Утренней улицей, ликуя, в школу шагала Шана. Её отутюженная до хруста матроска¹ трепетала на приятном утреннем ветру, а походка была лёгкой.

А вот шедший рядом с ней Юдзи Сакай, на самом деле, был в приличном упадке. Непонятно, кто из них переусердствовал, но на утренней тренировке его отходили, как сидорову козу.

То, что Шана «наконец-то» взялась за дело, а сам он «в конце концов» подошёл к тренировке со всей серьёзностью, привело к результату, который не слишком отличался от вчерашнего провала. Так что унывать было отчего.

В самом конце тренировки, уже лежа на земле, Юдзи выдал довольно-таки жалкую фразу:

— …Эх, вот если бы я сегодня внезапно добился успеха, выглядело бы очень круто…

На что Шана ответила:

— Если бы это было так просто, никто бы и не мучился.

И это было абсолютной, чистейшей правдой.

Кстати, за этой сценой, как обычно, наблюдала Тигуса Сакай, которая описала её одной короткой фразой:

— Ой-ой, как некрасиво.

Для «существа вида мальчик», которое боготворит и стремится к крутости во всём, эти слова были весьма болезненны, но всё же Юдзи не впал в такое же состояние прострации, как вчера.

Он перестал обращать на это внимание… вернее, он всё ещё очень сильно переживал, но… во всяком случае, в его груди зародилось смирение, достаточное для того, чтобы признать и принять этот факт.

«Что ж, наверное, я и вправду был совсем ребёнком», — размышлял Юдзи, вспоминая себя вчерашнего.

Почему он не мог собраться с духом, когда дело касалось её, девушки, которая ему вовсе не была неприятна?

Почему он отвергал возможность быть рядом с той, о которой постоянно думал?

Отчаянно напрягая свой тугодумный мозг и сплетая воедино множество мыслей, он наконец получил ответ. Ответ до смешного глупый, жалкий и ужасный.

Да, он просто…

…хотел выглядеть круто перед Шаной.

«…Какой же я стыд и срам…»

Юдзи даже почувствовал, как краснеет, подумав об этом.

Всю ответственность за неуверенность в себе он свалил на неё, а сам сбежал в апатичное безразличие. Хоть называй это инфантильностью, возразить будет нечего.

Он хотел показать себя с лучшей стороны, но не мог. Обидевшись и надувшись из-за этого, он отверг её. Это было самое настоящее срывание злости.

И вот результат — вчерашний позор.

За всю свою «субъективно довольно долгую» жизнь Юдзи ещё никогда не было так стыдно за себя. Если бы под ногами была яма, он бы с радостью в неё провалился. А если бы её не было — сам бы вырыл.

Детское тщеславие, а к нему, вероятно, ещё и зависть к её силе.

Какой же жалкой была вся эта мешанина чувств, когда он наконец-то осознал и посмотрел ей в лицо.

Но сама возможность обрести «перспективу для себя» и переступить через это приносила искреннюю радость. Больше всего он был счастлив, что смог сделать это ради Шаны.

— Шана, — окликнул её Юдзи, словно проверяя на прочность свои собственные чувства.

— Что? — тон идущей рядом Шаны был таким же резким, как и всегда. Она даже не обернулась.

Но её профиль озаряла улыбка. Она улыбалась так, словно была абсолютно уверена, что Юдзи тоже весело, и её улыбка сияла ярче утреннего света.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Юдзи, сам невольно улыбаясь в ответ, будто освещённый её сиянием. Тема была донельзя прозаичной и деловой, но он подумал, что в этом и есть их стиль.

— Хм. Думаю, они будут действовать по вчерашнему сценарию.

— Вчерашнему… А, то есть сначала используют Свободную Формулу для поиска присутствия?

— Ага.

Шана обрадовалась его быстрой сообразительности. Этим утром это тут же отразилось на её лице.

И вот сейчас, снова взглянув на неё, Юдзи вдруг осознал… совершенно внезапно осознал, что…

…Шана, эта девушка, невероятно милая.

От этого неожиданного озарения Юдзи, с огромным опозданием, смутился от того, что находится рядом с ней, что смотрит на неё. Но отвести взгляд он не мог. Словно зачарованный, он любовался её профилем.

Шана, не подозревая о буре в душе Юдзи, продолжала:

— Так что нам нужно будет выдвигаться, как только она начнётся. К счастью, эта Свободная Формула и нам передаёт свой эффект. Как только засечём место, где зацепило Рами, устроим забег туда…

Наконец заметив, что Юдзи на неё смотрит, она повернула к нему голову.

— …Что? — её вопрос, прозвучавший легко и с улыбкой, а не с обычной долей укора, застал Юдзи врасплох, словно его разбудили ото сна.

— А, э, нет!

Он отчаянно выудил из памяти её слова и кое-как связал ответ:

— Да-да, этот забег… а посреди него мы должны перехватить ту одержимую боем и устроить решающую битву, верно?

