— Школьник... Мне в это с трудом верится.

Кабинет генерального директора «Пэкхак Энтертейнмент».

Глава компании Пэк Сын Вон созвал нескольких советников. Как правило, эти люди яростно враждовали друг с другом, но в этот раз они были единодушны.

— С точки зрения логики это бессмысленно. Как ученик начальной школы может писать на таком уровне?

— Солидарен. Тот тип, Лим Ян Ук, поставил на карту всё своё состояние, верно? Значит, он пойдет на что угодно. Мы не должны дать себя одурачить.

— Вы правы. Если впутаемся по неосторожности, из этой заварухи не выберемся. К тому же издательское дело — не наш профиль. У нас на носу дебют нового бойз-бенда, неужели нам стоит отвлекать на это ресурсы?

Пэк Сын Вон, нахмурившись, затянулся сигаретой. Резких замечаний не последовало. Всё было очевидно. Эти люди просто не хотели делиться ресурсами своих отделов с аутсайдером вроде Лим Ян Ука.

Он стряхнул пепел в пепельницу.

— Не несите отсебятину. Представьте доказательства. Каков сейчас охват аудитории у автора Муна? Ни у кого нет данных?

Ни у кого их не было. Никто не подготовился.

Как раз перед тем, как Пэк Сын Вон окончательно потерял терпение, глава PR-отдела выступил с оправданием.

— Резонанс есть, но не настолько большой, чтобы беспокоить вас, сэр. К тому же природа этого хайпа чересчур негативная...

— О боги.

Терпение Пэк Сын Вона лопнуло.

— Разве негативное внимание — это не внимание? Зачем тогда мы держим в PR-отделе ботов на зарплате?

Негативное внимание — это всё равно внимание.

А внимание превращается в деньги. Потому что оно притягивает рекламные бюджеты.

Следовательно, те, кто аккумулирует внимание, управляют капиталом, а в капиталистическом обществе капитал — это власть. Слава напрямую связана с силой.

И «Пэкхак Энтертейнмент» — это компания, которая создаёт славу для производства капитала и власти. Такова философия генерального директора Пэк Сын Вона.

Поэтому он не мог пренебречь популярностью, какой бы мизерной она ни была.

Для глав отделов это была лишь докучливая задача, но для СЕО — необходимость.

Сегодня Пэк Сын Вон в очередной раз сокрушался, что он единственный, кто радеет за компанию, распекая подчиненных.

— Допустим, никто не знал, что творится в нашем подвале на парковке. Я тоже не знал. Но раз уж инцидент произошел, не стоит ли нам хотя бы выяснить: говно это или конфетка?

— Простите, сэр...

— Если слова Лим Ян Ука правдивы хотя бы наполовину, то это шанс, который мы категорически не имеем права упускать.

Сотрудники закивали с таким видом, будто познали великую истину. Никто не осмелился спросить: «Зачем тогда вы звали нас, если уже всё решили?». Те, кто задавал такие вопросы, в этой компании не задерживались. Такова корпоративная жизнь. Если недоволен — становись директором сам.

На самом деле Пэк Сын Вон собрал их не ради совета, а формальности ради, чтобы сбросить стресс от высокой должности.

Он был побочной ветвью семьи чеболей и рисковал быть вытесненным прямой линией наследников, если не докажет свои способности. Давление, которое он испытывал, было колоссальным.

По этой причине Пэк Сын Вон с трудом доверял людям и предпочитал лично вникать даже в мелочи. Итог сегодняшнего совещания был предсказуем.

— А, забудьте! Я сам пойду и всё проверю.

......

В приюте «Весна Нового Света» всё было мирно как всегда.

Птицы пели, цветы цвели; в секции старшеклассников случился переполох из-за найденных при внезапной проверке презервативов, но всё же царил покой.

В детстве я не мог адаптироваться к этому миру. Тогда я считал такой покой «надзором» и «дисциплиной».

И это было правдой.

Жизнь в приюте от начала до конца подчинялась правилам. Чтобы совладать с десятками детей, нужна жесткая регламентация.

Не то чтобы учителям и воспитателям не хватало душевности.

Любить даже одного-единственного ребенка бывает трудно, и порой это не удается — такова человеческая природа. Любовь — сложная штука.

Следовательно, людям, чья работа — заботиться о толпе чужих детей, волей-неволей приходится управлять ими через строгие стандарты и систему поощрений и наказаний.

Это кажется косностью, но стоит привыкнуть — и в этом нет ничего особенного.

Однако для детей в самом расцвете сил приют ничем не отличается от тюрьмы. К тому же тюрьмы, расположенной в самом центре города. Подобно узникам, тоскливо взирающим на вольный мир за решеткой, мы видели «обычных» детей, когда ходили в школу.

Более того, тот факт, что директор приюта мог отправить ребенка прямиком под суд без следственных органов, означал, что подавление сирот имело юридическую поддержку.

