— Всем стоять!

Ким Бёль, Гу Юна и Мин Хё Чхан, вошедшие в азарт, замерли. Дети в недоумении уставились на меня, не понимая, зачем я их остановил.

Я обратился к ним с искренней мольбой:

— Давайте все придем в чувство.

Однако дети, похоже, даже не подозревали, что что-то не так. Казалось, их уже поглотило безумие, из которого нет возврата.

Я в ярости рвал на себе волосы, сетуя на узколобость нынешнего молодого поколения.

— Это…! Это не литература!

— О чем ты, Ин Соп?

— Здесь всё неверно от начала до конца! Ким-сонбэ!

Я ткнул пальцем в демонический черновик в ноутбуке и воззвал к логике:

— С какой стати в Средневековье вообще должна быть школа?! Я бы еще понял, будь это Болонский университет, но почему в те суровые времена дети носят школьную форму и посещают занятия в классах?

— Ну… потому что персонажи в форме выглядят мило?

Мин Хё Чхан ответил так, будто это самая очевидная вещь в мире.

Похоже, он и впрямь не понимал, в чем проблема.

Мне было страшно противостоять его помешательству, но как последний бастион корейской чистой литературы я бросил ему вызов:

— Разве тебе не кажется странным наличие коротких юбок в консервативном христианском обществе?

— Разве это не само собой разумеется?

— А почему эльфы и люди говорят на одном языке?! Даже у людей наречия меняются, стоит отъехать на пару миль!

— Зачем это доказывать?

— И момент появления магического меча нелепый! Согласно лору, это крайне опасный и запечатанный артефакт, но герой просто пустил слезу в озеро и тут же его призвал? Не слишком ли удачно для героя?! И почему у меча есть пол? С чего бы у предмета был пол?

— И что с того?

Черт. Этот пацан безнадежен. Мне нужно что-то предпринять…!

— Как это вообще может быть интересно?!

Это сводит меня с ума.

Но главная беда, на мой взгляд, вот в чем:

— В романе нет тематического стержня! Это просто история о мести тем, кто тебя задирал! Это сюжет «Графа Монте-Кристо»! Черт побери! Завязка романа 1844 года! Я плох в математике, но этой теме больше полутора сотен лет! Так что «Магический меч~ним» или как его там — в нем нет новизны, нет литературной ценности, одно лишь периферийное удовольствие!

Закончив тираду, я тяжело задышал.

Я аргументировал свою позицию со всей страстью.

Но Мин Хё Чхан…

Розоволосый главный рэпер бойз-бенда.

Будучи заядлым читателем веб-новелл, он посмотрел на меня как Будда на неразумного смертного.

— Что именно заставляет тебя так метаться?

— …!!!

— Если роман дает лишь периферийное удовольствие… разве это плохо?

Не в силах больше терпеть, Ким Бёль крикнула: «Перестань к нему цепляться!» — и влепила Мин Хё Чхану подзатыльник.

Хё Чхан охнул от боли и отступил на пару шагов. Затем, отбросив шутливый тон, он произнес:

— Но серьезно… разве роман обязан содержать в себе моральный урок?

— …

— Веб-новеллы созданы для исцеления. Это оазис для людей, уставших от реальности и ищущих отдыха. Если в них всё слишком сложно — это плохо.

…Исцеление?

Значит, чтение романа теперь…

Не для того, чтобы чему-то научиться.

Не для того, чтобы что-то приобрести.

А только ради отдыха?

…А.

Так вот в чем дело?

Вот оно как…?

Мин Хё Чхан обронил это мимоходом, но его слова вызвали мощный резонанс в моем сердце. Словно в спокойное озеро швырнули огромный валун.

Что такое художественность? Что такое популярность?

Как мне относиться к массам, которые игнорировали меня, а теперь восторгаются, увидев лишь оболочку?

Бесконечные вопросы, казалось, нашли свой ответ.

Ответ был внутри меня.

Давайте зрить в корень.

Стремление повысить «художественность» произведения — это желание создать шедевр, которым все будут восхищаться.

Это был мой путь.

Я надеялся, что вместо ничтожного «меня» мое «творение» воссияет звездой и осветит весь мир.

Иными словами, это жажда того, чтобы люди благоговели и смотрели на меня снизу вверх.

Следовательно, это эгоистичное желание.