Шана бросила на Юдзи слегка удивлённый взгляд, но допытываться не стала.

— …? Угу, когда всё начнётся, будет не до отдыха. Так что и ты готовься.

— П-понял.

— Отлично.

Шана снова кивнула и отвернулась, глядя вперёд.

Юдзи вновь посмотрел на профиль девушки, на этот раз стараясь не провалиться в мечтания.

Она ослепительна, подумал он.

Но он больше не чувствовал тщеславной обиды. И дешёвая зависть тоже не поднималась изнутри.

Лишь одно…

«Я стану сильнее… ради неё».

Это чувство тихо горело в самой глубине его сердца.

«…Хотя успехи пока так себе…»

Юдзи вдруг понял, что даже утренний разгром стал для него источником энергии.

Утренняя улица, по которой они шли, была такой же свежей и светлой, как улыбка Шаны.

△▼△▼△▼△

В то же самое время враг, которого они готовились встретить, Марджори До — Чтец Траурных Посланий и Пламенный Туман «Коготь и Клыки Нарушения» Маркосиаса — каталась по полу в муках.

— А-а-а-а, нет-нет, я умира-а-а-ю, да убейте же меня кто-нибудь! Маргарет, Джайлс, Клемент — все они звонят в колокола у меня в голове! У-у-у, а-а-а…

В комнате, безжалостно залитой утренним солнцем, Марджори, завернувшись в одеяло, как гусеница в коконе, перекатывалась по полу между диваном и столом. Наблюдая за этим зрелищем из своего «Гримуара», Багровый Король Маркосиас, дающий ей силы, разразился хохотом.

— Хи-хи-хи, отличное лекарство… а может, яд. Ну, неважно, в любом случае очистительное пламя пока откладывается. Полежи-ка так, мой хмельной ангел, Марджори До!

— У-у-у, прибью тебя, дурак Марко, но я же умираю, убейте меня, я умира-а-аю, убиваю-ю-умирая… а-а-а-а…

На диване рядом с ней небрежно валялось платье-костюм, неизвестно когда снятое.

Это означало, что в данный момент она была в одном нижнем белье. Однако Кэйсаку Сато и Эйта Танака, ворвавшиеся в комнату в предвкушении вида «красавицы после пробуждения», на деле узрели «диковинную женщину-гусеницу», катающуюся по полу с перегаром на всю комнату. Эта картина была настолько далека от их эротических фантазий, насколько это вообще возможно.

— …Похоже, она надолго выбыла из строя.

Кэйсаку, принёсший лекарство от похмелья, вздохнул, глядя на вращающееся тело.

Рядом с ним стоял Эйта и хлебал на завтрак лапшу быстрого приготовления прямо из стаканчика.

— М-м, но так ведь тоже не оставишь… Слышь, может хватит, а, Маркосиас?

— Ни за что, ни за что! Побалуешь её, и сегодня вечером всё повторится, хи-хи-хи!

— Увольте.

— Согласен с Эйтой.

Доброта мгновенно потерпела поражение перед лицом угрозы личной безопасности.

— Пре-е-едатели-и-и… я вас пото-о-ом… прикончу… ау-у, умира-а-ю…

△▼△▼△▼△

Утро в старшей школе Мисаки. Учебные часы ещё не начались. В коридоре для первокурсников очкарик Хаято Икэ кричал в мобильный телефон.

— Эй, что это значит? Это всё, конечно, важно, но вы, ребята… Срочное дело? Так хоть конспекты занесите… Да не в компенсации дело, и не в этом проблема, а… эй, сволочь, погоди!

Связь прервалась. Он упрямо нажал на повтор набора, но услышал короткие гудки. Похоже, они просто сняли трубку с аппарата. У них двоих не было мобильников, а в их дурацком огромном доме почему-то был всего один телефон. Связь была полностью отрезана.

«Старые дома всегда такие неэффективные в странных вещах, чёрт бы их побрал», — кипел он от негодования.

— …Сато-кун и Танака-кун и сегодня не придут?

Из класса вышла Кадзуми Ёсида с обеспокоенным лицом. Она тоже приходила довольно рано, так что по утрам они часто болтали. Правда, к некоторому разочарованию Икэ, в основном о учёбе.

— Да. Говорят, какое-то важное дело.

Сначала он позвонил домой Эйте, и ему сказали, что тот ночевал у Кэйсаку. Его мама при этом попросила: «Убеди, пожалуйста, нашего Эйту держаться подальше от бешеной собаки из дома Сато», но поскольку у Икэ не было знакомых по кличке «бешеная собака», он эту просьбу проигнорировал и связался с Кэйсаку. Но и тот ответил, что из-за какого-то непонятного срочного дела сегодня тоже пропускает школу.

— …По древней литературе сегодня будет контрольная, они справятся?

