У каждого из нас есть свой набор социальных ролей.

Школа, работа, дом и прочее.

Маска, которая едва заметно меняется всякий раз, когда человек оказывается в новой группе.

Люди надевают эти маски, чтобы подстроить свою внешнюю личность под окружение и защитить социальный статус социального животного...

Иными словами, это инстинктивное поведение человека.

Ким Бёль не стала исключением.

Будучи актрисой, Ким Бёль истязает себя диетами ради контроля веса.

Однако, будучи школьницей, Ким Бёль зациклена на еде, которую продают в школьной столовой.

Поэтому Ким Бёль с наслаждением потягивала яблочный напиток «Пикник» через трубочку, смакуя каждый глоток.

И дело вовсе не в том, что в школе менеджер не следит за ней коршуном.

— Специально для актеров: это профессия, которая подразумевает создание и воплощение различных личин, поэтому необходимо признавать и тренировать свои разные грани. Вот почему я не поднимаю шумихи из-за диеты даже в школе. Восприятие себя как ученицы — это… своего рода актерский тренинг. Улавливаешь?

— Хочешь, чтобы я купил тебе еще один напиток?

— Я рада, что мы так хорошо понимаем друг друга!

В итоге Мун Ин Соп накупил Ким Бёль еще больше «Пикников» и шоколадок.

Только тогда Ким Бёль немного перестала дуться и соизволила выслушать его.

— Итак… О чем вообще речь?

......

Перед столовой, где витал слабый аромат томатного соуса — следствие чьей-то неосторожной попытки разогреть растворимое спагетти, которое брутально взорвалось в микроволновке.

Ким Бёль, потягивая яблочный «Пикник», тяжело вздохнула, глядя на сидящих за столом Мун Ин Сопа и Гу Юну.

— Вдруг какой-то клуб? Да еще и я — председатель? Я? Ты о чем вообще? А если я уже состою в другом клубе?

— Ким-сонбэ, вы состоите в каких-нибудь клубах?

— На самом деле нет… но ты предложил слишком внезапно. Тебе не кажется, что последовательность нарушена?

— Прежде чем спрашивать, не твой ли я младший товарищ, тебе следовало проявить дисциплину—

— Окей~ Хватит.

Ким Бёль оборвала слова Мун Ин Сопа, чтобы исключить мальчика из разговора.

С лучезарной улыбкой Ким Бёль протянула руку Гу Юне.

— Приятно познакомиться! Прости, что из-за этого парня знакомство затянулось. Я — Ким Бёль, третьекурсница отделения актерского мастерства факультета театра и кино.

— Здравствуйте.

— ……

Существует такое понятие, как вербальная коммуникация.

Когда ты ярко улыбаешься и представляешься, собеседнику следует ответить тем же, чтобы диалог продолжался.

Радар Ким Бёль, которая начала социализироваться с самых малых лет, мгновенно уловил неладное.

Но уровень «неловкости» не казался критическим, поэтому Ким Бёль непринужденно уточнила:

— Так как тебя зовут?

— Гу Юна.

— Приятно познакомиться, Юна.

— Не Юна, а Ю-на.

— ……

К слову. Существует такое понятие, как невербальная коммуникация.

Ким Бёль, привыкшая (пусть и против воли) к вечному напряжению на съемочных площадках, была крайне чувствительна к невербальным знакам.

В глазах Ким Бёль образ Гу Юны воплощал собой странную причуду.

Никакой невербальной коммуникации. Никакой мимики, жестов или зрительного контакта.

Она сидела столь неподвижно, что это пугало.

«Да что с ней такое?»

Я ей не нравлюсь? Почему она такая колючая при первой встрече?

Но Ким Бёль не из тех, кто проигрывает в подобных противостояниях.

— Ха-ха, кажется, я тебе не нра—

— Юна — ваша фанатка, сонбэ. Она разнервничалась, потому что оказалась перед человеком, которого видела по ТВ с самого детства, к тому же фильм «Причина смерти» произвел на нее сильное впечатление.

— А?

— Как ты об этом узнал?

— Юна всегда подчеркивает, что она Ю-на, когда представляется. А только что она оговорилась. И разве вы не видите, что она буквально заледенела перед знаменитостью?

«Ни черта я не вижу».

Но теперь, когда Мун Ин Соп это упомянул, девочка и впрямь кажется какой-то… стеснительной?

Как бы то ни было, поскольку творец и актер находятся в определенной иерархии, Ким Бёль со сложным лицом отступила.

— Ладно, раз ты так говоришь. Так что за клуб? Культура и искусство… как его там?

— Клуб изучения массовой культуры и искусств. Название не важно, пропустим это. Как видите, сонбэ, у Юны совсем нет друзей.

— Хм-м~

Ким Бёль выразила свое полное согласие невербальным способом.

Единственным человеком, кто не согласился с утверждением «У Гу Юны нет друзей», была сама Гу Юна.

— У меня есть друзья.

— Кто?

— Ты и эта онни.