Однако повышение «популярности» — это стремление создать нечто, чем каждый сможет насладиться.

Это путь веб-новелл.

Несмотря на критику в духе «и я бы так написал», надежда в том, чтобы как можно больше людей обрели в этой работе миг покоя и радости.

Это сродни печали комедианта. Дарить многим веселье через нелепые выходки…

Следовательно, это альтруистичное желание.

Кто вправе утверждать, что в этом нет красоты?

Так как можно судить, какое искусство выше, а какое — ниже?

Чистая литература и жанровая литература.

Высокое искусство и массовое искусство.

Есть ли хоть какое-то основание заявлять о превосходстве одного над другим?

Ответ был прост.

— Никакого…

В каждом искусстве — своя красота.

После долгих раздумий из кокона явилось единое просветление.

......

— Странно всё это…

Ким Бёль верила, что знает автора Муна лучше, чем Гу Юна или Мин Хё Чхан — не просто как человека Мун Ин Сопа, но как творца.

Она изучала его роман, препарировала его ради актерской игры и в процессе вела с писателем глубокие беседы. Между ними возникла творческая эмпатия соавторов.

И с точки зрения Ким Бёль…

Автор Мун был типичным приверженцем чистой литературы.

В частности — творцом, который подсознательно верит в качественное превосходство высокого искусства над массовым.

Это не редкость. Вокруг Ким Бёль хватало таких людей.

Обычно подобные убеждения характерны для целого поколения учеников, воспитанных крайне консервативными мастерами или театрами. Многие сверстники Ким Бёль были именно такими.

Но автор Мун был другим.

Он напоминал кого-то из поколения, стоявшего еще выше этих учеников.

Одиноких художников, которые после долгого игнорирования публикой стали полагаться исключительно на свой дар.

Они не просто не искали внимания масс — зачастую массы были им противны.

Они потеряли способность прощать толпе ту глубокую отчужденность и раны, что она им нанесла.

Поэтому, даже не подавая виду, Ким Бёль немного тревожилась, пока автор Мун писал веб-новеллу.

В каком-то смысле он шел на прямой конфликт со своими шрамами.

Но тут…

«Та атмосфера… она исчезла!»

Аура, окружавшая автора Муна, преобразилась.

Остальные могли и не заметить, но Ким Бёль, чья работа заключалась в искусном воссоздании даже невидимых флюидов, почувствовала это сразу.

В самой глубине сердца мальчика что-то переломилось.

Тот всё еще сидел, низко опустив голову и что-то бормоча под нос:

— Искусство… оно для тех, кто не может жить без похвалы…

— Что ты сказал?

— Ничего…

Завершив раздумья, автор Мун отшвырнул одеяло и резко вскинул голову. В его глазах что-то яростно пылало. Ким Бёль сглотнула.

Тем временем Мин Хё Чхан, не подозревая о «пробуждении» автора Муна, заговорил легкомысленным тоном:

— Ну, раз протагонист заполучил магический меч, согласно клише, теперь он «скрытый имба-задрот»! Задрот, таящий мощь прямо на уроках! Будем вставлять комедийные сценки из повседневной жизни, хотя у него там силища немереная. В этом ведь суть клише, да?

Гу Юна тоже поддакнула:

— Главный герой, который довольствуется мелочами, несмотря на колоссальное могущество… Это мило. Магический меч подбивает его на пакости, но будучи робким, герой счастлив уже тем, что наказывает своих обидчиков… Такое клише тоже сойдет.

Но тут автор Мун произнес:

— Хватит.

Он открыл рот, и взгляд его наполнился пугающей жаждой расправы.

— Нет никакого смысла оставаться в школе после обретения магического меча. Школа для протагониста Йозефа — самое болезненное место. С чего бы ему там торчать? Будь я на его месте, я бы бросил всё немедленно.

— Что?! Как нам продолжать историю про академку, если он бросит академию?

— Обладать силой, способной подавить врагов, но оставлять обидчиков в покое только ради сохранения жанра «школьной истории»… Мне это претит. По-вашему, что такое школьное насилие? Это то, что нынешнее поколение называет «тошнотворной патокой», верно?

— И что ты предлагаешь?

В этот миг…

Неудержимый экспресс сорвался с тормозов.