С Икэ Ёсида, похоже, разговаривала легко; по сравнению с тем, как она общалась с Юдзи Сакаем, её речь была куда более плавной. От этого Икэ тоже становилось немного, но как-то безотчётно грустно.

— Хм-м, с самой контрольной проблем, думаю, не будет, но вот переписывать заново все лекции из тетради им будет лень.

— Тогда… может, они у кого-то из одноклассников перепишут?

— Ни в коем случае. Их почерк превратит любой конспект в шифровку.

Ёсида тихонько хихикнула.

Глядя на её мягкую улыбку, которая невольно вызывала улыбку в ответ, Икэ задумался.

«Удачно ли прошло вчерашнее свидание? В её улыбке вроде нет никакой тени. Но этому неотёсанному болвану, да ещё и в подавленном состоянии, наверняка было сложно проявить о ней заботу. Я отправил их туда, чтобы создать прецедент свидания и придать ей уверенности на будущее, но что из этого вышло…»

Пока Икэ с головой ушёл в свои хлопоты, Ёсида уже смотрела на него с удивлённым выражением лица.

— …Икэ-кун?

— А, нет, ничего… Ой.

Заметив, как из-за угла вышел какой-то взрослый, Икэ спрятал в карман всё ещё торчавший из руки мобильный. По школьным правилам телефоны были под запретом.

По тихому, ещё не наполненному утренним шумом коридору шёл мужчина средних лет без особых примет… ну, наверняка учитель. Кто ещё, кроме них, будет здесь ходить в такое время.

«Незнакомый учитель какой-то», — подумал Икэ, но вежливо поклонился. Рядом с ним Ёсида, из чистой вежливости, низко склонила голову.

Мужчина вальяжно кивнул им: «Доброе утро», — и прошёл мимо.

— Доброе утро?..

Ответив, Ёсида ощутила странное чувство и посмотрела вслед удалявшемуся по коридору мужчине. Лицо было незнакомым «впрочем, она плохо запоминала лица, да и видела его лишь мельком». И всё же, не было ощущения, что она видит его впервые.

Словно это был знакомый человек под другой личиной… такое вот странное чувство.

△▼△▼△▼△

Чуть позже, когда Юкари Хирай вошла в класс вместе с Юдзи Сакаем, их одноклассники подумали, что это какая-то… какая-то, если приводить пример, то, пожалуй, «злая»… шутка.

Возможно, такая реакция была вполне естественной. Если бы у вас вдруг появился «учитель-телохранитель с лучезарной улыбкой», любой счёл бы это жутковатым. А учитывая вчерашние события, контраст был ещё сильнее, и факт, что она сама по себе была довольно милой, остался незамеченным.

В общем, именно поэтому её приветствие «доброе утро», брошенное первому встречному в классе, Хаято Икэ, прозвучало страшнее, чем «руки вверх!» под дулом пистолета.

Икэ был до противного хорошим парнем — хладнокровным, умным и порядочным, — но даже его этот вид заставил ощутить необоснованную тревогу:

«Неужели это месть за то, что я вчера устроил им свидание?»

Если бы Юдзи Сакай не вмешался со злорадным, почему-то полным превосходства смешком: «Ха-ха-ха, так тебе и надо. Но хоть иногда принимай всё за чистую монету», — Икэ, вероятно, весь день провёл бы в ощущении, будто его голова зажата в гильотине.

Среди одноклассников, охваченных необоснованным страхом и смятением, единственным человеком, который интуитивно понял причину и смысл её перемены, была, что и следовало ожидать, Кадзуми Ёсида.

«Они помирились».

Вчера они поссорились, а сегодня вот так — по здравому размышлению, это был очевидный вывод.

Всех остальных сбивала с толку уникальная личность Юкари Хирай, а Ёсида, в некотором смысле, была единственной, кто мог смотреть на неё, включая и эти её стороны, с равной позиции.

Не факт, что это было для неё к лучшему, но она, с того самого момента, как объявила Юкари Хирай войну, твёрдо решила быть сильной во всём, что касается Юдзи. Чувств для этого у неё хватало.

Даже видя их сегодня вместе, она думала лишь:

«Надо… стараться ещё больше…»

Пока она настраивалась на борьбу, класс с трепетом, подобным спуску по водопаду в деревянном корыте, услышал звонок на урок.

△▼△▼△▼△

На верхних этажах старого универмага «Йода» даже днём царил полумрак.

В центре «Кристальной трибуны» — миниатюрного сада, раскинувшегося посреди горы игрушек, то есть на макете этого самого универмага — спиной к спине стояли Кэйсаку и Эйта. Так они могли вдвоём обозревать весь город Мисаки, расстилавшийся у их ног.

<<Кэйсаку, Эйта, вы меня слышите?>>

Из лазурного факела, горевшего рядом с ними, как и вчера, раздался голос Марджори с крыши. Из-за того, что ей пришлось до полудня отплясывать «танец гусеницы», голос её был крайне недовольным.