Ким Бёль застыла в шоке. Разве «стандарт дружбы» может быть настолько низким? Ей стало даже немного жаль Гу Юну.

Однако Мун Ин Соп прекрасно знал: воспринимать чушь Юны всерьез — только зря тратить силы, поэтому пропустил её слова мимо ушей.

— У меня связи с автором Гу Хак Джуном, и мне не нравится смотреть, как её травят, поэтому я решил создать клуб специально для нее. Легальных способов прогуливать школу у неё нет, так что нельзя позволять ей просто сидеть и бить баклуши во время внеклассных занятий. И было бы неверно отправлять её в самый людный клуб литературного отделения, где она наверняка станет изгоем…

Стоило Ким Бёль услышать имя Гу Хак Джуна, как она поняла, что Гу Юна — дочь великого писателя, и инстинктивно повысила уровень бдительности.

Это был скорее инстинкт выживания, присущий любому социальному существу, чем сухой расчет. Подобное чутье не должно было появиться у человека в её возрасте.

Благодаря этим ментальным маневрам Ким Бёль заняла более активную позицию в вопросе создания клуба.

Иными словами, она сменила ярое сопротивление на пассивное.

— Клуб? Звучит неплохо. Пусть это и похоже на детские игры в дочки-матери, но дружба, завязавшаяся в юности — самая крепкая. Именно поэтому школа вливает деньги в клубы, так ведь? Но знаешь, почему я никуда не вступала?

— Потому что у тебя нет друзей?

— Потому что у меня… нет времени! Как мне заниматься клубами, когда я постоянно отсутствую из-за графика? Особенно быть председателем — это безумно хлопотно. У меня нет лишнего времени на всякую там «Массовую культуру».

Мун Ин Соп пожал плечами.

— Тогда всё решено.

— В каком смысле?

— В этом и цель клуба. Иметь громкое название и не делать ничего, кроме поедания снеков.

— …О.

— Сонбэ, вы и так, приходя в школу, просто витаете в облаках в учебном зале два часа, вместо того чтобы учиться. Разве не удобнее было бы просто лежать в клубной комнате под одеялом?

— Это же…

«Это просто идеально, разве нет?»

Глаза Ким Бёль засияли, и она энергично закивала.

— Решено! Теперь я председатель!

— Нам нужен еще один человек?

— У меня много младших коллег, но странно: никто из них не учится в этой школе…

Бегло просмотрев свои мысленные картотеки, Ким Бёль нашла кандидата.

— А, есть один.

— Кто?

— Ты видел его разок. Парень, который читает рэп. Как там называлась группа…

— О ком речь?

— Ну, тот парень, что был со мной на шоу. С розовыми волосами…

— А, этот Мин как-его-там.

......

Главный рэпер Rapid Boys.

Ученик второго года отделения танца Средней школы искусств «Пэкхак», специализирующийся на современных танцах — Мин Хё Чхан — был внезапно «похищен».

Все из-за того, что в детстве он успел немного побыть актером.

Даже краткое пребывание в этом кругу означало, что он не смеет перечить приказу старшей коллеги.

И дело вовсе не в том, что он импульсивно бросил свой прежний клуб из-за симпатии к Ким Бёль…

«Почему я здесь…?»

Единственное, что Мин Хё Чхан когда-либо писал — это тексты рэпа.

И даже эти тексты продюсер критиковал, называя их дрянью.

Разумеется, официально это считалось его авторским творчеством…

Как бы то ни было, Мин Хё Чхан не имел ровным счетом никакого отношения к литературному творчеству.

Но перед ним стоял завкафедрой словесности.

Безумец Пак Чхан Ун.

(Звучит как титул, но это лишь прозвище).

Мин Хё Чхан знал, кто это.

И не потому, что Пак Чхан Ун был маститым романистом, которого звали в новости при каждом выпуске книги.

А потому, что этот безумец, проиграв битву за бюджет внутри факультета, задействовал связи, привел в качестве приглашенного лектора кандидата в президенты, а затем потребовал увеличить бюджет на отделение литературы.

Поскольку после того случая школу перевернуло вверх дном, среди учеников ходил слух, что даже директор не смеет смотреть Пак Чхан Уну в глаза…

А значит, бюджет у клуба солидный. Отсюда и строгие правила создания клуба. Чем больше денег на кону, тем сложнее процедуры.

Но писатель Пак Чхан Ун…

Человек, для которого преподавание — лишь хобби.

Никто не в силах остановить порыв затворнического мастера.

— А, ладно, сделаем.

Пак Чхан Ун окинул взглядом лица автора Муна, Гу Юны и двух других проходимцев, а затем лихо шлепнул печатью — БАМ—!

На то было две причины.

Первая — один только вид автора Муна заставлял его улыбаться. Любой, кто десятилетиями бессильно наблюдал за упадком дела, которому посвятил жизнь, мог его понять.

Вторая — Гу Юна. Дочь Гу Хак Джуна.

Объяснять подробнее было бы уже не круто.