— Он отчисляется и возвращается в семью. Затем он убивает родителей и всех братьев с сестрами, которые обращались с ним как с грязью из-за того, что он темный эльф, и узурпирует титул графа.

— …!!!

— Он спасает мать, жившую в роли наложницы графа, и наследует графство. А всех окружающих, кто посмеет оспорить его власть…

Автор Мун сжал кулак.

— …вырезает подчистую. Мощью магического меча!

— Ты… ты…!

— Эльфийская принцесса? Теперь, когда магический меч в руках, пришло время для неторопливой романтики? И по логике — кто в здравом уме влюбится в того, кто ходит и кромсает всех демоническим клинком? Протагонист должен получать не привязанность или дружбу, а лишь всепоглощающий страх и трепет! Хватит с нас. Уберем этих персонажей, пока не потянуло духом любовного романа.

Мин Хё Чхан смотрел на него с выражением искреннего восхищения:

— Блин…! Так вот каков талант гения?

Гу Юна тоже вздрогнула и пробормотала:

— Погибла, так и не став героиней…

Автор Мун уверенно улыбнулся. Его глаза лихорадочно блестели, будто он уже и сам поддался безумию.

— Ну как вам…!

— Разве это не то, что вы называете «глотком свежего воздуха»?

......

Ян Сон Джун, бывший менеджер отдела планирования издательства, зашел в куриную лавку неподалеку от книжного магазина «Пэкхак».

Он оделся опрятно и старательно причесался, чтобы не выглядеть жалко… Но изможденный взгляд выдавал, что Ян Сон Джун переживает самый болезненный период в своей жизни.

Лысеющий офисный клерк, сидевший в углу лавки, окликнул его. Это был Лим Ян Ук.

— Я здесь.

Стоило Ян Сон Джуну увидеть лицо Лима Ян Ука, как он стиснул зубы, но вскоре безмолвно сел напротив.

Лим Ян Ук поприветствовал его с каменным лицом:

— Давно не виделись.

— С чего вдруг ты позвал меня в забегаловку с курицей? Хочешь примерить на себя новую профессию? — последовал холодный ответ.

Лим Ян Ук лишь мимоходом улыбнулся:

— Когда я только пришел в компанию, менеджер Ян Сон Джун угощал меня курицей, чтобы приободрить. Вот мы и здесь.

— То был самгетхан, а не жареная курица.

— Та лавка закрылась, теперь тут жарят крылышки.

Диалог прервался, но в тишине Ян Сон Джун считал истинные намерения Лима Ян Ука.

«Когда-то мы ведь не были врагами?»

На этот безмолвный вопрос Ян Сон Джун ответил вслух:

— Не примкни ты сразу к группировке директора Квона, ничего этого бы не случилось.

— Я сделал это, чтобы выжить. Вы, заместитель Ян, хоть как-то обо мне заботились, а остальные и за человека не считали.

— …

В издательском деле еще теплится жизнь.

Тут стоит уточнить: жизнь не «кипит», она именно что «теплится». Издательская индустрия, как и прочие старые медиа, — это медленно угасающая отрасль, утратившая былую славу.

Пассажиры этого судна знают, что оно постепенно идет ко дну.

И всё же причина, по которой они остаются на борту, в точности совпадает с благородной гордостью тех немногих, кто разделил участь «Титаника».

Гордость.

Они живут только этим. Гордостью быть лучшими в Корее. Гордостью принадлежать к элите. Гордостью благородных книжников, владеющих «письмом», которое правило страной сотни лет.

Следовательно, в этой индустрии «академический элитизм» является стержневой идеологией, поддерживающей их гонор и чувство локтя.

И элитизм «Пэкхак Паблишинг», мнящего себя главой индустрии, разумеется, не знал границ.

Когда Лима Ян Ука травили в компании, а проект с его университетским старшим товарищем с треском провалился, ни у кого не возникло вопросов.

А Ян Сон Джун в итоге был брошен на произвол судьбы высшим директором Кимом Сан Гуком. И всё из-за того же академического элитизма.

— Будем честны. Будь вы, директор Ян, выпускником Сеульского университета, а не университета Ханян, принес бы вас директор Ким в жертву?

— …

— Не принес бы. В ту секунду, когда он выгнал бы кого-то из своего вуза, подчиненные перестали бы его уважать.