<<Вчера из-за внезапно нарисовавшегося странного сопляка всё пошло наперекосяк, так что сегодня объясняю заранее>>.

Маркосиас, в отместку приговорённый к ста оборотам в «Гримуаре», пока помалкивал.

Кэйсаку и Эйта тоже получили по щелбану, но их, похоже, изрядно пожалели. Что и понятно — если бы их ударили в полную силу, они бы остались без голов.

— Да-а-а.

— Слуша-а-аем.

<<Собрались!>>

От неожиданного хлесткого окрика они выпрямились по струнке.

— Есть!

— Есть!

<<Так-то лучше. Во-первых, при обычной охоте на «Томогаров» мы используем Свободную Формулу для поиска присутствия, как вчера, чтобы засечь примерное местоположение. У обычных «Томогаров» присутствие такая, что стоит двинуться в направлении обнаружения, как её сразу же зацепишь, но этот Рами, из-за того что паразитирует на Факелах, крайне слаб. К нему нужно подобраться очень близко>>.

Парни закивали, вникая в суть скорее на уровне ощущений.

Марджори, выдержав немного неуверенную паузу, продолжила:

<<…Более того, как только я его засекаю, он тут же перемещается в совершенно другое место>>.

— Он улетает? — спросил Кэйсаку, но Марджори ответила отрицательно.

<<Если бы он перемещался обычным способом, я бы не могла не уловить его присутствие, пока приближаюсь. Один раз я так разозлилась, что запустила десять поисков подряд без перерыва, и все десять раз он откликнулся из разных мест, представляете>>.

В её голосе звучало раздражение и гнев.

<<То есть я могу определить его примерное положение, но как только пытаюсь дотянуться, он непременно ускользает>>.

— Может, телепортация при обнаружении?.. Вряд ли, да?

И на это предположение Эйты последовал отрицательный ответ.

<<Если использовать очень мощную силу, такое, конечно, возможно, но столь сильное искажение мира, наоборот, было бы легче засечь при активации. Короче, я перепробовала всё, что только можно было придумать>>.

— Похоже, догадки дилетантов бесполезны.

— Не самые мы умные ребята, что уж там.

Марджори резко оборвала их самобичевание.

<<Но сегодня всё по-другому. Потому что у нас есть тот самый секретный артефакт Змея празднества — «Кристальная трибуна». Сегодня я уж точно разгадаю этот его назойливый фокус и вытащу Собирателя Трупов на свет божий. Вы оба, смотрите в оба. Маркосиас, ты тоже готов>>.

Наконец и Маркосиас подал голос.

<<Так точно, мой острый клинок, Марджори До!>>

<<Ну что ж, покончим с этим!>>

По миниатюрному саду от них во все стороны пошла лазурная рябь.

△▼△▼△▼△

Четвёртый урок, история Японии.

— Началось, — внезапно прорычала Шана и вскочила.

— Отлично.

Сидевший рядом Юдзи кивнул. Он был готов, он ждал. Наконец-то. Возможно, из-за собственного настроя он тоже слабо ощутил какое-то эхо. Казалось, оно было близко. Но для начала…

«…Эм-м-м…»

Юдзи одними глазами окинул класс.

Учитель истории у доски и одноклассники уже в который раз уставились на внезапно вскочившую Шану с выражением шока и недоумения.

А Шана выпалила фразу, которой её заранее научил Юдзи:

— У меня болит живот, я ухожу раньше. Юдзи Сакай меня проводит.

Она надменно выпятила грудь и произнесла это зычным, раскатистым голосом.

«М-да… впрочем, я с самого начала не ждал от неё актёрского таланта».

Тяжело вздохнув, Юдзи начал сгребать вещи со стола в сумку. Он заранее приготовился, так что на сборы ушло десять секунд. Он встал и без малейшего стеснения сказал:

— Что ж, учитель, тогда мы пошли.

Шана ждала, не сходя с места.

Это было не как вчера.

Юдзи чётко сказал:

— Спасибо, что подождала.

Шана так же чётко ответила:

— Угу.

Учитель истории, смотревший на них с открытым ртом, от этого обмена репликами наконец пришёл в себя.

— Э-эй, Сакай…

Шана бросила на учителя взгляд, заставив его замолчать. В ней не было вчерашней враждебности. Лишь обычное спокойствие. Вместо ответа Юдзи она обратилась к учителю:

— Длинные имена лучше не заставлять зубрить, а объяснять их смысл и происхождение. В остальном твои попытки донести до нас общую картину событий были неплохи.

— А, п-правда?

Этот молодой учитель, который с момента появления Юкари Хирай… то есть Шаны, вступил с ней в соревнование по качеству уроков и втайне заслужил высокую оценку учеников, послушно записал её замечание в блокнот.

А за это время Юдзи и Шана уже исчезли из класса.

«…Что это вообще такое?..»

