духа объясняется лишь тем, что у него ещё есть запас Энергии существования. Когда-нибудь его способность мыслить, его воля, само его присутствие — всё это угаснет и сгорит.

Глубокий голос Аластора неожиданно сильно задел Шану, и она замолчала на несколько секунд.

— …Ну и пусть. Главное, чтобы он продержался до тех пор, пока я не уничтожу Фриагне.

Шана обернулась и увидела, что за край крыши зацепился крюк. Это была лестница.

Оттуда высунулся сначала зонт, а затем и голова Юдзи.

— А, так ты всё-таки здесь.

Шана, не скрывая своего раздражения, бросила:

— А что, не должна?

От такого холодного приёма Юдзи лишь горько усмехнулся: «А она, оказывается, довольно злопамятная».

— ...Когда ты здесь, мне как-то не по себе.

— Хмф, не твоё де…

Не успев договорить, Шана осеклась.

— ...Эй, а как ты узнал, что мы здесь?

Юдзи, высунув лишь голову, склонил её набок и, подбирая слова, ответил:

— Ну... как бы это сказать... что-то вроде потока. Я почувствовал ту, сегодняшнюю, Абсолютную Печать... и её небольшие остатки…

Аластор понимающе хмыкнул.

— Понятно. Действительно, побывав в центре такого проявления силы, неудивительно, что начинаешь чувствовать.

Обычно люди, не замечая этого, тратят свою силу, или её тратят за них, но этого он, конечно, говорить не стал.

Теперь уже Юдзи, всё ещё выглядывая из-за края крыши, задал вопрос:

— Неважно, что со мной. Вы ведь «Юкари Хираи», так? Ничего, что вы здесь, а дом Хираи-сан брошен?

Шана фыркнула.

— Какая разница. Я стала «Юкари Хираи» так, по ходу дела... Да и её съели вместе с семьёй, родители тоже были Факелами. Можно придумать любую отговорку.

Наступил на больную мозоль, причём сам того не осознавая.

— А вообще, мы тут заняты. Сделал своё дело — убирайся.

— Заняты? — на вид она просто сидела. — ...Это правда?

Юдзи решил спросить у Аластора на груди Шаны. Этот Багровый Король, несмотря на своё грозное имя «Пламя Небесов и Земли», был спокоен и общителен.

— Сложный вопрос.

Ответ, который означал, что он не может ни солгать, сказав «да», ни предать, сказав «нет».

Юдзи почувствовал, что ему начинает нравиться этот Багровый Король, который, хоть и заботился о Шане, но всё же косвенно дал ему ответ. В знак уважения он сменил вопрос. «протест Шаны был автоматически проигнорирован, но Аластор, опять же, ничего не сказал».

— Ты собираешься сторожить меня всю ночь под дождем? — спросил он.

Шана, не в силах возразить Аластору, который был «правее её самой», с кислой миной ответила:

— Да, ведь за тобой охотятся.

— Хм, но зачем на крыше… Ой!

Юдзи, с трудом перевалившись через край, взобрался на крышу. За спиной у него почему-то был рюкзак. Одной рукой держа зонт, он осторожно, почти ползком, пробирался по мокрой черепице. Добравшись до Шаны, он, не обращая внимания на то, что намокнет, сел рядом.

Даже Шана, сидевшая, поджав ноги, выпрямила их и села нормально.

— Это не твоя забота, — произнесла Шана.

— Возможно, но у меня есть к вам вопрос, — сказал Юдзи, кивая, и снял рюкзак. Из рюкзака он достал термос.

— ...?

Шана молча сверлила Юдзи взглядом.

Под этим взглядом Юдзи, ловко держа зонт, открутил крышку-стаканчик и налил в неё содержимое.

Это был горячий кофе. С молоком.

— Держи.

Он протянул Шане кружку.

Протянутый стаканчик дымился.

Причин отказываться не было. Шана нехотя взяла его.

Тёплый.

И не только стаканчик. Она почувствовала, как их руки соприкоснулись — не в магазине, не в бою, а просто так. Давно забытое, еле уловимое тепло.