— Блять, до чего же это всё по-детски…

— Со стороны кажется детским лепетом, верно? Но вы ведь знаете: это не шутки. Всё начинается с того, как босс нанимает людей из своей среды…

В бюрократии есть особый обычай. Это конвенция, согласно которой человек плавно переходит на определенную должность, уже занимая другую. Так выстраиваются «линии».

СЕО издательства. Высший директор издательского департамента. Менеджер отдела планирования.

Таков был путь продвижения в книжном деле «Пэкхак». Следовательно, решение Кима Сан Гука изгнать Ян Сон Джуна было сопряжено с серьезным политическим риском, и это бремя удалось поднять только потому, что вуз Ян Сон Джуна был чуть менее престижным.

Когда Лим Ян Ук напомнил ему об этом факте, Ян Сон Джун наконец излил всё негодование, что копилось в нем.

— И что ты предлагаешь мне с этим делать?

— Разве это не полный пиздец? Будь я на вашем месте, я бы был в ярости.

— Ха…

— Посмотрите на меня. То, что меня однажды выставили за дверь, еще не значит, что всё кончено. Не терпите это, давайте устроим освежающую месть.

— …Ты злопамятный ублюдок.

— Дело не в глубоких обидах. Я тоже делаю это, чтобы выжить. Помимо денег и стабильности, если я, как человек, спущу это на тормозах, в моем сердце навсегда останутся шрамы. Уж лучше пойти ва-банк. Ради достоинства моей жизни.

— …

— И я верю, что вы, менеджер Ян Сон Джун, чувствуете то же самое.

Лим Ян Ук был готов преподнести Ян Сон Джуну подарок. Само собой, этим подарком было повторное трудоустройство. Он уверенно пообещал СЕО Пэк Сын Вону: «Если приведете Ян Сон Джуна, мы сможем победить Кима Сан Гука», — и выбил предложение о работе.

Однако Ян Сон Джун лишь пусто рассмеялся:

— После отставки мне пришло сообщение от высшего директора Кима Сан Гука. Всё, что я натворил в компании… всё это лежит в его сейфе…

— …Ха.

— «Возьми отпуск на пару месяцев, заляг на дно, а потом я помогу тебе устроиться в другое место как опытному кадру, чтобы было на что жить. Просто помолчи какое-то время».

Ян Сон Джун замарал руки во всяком дерьме. Не потому, что был порочен как личность, а потому, что того требовала должность менеджера по планированию. Чтобы владеть негласной властью, нужно удовлетворять любые человеческие аппетиты, а людские желания не всегда бывают чистыми.

Так что он третировал людей, воровал проекты, саботировал чужие труды, брал деньги и раздавал «почет», закрывал глаза на коррупцию за вознаграждение. Всё это он делал для высшего директора Кима Сан Гука.

Но джунгли большого города не знают пощады к слабым. Слабость — это грех. И Ян Сон Джун сдался.

— Ким Сан Гук… Просто сдайся, если сможешь. Ты воюешь не с ним одним, а с группой из десятков людей, поддерживающих его. Даже если ты победишь и вернешься в «Пэкхак Паблишинг», думаешь, ты сможешь там ходить с гордо поднятой головой?

— …

— Автор Мун… Я не знаю, результат это его трудов или везения. Но даже я вижу: этот мальчишка — лучший шанс в твоей жизни. Договаривайся, пока эта карта у тебя на руках. И живи тихо, как мышь под веником. Не лезь на рожон.

— …

— Мне тоже… следовало вовремя остановиться.

С этими словами Ян Сон Джун поднялся со стула. Поскольку его уже силой завербовал Ким Сан Гук, переговоры с Лимом Ян Уком не имели смысла. Лим это понял мгновенно.

— Тогда какого черта вы вообще согласились на встречу! — воскликнул он, встав следом.

— …

— Зачем вы мне всё это рассказываете?!

Лим Ян Ук недоумевал: с чего бы человеку, который столько его тертировал, теперь проявлять подобную «доброту».

Ян Сон Джун ответил:

— …Я встречался с директором Квоном. Выпил с ним.

— …!

Директор Квон. Старший коллега Лима Ян Ука по вузу и первый руководитель ТФ-группы управления издательством. Та самая трагическая фигура, низвергнутая закулисными интригами Кима Сан Гука и Ян Сон Джуна.