Кадзуми Ёсида, сидевшая в углу класса и провожавшая их взглядом, почувствовала боль в груди от вида их таинственной связи, которую они порой демонстрировали. Словно ища помощи, она посмотрела на Икэ, но даже всезнающий очкарик на это смог лишь пожать плечами.

«…Иногда они вдвоём, только вдвоём…»

Чувствуя тревогу и зависть, осознавая свою слабость, понимая всю суровость и невыгодность своего положения, она всё равно, следуя зову сердца, твёрдо давала себе клятву:

«Я буду стараться. Да, я буду стараться».

Её собственная, её личная битва всё ещё продолжалась.

К слову, Икэ впоследствии получил от Ёсиды бенто, приготовленное для Юдзи, и в качестве бонуса провёл с ней обед вдвоём, так что в личном плане он был благодарен ушедшей парочке.

△▼△▼△▼△

Как и когда-то, как и всегда, они вдвоём бежали по коридору.

— Нужно придумать отмазку поискуснее, а то эта совсем никуда не годится. Надо продумать что-то получше, — сказал Юдзи, сетуя на то, что дерзость, граничащая с наглостью, уже вошла у него в привычку.

— Цель не меняется. Проиграет тот, кто будет переживать по пустякам, — невозмутимо ответила Шана, бежавшая рядом с ним, словно ласточка, рассекающая ветер.

— Это ты так говоришь, а у учеников тоже есть свои обязательства. Ты же не хочешь, чтобы моя мама на тебя злилась, так?

— …

— Так куда мы направляемся? Рами ведь нашли?

— Угу. Похоже, в этом забеге мы победили.

— Кстати, я и сейчас чувствую что-то близко.

— В яблочко, — Шана даже не пыталась скрыть своей довольной улыбки. Быстро переобувшись в холле, она развернулась и побежала вверх по ближайшей лестнице. В старшей школе Мисаки было очень простое разделение: первый этаж для первокурсников, второй для второкурсников, третий для третьекурсников.

Юдзи понял, что они направляются не наружу, а вверх.

— Неужели… в самой школе?

— Да.

Шана, едва сдерживая скорость, чтобы отстававший Юдзи не потерялся, взбегала по лестнице. А потом, ударом ноги вынесла последнюю преграду — дверь, ведущую на крышу. Ржавая железная дверь вместе с армированным стеклом согнулась и распахнулась.

— Мы на месте.

Юдзи, щурясь от яркого света в проёме, появившемся в тусклом полумраке лестничной клетки, выскочил на крышу вслед за Шаной.

Дверь на крышу всегда была заперта, так что он здесь никогда не был, но ничего особенного тут и не было. Старый бетонный пол, облупившаяся краска на сетчатом заборе, сорняки, пробившиеся сквозь трещины, и небо.

И на этой, по идее запертой, крыше уже был гость.

В центре стоял мужчина средних лет в неприметном костюме.

Но Юдзи узнал это чувство чужеродности, которое исходило от него.

— Ты Рами.

Мужчина, увидев Юдзи, улыбнулся. Улыбкой, с которой встречают старых знакомых.

— Верно, Юдзи Сакай. Рад видеть, что вы помирились.

Рами перевёл взгляд на Шану.

Та прямо спросила:

— Это ты «Собиратель Трупов»?

— Я. Рад знакомству, «Огненноволосая Пламенноглазая Охотница». Или мне следует звать тебя Шана?

— Шана сойдёт.

Рами мельком взглянул на Юдзи, снова улыбнулся и перевёл взгляд дальше. На кулон «Кокитос» на груди Шаны, а вернее — в него.

— Давно не виделись, Пламя Небесов и Земли. Похоже, я доставил вам немало хлопот.

— Неважно. Это мы скорее должны извиняться за то, что «Мистес» под нашей защитой докучал тебе по пустякам.

Юдзи скривился, и Рами сказал ему:

— Я хотел посмотреть, чем закончилась моя вчерашняя назойливость. Заглянул по пути, пока собирал Факелы. Проверил и «спящую красавицу». Она хорошая девочка, не заставляй её плакать.

— О чём это вы?

Юдзи застыл и, стараясь не встречаться взглядом с Шаной, сказал Аластору:

— А-Аластор, ты ничего ей не рассказал?

— А как я должен был это рассказать?

— Так о чём вы тут шепчетесь? — не выдержала Шана.

Рами, наблюдая за их перепалкой с тёплой улыбкой, начал отступать назад.

— Что ж, я увидел всё, что хотел. Пожалуй, мне пора. Если буду мешкать, меня схватят эти одержимые боем.

— Ты справишься? — обеспокоенно спросил Юдзи.

Рами улыбнулся ему в ответ и уверенно ответил:

— Не беспокойся, Юдзи Сакай. Я до сих пор успешно от них уходил. И дальше буду уходить. Пока я не исполню своё желание, я так просто не умру.

— Тогда мы, пожалуй, сосредоточимся на поимке наших противников, — сказала Шана.

— Буду вам благодарен.