Шана поднесла стаканчик к груди и спрятала лицо под зонтом. Из тени она проговорила:

— Ну и что тебе? Если вопрос стоит столько, сколько этот кофе, то отвечу.

Ни слова благодарности, но Юдзи на это и не рассчитывал. Он понимал, что навязывается.

— Ага, — Юдзи издал бессмысленный звук, собираясь с мыслями.

Когда шум дождя, стучащего по зонту, стал отчётливо слышен, и он успокоился, он снова заговорил: — Ты говорила, что когда я исчезну, все остальные забудут обо мне.

— Да, — безжалостно подтвердила Шана.

Юдзи начал понимать, почему ему нравится эта её, на первый взгляд, суровая прямота.

Эта девушка не утешала попусту. Не приукрашивала суть лишними словами. Если задать ей вопрос, она даст ясный и честный ответ. И это ему нравилось, это его радовало.

«Значит, мне не нужно сочувствие, да?»

Юдзи... как ни странно это звучало... благодаря разговорам с Шаной, начал лучше понимать себя. Похоже, упиваться трагизмом своей судьбы было не в его характере.

Конечно, Шана говорила с ним так не ради него «в этом Юдзи был уверен». Она просто не видела смысла в сочувствии.

И это случайное совпадение казалось Юдзи забавным.

С этой забавной усмешкой Юдзи снова спросил.

Вопрос, на который он хотел получить прямой ответ.

— А что насчёт вас, Шана, Аластор? Вы тоже постепенно забудете меня, перестанете чувствовать моё присутствие?

— …

Для Шаны это был простой, по сути, неважный вопрос. Она могла бы ответить на него так же легко, как и на все остальные, но почему-то на мгновение голос её подвёл.

И в эту паузу ответил Аластор:

— Нет. Мы будем воспринимать тебя таким, какой ты есть, весь процесс твоего исчезновения. Мы — существа, стоящие вне потока этого мира, а потому способны чувствовать колебания Энергии существования и сами произошедшие события.

— ...Понятно.

Шана из тени зонта добавила:

— Да. Но в конце концов, это всё равно станет обычным воспоминанием, которое со временем скроется под новыми событиями.

— Мне достаточно и того, что вы будете на меня смотреть.

Шана не видела лица Юдзи, но почему-то знала, что он улыбается. Пытаясь избавиться от этого неприятного чувства уверенности, она молча отпила кофе.

— …

Тепло.

Однако,

— Сахар!

— Я вроде бы положил.

На этот раз Юдзи рассмеялся в голос. Доставая из рюкзака на всякий случай припасённый стики сахара, он спросил: — Ты что, так и собираешься всю ночь сидеть?

Шана выхватила три стика и высыпала их все в стаканчик.

— Да. Я привыкла спать сидя. Если что, Аластор разбудит... — Размешать было нечем. Она беззастенчиво потребовала: — Ложку.

Забыл. Вроде бы такой предусмотрительный, а где-то недоглядел. Наверное, из-за таких вот мелочей он и кажется ей «странным». Юдзи на мгновение задумался, не сбегать ли за ложкой, но потом решил, что это глупо.

— Кстати, зачем вообще сидеть на крыше? Какой смысл от меня прятаться?

— ...Ты что, предлагаешь мне войти внутрь?

Шана приподняла зонт и сверкнула на Юдзи глазами. К такому фамильярному обращению она не привыкла.

— Сидящая всю ночь под дождём девушка на крыше — это, честно говоря, мешает спать.

— Меня это не касается, но... Аластор?

— Хм-м, действительно, нам ещё не приходилось охранять что-либо таким образом.

— Я бы предпочёл, чтобы вы сказали «кого-либо», а не «что-либо».

Юдзи понимал, что его протест бессмыслен, но всё же высказал его.

— Это неважно.

— Да, это неважно, — ответили ему в один голос.

— ...Впрочем, зайти внутрь можно.

Шана из-под зонта окинула его острым взглядом.

Юдзи не понял, что это значит.

— ?

— Сделаешь что-нибудь странное — изобью.

— ...У меня не настолько специфические вкус, больно же!

Чашка с остатками кофе со всего маху прилетела ему в лицо, и Юдзи едва не свалился с крыши.