— Как раз на четвертом этаже пустует класс, который можно занять под клубную комнату, да? Выдам вам ключи, не потеряйте. Ясно?

— Спасибо большое!

— Ну, ступайте.

Четверо учеников забрали ключи и вышли из учительской, ликуя от восторга.

Глядя на их радостные шаги, Пак Чхан Ун довольно улыбнулся.

Бюджет клуба — эту мелочь он мог бы покрыть и из личных средств.

Но воспоминания юности — это то, что не купишь ни за какие деньги.

Мир может катиться к чертям и переворачиваться с ног на голову, но разве не должен кто-то оберегать старые порядки?

В тот день на губах Пак Чхан Уна долго играла теплая улыбка.

И ровно через два месяца…

Пак Чхан Ун горько пожалеет об этом решении, кусая локти.

......

Пришла осень.

Пестрые листья окрасили горные хребты.

Из палисадника дома профессора Гу Хак Джуна открывался чудесный вид на уединенные горы в ярком убранстве.

Сидя в кресле-качалке и смакуя кофе-латте, Гу Хак Джун смотрел на кучи опавшей листвы во дворе и думал:

«Идеальное место, чтобы спрятать труп». (ПП. Он меня пугает...)

Кровавая схватка на багряных холмах. Смертельная битва мужей, которые не могут делить одно небо. Кровь, пролитая на усыпанную листвой землю, становится бессмысленной, впитываясь в осенний багрянец. В конце концов, один падает, другой уходит, но это лишь подобно опадающим листьям. В итоге всё сгниет и вернется в землю; рано или поздно — не важно, всем суждено истлеть в груде опавших листьев. Но как листья расцветают напоследок перед смертью, так и в красочном угасании человеческой жизни есть своя прелесть…

«Отлично! Надо записать, пока не забыл».

Гу Хак Джун что-то напевал себе под нос. Поставив чашку на столик рядом с креслом, он достал свой Galaxy Fold(?), чтобы зафиксировать внезапное вдохновение грубым, необработанным языком.

Он чувствовал прилив сил каждый раз, когда образы лились рекой. Возможно, потому, что в последнее время у него совсем нет забот.

Дела у жены идут в гору, старшая дочь растет рассудительной, пусть и немного мрачной, а младшая, о которой он пёкся больше всего, кажется, поладила с друзьями в школе.

В его возрасте главные тревоги связаны с семьей, но раз у всех всё хорошо, Гу Хак Джун был самым счастливым мужчиной.

«Ах да. К слову, Юна упоминала что-то о подготовке к клубной презентации в школе. Кажется, они пишут что-то для издания додзинси…»

Странная, чуждая культура нынешней молодежи извратила исконный смысл слова «додзинси», но изначально это было уделом чистой литературы.

«Литературные додзинси», создаваемые группами единомышленников, были благородной традицией, освещавшей корейский литературный мир со времен Просвещения до наших дней.

От мысли, что Юна и автор Мун стоят в авангарде защиты этой культуры, будущее корейской словесности казалось светлым.

В этот момент телефон Гу Хак Джуна завибрировал, на экране высветилось фото Гу Ю Бин. Она звонила.

— Алло, Ю Бин. Что случилось?

[— Ну… пап.]

Голос Гу Ю Бин в трубке звучал растерянно.

[— О том додзинси, который Юна и автор Мун собирались выпустить… Его выложили в интернет.]

— О, правда? Ну, это логично. Электронные публикации — самый удобный вариант для молодежи без денег. Головастые ребята, верно?

[— Нет, это совсем не та электронная книга, о которой ты думаешь… Ай, забудь. Его можно найти первым делом через поиск, так что глянь сам.]

Гу Ю Бин резко сбросила звонок.

Озадаченный Гу Хак Джун полез в сеть.

Как и ожидалось от автора Муна, его имя уже ползло вверх в списках поисковых запросов в реальном времени.

— Так, посмотрим… «Мун Ин Соп, веб-новелла»?

А— Веб-новелла.

Он написал веб-новеллу…

Хм…

Ну, такое возможно.

Даже именитые авторы адаптируются к новой эпохе, публикуя свои труды на интернет-платформах.

Лично он немного сомневался, но что ж, у других писателей может быть иное мнение.

Наверняка ведь Мун Ин Соп не написал жанровое чтиво?

Всё нормально. Всё в порядке.

Мун Ин Соп — автор, пишущий с мощной базой.

Он — гордость и будущее корейской литературы.

Он никогда не свернет с пути чистого искусства. Да! Точно!

Гу Хак Джун занялся самовнушением, чтобы сохранить самообладание.

Однако тело не лгало, и кончики пальцев заметно дрожали, когда он подносил чашку с кофе к губам.

И наконец, Гу Хак Джун открыл новое произведение Мун Ин Сопа.

Ему пришлось это увидеть.

— Магический меч~ним, усмири меня!

На обложке была изображена темная эльфийка в 2D-стиле аниме с комично-плаксивым лицом, сжимающая в руках меч.

Кофе брызнуло изо рта Гу Хак Джуна.

Стояла осень.