Рами сделал ещё шаг назад.

— Что ж, встретимся снова на перекрёстке судьбы.

— А…

Прежде чем Юдзи успел попрощаться, Рами растворился в искрах пламени.

Рассеянные ветром, эти искры были глубокого зелёного цвета.

△▼△▼△▼△

В миниатюрном саду Эйта и Кэйсаку покрылись холодным потом.

«Школа Мисаки?!»

«Вот это… уже совсем не смешно».

Свободная Формула для поиска присутствия вскрыла доказательство того, что «Томогара» преспокойно разгуливал там, где проходила их собственная жизнь.

Первое обнаружение, волна ряби, разошлась от крыши муниципальной старшей школы Мисаки.

Марджори говорила, что Собиратель Трупов ест только Факелы, но всё же… мысль о том, что Юдзи Сакай, Хаято Икэ, Кадзуми Ёсида, Кобаяси, Сасамото, Миямото, Накамура, Танигава… и другие одноклассники на самом деле могут быть Факелами, и их прямо сейчас могут поглощать, не давала им покоя. «На самом деле, Кэйсаку так быстро оборвал разговор с Икэ именно из-за страха, что так оно и есть».

Больше всего их ужасала мысль, что кто-то из знакомых им людей может внезапно исчезнуть из мира… а они сами не только не заметят его исчезновения, но и забудут, что такой человек вообще существовал. Для них, ещё совсем юных и отчаянно заявляющих миру о своём месте и своём существовании, этот страх и чувство опасности были особенно сильны.

Ненависть, которую они испытывали к Рами, была абсолютно оправданной.

Из факела на них наорал голос Марджори:

<<Думаю, идти туда бессмысленно. Запускаю следующий поиск. Смотрите внимательно, не происходит ли чего странного>>.

— Сестрица, тот Пламенный Туман, что напал на вас вчера, ведь тоже отреагировал в том же месте?!

— Его можно просто так оставить?

Совсем недавно, когда волны поисковой присутствий разошлись по Мисаки, в пределах одной школы откликнулись два препятствия.

Одно маленькое — Рами, а другое, побольше — тот странный Пламенный Туман, который вчера встал на сторону «Томогары» и помешал Марджори.

Знание о том, что этот Пламенный Туман якобы победил «Охотника» и спас город, у них было, но в реальности они этого почти не ощущали. Оно вылетело из головы, словно его и не было. Сейчас эталоном их системы ценностей было то, что делала стоящая перед ними Марджори.

<<Оставьте эту мелочь в покое. Если сунется — просто прихлопну. Куда важнее… вцепиться в этого назойливого ублюдка Рами и разорвать его на куски… в первую очередь!>>

Вместе с боевым кличем Марджори по миниатюрному саду снова разошлась лазурная рябь. Она пробежала между зданиями и, наконец, откликнулась в совершенно неожиданном месте на окраине города. Тот второй Пламенный Туман так и остался на месте.

<<Хм>>.

<<Да, опять в какой-то странной стороне>>.

— Что это за фокус такой?

Результат, как и ожидалось, был крайне странным, заставив Марджори, Маркосиаса и Эйту задуматься.

Внезапно Кэйсаку, стоявший спиной к Эйте, что-то заметил.

— ? …Эйта, нет, Марджори-сан.

<<Чего?>>

— Эм… «Кристальная трибуна» ведь отражает Факелы?

<<Ну да, а что?>>

— А Факелы — это остатки человеческой Энергии существования, верно?

Марджори начала раздражаться от его медлительности и поторопила его:

<<Да, да! Ну так что, говори уже ясно!>>

— Прямо сейчас «Кристальная трибуна» отражает птиц.

<<Птиц?>>

Этого не могло быть. «Кристальная трибуна» сейчас отражал только человеческую Энергию существования.

— И их много… они летят со стороны школы.

— И правда… почему? — Эйта тоже посмотрел.

Из окрестностей школы Мисаки, одна за другой, а затем ещё и ещё, поодиночке, но единым потоком, взлетали птицы.

<<…Хм… хм-ф-ф, хе-хе-хе…>>

С той стороны факела раздался глубокий, довольный смех Марджори.

<<Хе-хе, понятно… Ну и куда летят эти птицы?>>

Оба парня проследили за направлением их полёта.

Это место было…

△▼△▼△▼△

Шана почувствовала, как волна Свободной Формулы снова прошла сквозь неё, и недоумённо воскликнула:

— Что, эта маньячка снова его использовала?

— ...?

Юдзи вдруг нахмурился.

Аластор же с изумлением отреагировал на вновь возникшее вдалеке присутствие Рами:

— Какая скорость, этот Рами. Он уже на другом конце города. Какая-то особая Свободная Формула?

Шана, тоже почувствовав, как далеко он, посмотрела с крыши вдаль, на город, и сказала:

— Понятно, с такой скоростью его, конечно, не поймать... Но если он и дальше будет так носиться, эта маньячка тоже будет скакать по всему городу. Погоня будет непростой.