△▼△▼△▼△

— П-подожди-ка!

Хоть это «подожди» и было адресовано самому Юдзи, но выбора у него не было — приходилось отвечать.

Он уже собирался идти спать в кабинет отца, которым сейчас никто не пользовался, как вдруг Шана и Аластор его остановили... вернее, отдали приказ остановиться.

Стараясь не разбудить мать на первом этаже, он, тем не менее, изо всех сил запротестовал шёпотом:

— Я, конечно, пригласил вас внутрь, но не говорил же, что мы будем спать в одной комнате!

Шана, прыгая на кровати, ответила:

— Я вошла внутрь, чтобы тебя защищать. Зачем мне тогда идти в другую комнату?

— Смирись и спи здесь, — приказал Аластор голосом командира.

Шана сняла с шеи кулон, выражавший его волю, и сунула его под подушку.

— ...Ты чего делаешь?

— Не видишь, что ли? Я переодеваться буду, вот и убрала его, чтобы не подглядывал.

Из-под подушки донеслось приглушённое хрюканье:

— Таковы правила. Понял? А теперь и ты быстро куда-нибудь спрячься.

Куда спрятаться, он и так понял, оглядевшись — как раз кстати был шкаф.

Он снова посмотрел на Шану. Та кивнула.

— ...Разве не тот, кто напросился, должен прятаться в шкафу? — пробормотал Юдзи, но всё же направился к шкафу.

Ему в спину донеслось:

— Будешь подглядывать — изобью.

Угроза, прозвучавшая голосом, в котором не было и тени шутки.

Юдзи, вздохнув, открыл дверцу шкафа. Нижняя полка была завалена старыми комиксами и ненужными одеялами, так что пришлось лезть наверх. Впрочем, и здесь было тесно от старых игрушек и прочего хлама, так что ему пришлось сесть, поджав колени, и как-то втиснуться между ними. Пыль щипала глаза и нос.

Он встретился взглядом с большой виниловой фигуркой робота, которую почему-то так и не выбросили.

— Подвинься-ка, ай! — Он сел на коробку с моделью, которую так и не собрал, и раздавил её.

— Что ты там возишься, быстрее закрывайся!

— Могла бы и не торопить. Не такая уж у тебя и фигура, чтобы её скрывать... бу-ф-ф?!

На этот раз в затылок прилетел будильник. «Хорошо, что он пластиковый», — с жалким облегчением подумал Юдзи и закрыл за собой дверцу.

— …

За тонкой перегородкой, на кровати, послышалось шуршание. Судя по шелесту ткани, Шана раздевалась.

— …

— …

Хоть он и пошутил, но в такой ситуации ему было не по себе. Громко кашлянув, Юдзи, чтобы как-то сгладить неловкость, спросил:

— ...У тебя есть пижам.. а-а?!

Что-то твёрдое снова ударило в дверцу.

— Я же сказала, не подглядывай!

— Да не подглядываю я! Посмотри на дверцу!

«За что мне всё это», — думал он, но почему-то оправдывался. В таких ситуациях у мужчин позиция крайне слабая. В темноте шкафа Юдзи с горечью и тоской вкушал ценный жизненный опыт.

— Я спросил, есть ли у тебя пижама!

— Нет! Только сменное белье. Аластор очищает меня от грязи, так что я меняю белье просто так, для разнообразия.

— Хм-м, удобно... а, чуть не забыл. В ящике у кровати лежит спортивный костюм, надень его.

Если она будет спать в одном белье, то кто знает, какая с ним опасность может случиться... Подумав об этом, он вдруг задался вопросом:

— Хм? А у тебя вообще были с собой вещи?

— Почти всё необходимое есть.

— Где?

Раздался резкий звук, словно распахнули кусок ткани.

— В чёрном одеянии, что носят Пламенные Туманы Аластора.

Юдзи вспомнил.

Этот звук он уже слышал, когда его в классе защитила, словно стена, чёрная…

— А, то самое пальто... кстати, ты и меч в нём прятала.

Юдзи решил для себя, что это что-то вроде бездонного кармана.

Тем временем на кровати снова послышался лёгкий шорох одежды.

«...Сменное... бе... льё?..»