Бросив эту фразу, Ян Сон Джун ушел, не проронив ни слова. Для Лима Ян Ука этого объяснения было достаточно.

......

— Проклятье.

Вернувшись в компанию, Лим Ян Ук обхватил голову руками. Он был подобен полководцу, стоящему на пороге неминуемого поражения. Из-за предательства союзников линии снабжения были перерезаны.

Поскольку «Пэкхак Паблишинг» объявило бойкот, все печатные прессы, на которых выходили книги автора Муна, встали. Снаряды и патроны для передовой — книжных магазинов — иссякли.

И это в самый критический момент. Время, когда они переживали, разойдутся ли 50 тысяч экземпляров, давно прошло. Теперь им нужно было печатать по 50 тысяч каждые две недели и рассылать по стране, чтобы продолжать войну.

И вот, станки замолкли.

«Издание должно продолжаться!»

Под всеобщим командованием Лима Ян Ука департамент перешел на военное положение. Они немедленно нашли типографии, до которых не дотянулись руки «Пэкхак Паблишинг», отпечатали тиражи и разослали их через свою сеть.

К счастью, секретное соглашение с главой отдела дистрибуции «Пэкхак Паблишинг» предотвратило внезапное исчезновение книг автора Муна с полок по всей стране.

Но долго удерживать позиции на «военном положении» было невозможно. Нужно было прорвать окружение. Однако альянс с Ян Сон Джуном стал невозможен, требовалась новая стратегия.

Лиму Ян Уку казалось, что он теряет последние волосы, выжимая из мозга решение. Но выхода не было. Высший директор Ким Сан Гук начал эту войну слишком безупречно, в нужный миг, нанеся смертельно точный удар.

[— …Слушаю?]

Впрочем, на войне — как на войне. В отличие от настольных игр, здесь всегда есть место переменным.

......

Из кабинета высшего директора издательского департамента «Пэкхак Паблишинг» можно было любоваться панорамой через панорамные окна. Одна из многих привилегий чиновника уровня вице-президента, считающегося первым претендентом на пост СЕО.

БАМ—! Кто-то ворвался в кабинет без стука.

— Хм.

Ким Сан Гук не нахмурился, встретив подобную дерзость, а обернулся с вежливой улыбкой, чтобы поприветствовать незваного гостя.

— Простите, а вы кто?

Ответ последовал невообразимый:

— Это я, говнюк ты эдакий.

Человек с неопрятной седой шевелюрой и бородой… Безумец в современном ханбоке вторгся в кабинет. Живое ископаемое. Близкий друг Гу Хак Джуна. Завкафедрой литературы и творчества в средней школе искусств.

Писатель Пак Чхан Ун.

— Ох, господин министр, что привело вас ко мне? — Ким Сан Гук порадовался собственной выдержке и встал, приветствуя именитого гостя.

Впрочем, гость вовсе не собирался хранить достоинство своего статуса.

— Кончай паясничать. Какой еще министр? Меня уволили через неделю, а я до сих пор должен выслушивать эти титулы? Зря я вообще поддался на уговоры того парня.

Ким Сан Гук подумал: «Неудивительно, что с такой манерой речи тебя выперли за неделю», — но не утратил почтительности к старейшине литературы.

— Бывших министров не бывает, ха-ха. — Ким Сан Гук не хотел долго терпеть общество Пака и быстро перевел разговор на главное: — Так что же привело вас сюда?

Пак Чхан Ун заговорил в манере начальника, отчитывающего нерадивого подчиненного:

— Ха. Ты хоть знаешь, что твое имя в последнее время всё чаще всплывает в литературных кругах?

— Обо мне?

— Посмотри-ка внимательно, что ты натворил.

Пак Чхан Ун, кипя от ярости, стиснул зубы и швырнул смартфон директору Киму. На экране красовался рейтинг сайта веб-новелл, и название на первой строчке было весьма специфическим.

Название: «Магический меч~ним, пожалуйста, усмири меня!!»

Автор: «МунКимГуМин»

— …

Ким Сан Гук застыл, лихорадочно сопоставляя факты в голове. И в тот миг, когда он осознал произошедшее…

— А.

Первым делом он проверил, не держит ли в руках Пак Чхан Ун, испепеляющий его взглядом, какой-нибудь пистолет.