— Либо она истратит всю энергию на Свободные Формулы, либо вымотается, гоняясь по городу. В любом случае, преимущество на стороне Рами. По канону, следовало бы дождаться, пока она выдохнется, и тогда нанести удар, но…

— Так будет неинтересно. А если слишком затянуть с ожиданием, он успеет сожрать кучу Факелов, это совсем нехорошо.

В их разговор вклинилось тихое бормотание.

— ...Странно.

В тот же миг Шана и Аластор обратили всё своё внимание на автора этих слов — Юдзи. В критические моменты голова у Юдзи работала на удивление хорошо. Это уже стало их общим, хоть и негласным, мнением.

Шана, скрывая волнение за маской безразличия, спросила как можно более ровным голосом:

— Что?

— Тот Рами, которого я видел только что, я немного чувствовал его присутствие... эту странность, так ведь? Хотя между первым этажом и крышей приличное расстояние.

— ...? И что с того, это же не точное определение местоположения. Почувствовать что-то на таком расстоянии — это нормально.

Шана видела, как Юдзи около десяти дней назад ощутил приближение Фриагне.

Но Юдзи именно поэтому и почувствовал неладное.

— Я ведь впервые встретил Рами только вчера, так? И тогда я ничего не чувствовал, пока не увидел его собственными глазами. Только взглянув на него, я понял, что это «Томогара».

— И что дальше?

Шана лишь торопила его.

— Рами знал, что ты вчера проиграла. Значит, он должен был предвидеть, что сегодня эти маньяки снова используют свою поисковую формулу. Так почему же его присутствие сегодня сильнее, чем вчера? Это же нелогично. Если он может скрывать своё присутствие, то зачем ему вообще вся эта беготня, чтобы вымотать противника? Аластор, ты ведь сказал, что Рами внезапно переместился на другой конец города?

— Верно, — подтвердил Аластор.

— Это присутствие, примерно той же силы, что и у того Рами, что я видел, просто откликнулось в совершенно другом месте на их поисковую формулу... Если они используют её ещё раз, он откликнется где-нибудь ещё, так?

— Ты хочешь сказать, что то, что они засекают, — это приманка?

Аластор втайне изумился проницательности этого юноши.

И в самом деле, Рами — особый «Томогара», паразитирующий внутри Факелов. И при этом превосходный мастер Свободных Формул. Что если его особая формула — это не перемещение, а использование приманок?

— Думаю, они его так всё это время и упускали. Рами говорил, что его постоянно преследуют. Если он может так быстро двигаться, то почему он не смог сбежать? Не означает ли это, что он сам, по большому счёту, никуда не двигался?

Даже Аластор впечатлённо хмыкнул:

— Хм-м-м... Верно, это куда логичнее, чем сверхбыстрое перемещение.

— Они, наверное, направились за вторым следом?

Шана уже с трудом скрывала своё нетерпение. Она снова посмотрела вдаль, на затянутый смогом город. Ей хотелось сорваться с места прямо сейчас. Вместе с Юдзи.

Но Юдзи покачал головой. Собственные выводы вызывали в нём растущее нетерпение.

— ...Нет, их столько времени водили за нос, а сегодня они использовали сканирование всего дважды. Это странно.

— Значит, что-то в ситуации изменилось...?

— Да, скорее всего.

Юдзи кивнул, думая про себя.

Рами, которого он встретил вчера. Существо, полностью скрывшее своё присутствие. Вероятно, это и был оригинал. Где же он сейчас? Догадка... была.

— Размышлять будем потом. Идём в город, Шана! Если промедлим, битва может начаться в любой момент. Аластор, какова боевая мощь самого Рами?

— Он может скрывать присутствие своей собственной сущности и паразитирует на Факелах, чтобы поддерживать свою «Энергию существования». Считай, что её нет.

— Так и думал. Быстрее, идём!

— ...М-м.

— Шана?

Юдзи с удивлением посмотрел на неё. Он думал, что она с энтузиазмом ринется вперёд, но почему-то на её лице промелькнула тень сомнения.

— ...Д-да, торопимся, — коротко и нелюбезно бросила Шана, поворачиваясь к Юдзи спиной. Она смотрела не на выход, а на ограждение со стороны города. Сбросив сумку, она сказала: — Я прыгну, держись.

— А?

— Если бежать с твоей скоростью, мы можем не успеть!

Юдзи заметил, что уши девушки, стоящей к нему спиной, стали ярко-алыми.

В её словах была логика.

— ...Эм, то есть, это... нормально?

Наивный юноша не мог не спросить.

— Давай уже, быстрее!

— Ага, тогда... прости.