Внезапно всплывшее в сознании слово заставило Юдзи невольно сглотнуть.

Он на миг представил, что происходит сейчас за этой тонкой перегородкой, и тут же ощутил острое чувство вины. Чтобы отвлечься от дальнейших фантазий, он спросил:

— Кстати, как долго мне тут сидеть?

— Всю ночь, разумеется.

— Да быть не может!

Юдзи обмяк.

В этот момент он всем весом навалился на коробку с моделью, на которой сидел. Из проломленной коробки высунулся сломанный литник и впился ему в зад.

— Ай, больно!

Он рефлекторно подпрыгнул.

— А.

Когда он понял, что произошло, было уже поздно. Выломав дверцу, Юдзи вывалился из шкафа головой вперёд.

В перевёрнутом поле зрения, прямо в центре, стояла Шана, которая, похоже, только что закончила раздеваться и держала в руке непонятной формы маленький кусочек ткани.

— …

Шана тоже, застигнутая врасплох столь неожиданным развитием событий, с удивлением смотрела на перевёрнутого Юдзи.

Маленькое, словно из белого фарфора, без единого изъяна, тельце, сияющее среди блестящих чёрных волос.

Ещё незрелое, лишённое явных округлостей, оно было нарисовано лишь плавными, изящными линиями. Образ чистой, незамутнённой красоты.

Юдзи засмотрелся на неё, забыв, что его существование находится в величайшей опасности за всю его историю.

«...какая крас…

△▼△▼△▼△

Посреди ночи Юдзи, которого, по какой-то чудесной причине, всего лишь избили до полусмерти, проснулся от боли.

— …

В полумраке, освещаемом лишь светом уличного фонаря, пробивающимся сквозь шторы, он, всё ещё в перевёрнутом положении, перевёл взгляд на кровать. Там виднелся маленький бугорок под одеялом.

Кстати, на полу перед кроватью торчал извлечённый из ножен одати «Сияющая Шана».

Глядя на это недвусмысленное заявление из своего неудобного положения, Юдзи пробормотал:

— ...На этот раз, если зарежет, то уже не вылечит, да?

— Естественно, — донеслось откуда-то хриплое бормотание Аластора.

△▼△▼△▼△

На следующий день, на рассвете, небо было ясным.

В комнату, сквозь шторы, проникал чистый утренний свет.

Аластор, находясь под подушкой, всю ночь был настороже, опасаясь нападения на рассвете, но ничего не произошло. Никто не пришел, и сон Шаны ничто не потревожило.

С другой стороны, у противоположной стены, за «Сияющей Шаной», на полу спал Юдзи, который посреди ночи всё-таки перелёг и теперь, закутавшись в одеяло, напоминал гусеницу.

У его подушки из скрученного пледа вдруг зазвонил будильник.

Не прошло и полсекунды, как Юдзи, определив источник звука, не глядя, ударил по кнопке и заставил его замолчать.

— ...М-м…

Открыв тяжёлые веки, он первым делом увидел металлическую биту. Нет, у него не было привычки спать с такими вещами. Просто мера предосторожности, хоть и бесполезная. Конечно, опасался он не девушки в кровати.

Юдзи медленно сел. Попытался потянуться, но всё тело пронзила боль.

— Ай, чёрт, больно…

То ли оттого, что спал на дощатом полу, тело странно затекло. Зато, можно сказать, те места, что вчера были избиты, уже не болели. То ли Шана сжалилась и не била в полную силу, то ли это просто его молодая способность к восстановлению... скорее всего, второе.

Юдзи взглянул на маленький бугорок на кровати. То ли из-за того, что будильник замолчал через полсекунды, она не просыпалась, лишь тихонько сопела во сне. Если бы не грозно торчащий рядом меч, можно было бы сказать, что это мирная картина.

Вспомнив об одати, Юдзи, словно по наитию, посмотрел на свою грудь.

Просто посмотрел.

Там горело пламя.

— ...Ха-а.

Это был вздох, но совсем с другим смыслом, нежели вчера.

Отчаяние и страх почти не ощущались, они стали чем-то далёким и нереальным.

Именно поэтому он и вздохнул.

«Говорят, человек ко всему привыкает, но чтобы и к такому... удивительно... Или это просто проявление моего упрямого желания жить как раньше?»

Чтобы не разбудить Шану, он тихо встал и открыл стеклянную дверь на балкон.

Выйдя на узкий балкон, он окинул взглядом окрестности.

Свежий утренний воздух наполнил лёгкие.

По дороге перед домом проезжали велосипеды, спешащие на работу и в школу.

Края дороги были влажными и тёмными от вчерашнего дождя.

Небо было широким и голубым.

Всё было как всегда — обычное, свежее утро.

«...Изменился только я... тот я, что стоит здесь и всё это чувствует...»

То, что он чувствовал сейчас всем телом, делало исчезновение существования, которое он воспринимал лишь как слова и теорию, чем-то совершенно нереальным. Как ни странно.

На кровати за спиной что-то пробормотала причина его физических страданий.

У его ног лежала сложенная лестница, по которой он вчера взбирался на крышу.

Юдзи вспомнил вчерашний разговор с Шаной и Аластором... с примесью, кажется, несколько непристойных образов, но это не так уж и важно, наверное, оправдывался он.

«Вот так, немного поговорить, немного посмеяться, немного пошуметь... всего лишь такие мелочи...»

...могут заставить забыть отчаяние и страх исчезновения?

Проблему своего собственного существования.

«...Забыть?»

В этом слове было что-то не то.

Он снова задумался, но так и не понял, в чём дело.

«Ну, на такие вопросы не так-то просто найти ответ».

...подумал Юдзи и улыбнулся.

И, осознав, что может улыбаться, удивился.

С этим странным чувством, то ли тяжёлым, то ли лёгким, он, опасливо, позвал в сторону кровати:

— Э-э-эй... Шана, скоро в школу пора, э-э-э…

Одеяло откинулось, и Шана села.

Вспомнив вчерашнее, Юдзи поспешил отвести взгляд, но успел заметить, что на Шане был спортивный костюм «то есть, он всё-таки хорошенько её разглядел». Она, похоже, сделала так, как он и просил. Костюм был ей велик, и она почти тонула в нём, виднелась только шея.

Юдзи, одновременно облегчённо и разочарованно, посмотрел на Шану. Её заспанное лицо было милым, как у ребёнка её возраста. Длинные волосы были просто собраны в хвост.

— ...М-м, и без тебя знаю...?!

Отвечая сонным голосом, Шана посмотрела на Юдзи и вдруг её глаза расширились от ужаса.

— Ч-что такое?

Юдзи в панике осмотрел себя, но не нашёл ничего необычного, включая проклятое пламя в груди.

Пока он этим занимался, Шана снова залезла под одеяло.

Он немного подождал, но она не собиралась вылезать. Судя по её реакции, она не злилась на него за вчерашнее.

— ...Я тогда сам соберусь и пойду. Ты уж как-нибудь незаметно выберись, ладно?

Сказав это, Юдзи вышел из комнаты.

Под одеялом на лице Шаны было написано редкое для неё замешательство.

— ...Слушай, Аластор, это... что это значит?

Из-под подушки донёсся встревоженный голос Аластора:

— Угу, ты тоже заметила.

— Но как? Это же невозможно.

— Должно быть, это сила Хогу, что внутри него.

Аластор, на самом деле, по состоянию Юдзи уже догадывался, о каком Хогу может идти речь.

Странный Мистес Сакай Юдзи, который мог двигаться в Абсолютной Печати.

Да, если внутри него находится то самое, то и его странности, и то, что она увидела сейчас, вполне объяснимы.

Однако это было то, чего не должно было существовать.

Сокровище из сокровищ «Томогаров».

«Полночное Дитя».

Если это так, то его ни в коем случае нельзя отдавать Фриагне.

△▼△▼△▼△

А в душе Шаны от вида Юдзи зародилось чувство.

Мимолётное, неосознанное, маленькое, промелькнувшее на мгновение — «а что, если».

Чувство, тёплое, как кофе, которым он угостил её вчера.

Примечания

[1] — Цитата из трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта»: «То, что мы зовём розой, пахло бы так же сладко под любым другим именем».