Юдзи положил свою сумку рядом с сумкой Шаны, затем осторожно обхватил её сзади, перекинув руки через её плечи, как лямки рюкзака. Ему, высокому, пришлось согнуться и обнять девушку, которая была ему едва ли по грудь, что выглядело ужасно нелепо. Он уткнулся в её длинные волосы, ощущая мягкость её тела и девичий аромат, и не мог подавить неуместное сердцебиение. Хуже всего было то, что его сомкнутые спереди руки касались довольно деликатных мест. Но двигать их было бы, наверное, ещё более пошлым…

— Держись крепче. А то сброшу.

Сказала Шана совсем близко, так, что их щёки почти соприкасались.

— Д-да, крепче...!

Произнеся эти слова, Юдзи вдруг почувствовал неожиданный прилив сил.

Шана ответила ему, так же повысив голос:

— Так, ещё крепче!

— Да, ещё крепче?!

— Так, ещё крепче!!

Словно произнося заклинание, они громко перекликались, скрепляя свой союз.

Шана глубоко вдохнула.

Юдзи почувствовал в своих объятиях, как её маленькая грудь наполняется силой.

И тогда Шана, словно выпуская всю эту силу в небо, закричала:

— Полетели!!

В тот же миг под ногами Шаны произошёл багровый взрыв,

И двое превратились в точку в небе.

△▼△▼△▼△

Так вот оно что. «Рами паразитирует на Факелах» — в этом и был ответ.

Он делил себя на множество слабых частей, каждая из которых могла существовать за счёт мизерного количества «Энергии существования», и расселял их во множестве Факелов, заставляя собирать для него другие Факелы.

А сам, его ядро, настолько крошечное, что его присутствие было почти невозможно засечь, оставался в одном месте, и к нему потихоньку, с помощью замаскированных транспортных средств — как сейчас, например, птиц, — доставлялись собранные Факелы.

Вершина мастерства. Великий мастер Свободных Формул, способный манипулировать даже самим фактом существования. В обычных условиях разгадать такой трюк было бы практически невозможно.

Но в этот раз условия были необычными.

Древний артефакт «Змея празднества» для наблюдения за обширными территориями, Хогу «Кристальной трибуны», раскусил этот трюк.

«Когда судьба предрешена, происходит имюенно так».

С прекрасной и статной фигуры, стоявшей на крыше старого универмага «Йода», начали срываться тёмно-синие искры.

— Вы оба, видите?

<<Да, всё видим>>.

<<Как только все долетят до цели, так ведь? Мы поняли, сестрица>>.

— Хорошо.

Даже если присутствие основной части Рами слишком слабо, чтобы его засечь, достаточно ограничить зону его пребывания, и найдётся масса способов ударить по его слабостям.

— Маркосиас, покончим с этим одним махом!

— Ага, наконец-то, моя высокая гордость, Марджори До!

Из-под её ног взметнулось тёмно-синее пламя, окутав её тело. Это была «Тога», огненное одеяние — знак Пламенного Тумана Маркосиаса, «Когтя и Клыков Нарушения». В звероподобной голове этого одеяния с треском распахнулась клыкастая пасть.

<<Сестрица, все они пересекли реку Манамигава!>>

<<Думаю, осталась где-то минута>>.

Из пустоты пасти доносился лишь голос Марджори:

— Так… спасибо.

Внезапная благодарность.

<<А?>>

<<Марджори-сан?>>

— Когда прикончу этого урода, мы распрощаемся. «Кристальная трибуна» мне больше не нужен. Вы ведь помните, как отсюда выбраться?

Мгновение тишины.

<<...Сестрица!>>

<<Так нечестно! В такой момент!>>

— Заткнулись! То было «спасибо» за выпивку! С меня хватит возни с сопляками!

<<Вы нас столькому научили, а теперь просто бросаете?!>>

<<Вот именно! Марджори-сан, мы тоже...>>

— Молчать!! «Томогары» не появляются так уж часто. Обычно за всю жизнь ни одного не встретишь. Вы уже одного повстречали... так что, думаю, всё будет в порядке.

Ответа не последовало.

Они онемели.

Почувствовав в этой тишине странное одиночество, Марджори высокомерно добавила:

— Может, как-нибудь загляну ещё, когда выпить захочется. И горе вам, если не пополните запасы алкоголя.

<<...>>

<<...>>

Марджори, не выдержав затянувшегося молчания, прорычала:

— Ну и?! Что там с птицами?! Вы что, даже этого не можете сделать?!

<<Сейчас, последние три...>> — голос Танаки прервался, прозвучав как-то влажно.

И подхватил Сато:

<<...один... все на месте>>.

— Что ж, бывайте. Для меня это было на удивление... весело.

— Пусть пламя обойдёт вас стороной, джентльмены, хья-ха-ха!!

Крыша содрогнулась от мощного толчка.

Вибрация, не сдержанная Абсолютной Печатью, тупой волной пробежала по горам игрушек и погасила факел.

Подобно пушечному ядру, сгусток тёмно-синего пламени по дуге устремился к Арке атриума Мисаки.

Примечание

[1] Матроска — распространённая форма японских школьниц.