Вот почему сироты часто сбиваются с пути.

И каждый раз, когда они доставляют проблемы, общественные предрассудки и контроль лишь усиливаются. Это замкнутый круг.

Но познав общество по-настоящему, я был вполне доволен своей нынешней жизнью. У этой деспотии было и другое имя — «защита».

В мире было слишком много детей в куда более плачевных условиях. Слишком много родителей не любили своих чад. У каждого свои испытания.

Так что нам нужно лишь выкладываться по полной в сложившихся обстоятельствах.

— О чем ты, черт возьми, толкуешь?

Возможно, для мелкотни это было еще слишком сложно.

Паренек, сжимавший в руках мяч, скептически уставился на меня.

— То есть, Ин Соп, ты говоришь, что в футбол не играешь?

— Именно.

— Так бы сразу и сказал. Что за чушь ты тогда несешь!

— Тебе стоит больше учиться в свободное время, а не просто мяч пинать. Как по мне, ты к учебе больше приспособлен, чем к футболу.

— Да в баню всё это~ Пойду в футбол гонять~

Мальчишка легко отмахнулся от моих слов и убежал во двор к таким же фанатам футбола. Он весело затеял игру, пиная мяч.

В ближайшем будущем у этого парня обнаружится талант к учебе, и он поступит в довольно неплохой университет.

Впрочем, в элитные вузы он не попадет. Он был близок к зачислению, но срезался из-за одной ошибки в задаче по математике на вступительном экзамене.

И всё же он был единственным, кто поступил в приличный вуз из всего нашего потока, и все его поздравляли. Но на той вечеринке он проливал слезы, говоря:

Ему следовало учиться чуть усерднее в детстве.

Было бы славно, если бы кто-то сказал ему об этом тогда.

— Этот оболтус... даже слушать бы не стал...

Я тихо пробормотал это себе под нос и тяжело вздохнул.

Моё хобби шло не так гладко, как я рассчитывал.

Хобби, в которое я погрузился в последнее время, называлось «Изменение судьбы».

Спустя некоторое время после того, как я обжился в приюте десять лет назад, люди вокруг стали мне понятны. Я мог отличить, кто есть кто.

И я знал их будущее.

Один из них потеряет палец в результате аварии на заводе, другая станет матерью-одиночкой, встретив подонка, а кто-то, как и я, решит покончить с собой.

К сожалению, у сирот шанс пустить жизнь под откос был чуть выше, чем у домашних детей, потому что их стартовая черта была в другом месте. Начиная с меня... впрочем, забудьте.

Конечно, у многих будущее было светлым, но чаще жизнь шла прахом.

Это касалось и Ма Ки Хуна.

Поразмыслив, я вспомнил, что вскоре после выпуска один из старших ребят погиб в аварии на мотоцикле при доставке.

Старшеклассники рыдали навзрыд, весь приют был в шоке. Погибший пользовался всеобщим уважением.

Я смутно помню то время — я только перешел в среднюю школу и страдал от травли, но уверен: имя погибшего начиналось на «Ма-».

Сейчас сомнений не оставалось: это был Ма Ки Хун.

Вот почему я ждал случая посоветовать ему не садиться за руль мотоцикла, но случай никак не представлялся.

Ма Ки Хун до сих пор не вернулся в приют. Как я мог дать совет, если мы не встречались?

Поэтому я и сегодня заглянул в учительскую, чтобы разузнать о нём.

— О, Ин Соп, это ты?

— Здравствуйте, учитель Пан.

Я задал вопрос Пан Чон А, которая с широкой улыбкой протянула мне молочную карамельку.

— Хён Ки Хун не вернулся?

— Ну... вестей нет, я переживаю. Слышала, он прибился к банде беглецов, но не знаю, когда он придет...

А потом в приют пришла шокирующая весть.

Ма Ки Хун был избит и госпитализирован.

Нападавшими оказались бандиты.

......

Инцидент произошел из-за трех взаимосвязанных факторов.

Первое: несмотря на обострение проблемы школьного насилия и травли, государственные органы реагировали вяло, что привело к расцвету частных санкций. В частности — услуги «дядя-прокси», предлагаемой конторами по поручениям. Мужчины в татуировках изображали из себя дядей и угрожали школьным задирам.

Второе: такие действия, разумеется, были незаконны. Поэтому к работе привлекались те, кто был готов преступить закон: местные хулиганы и региональные бандиты.

Третье: группа подростков-беглецов, на которую полагался Ма Ки Хун — так называемая «семейка беглецов» — часто имела связи с криминалом или находилась под крылом местных ОПГ.

Полная картина происшествия была такова:

Родители школьников, которым Ма Ки Хун отвесил пощечины, в ярости заказали агрессивный «дядя-прокси» сервис в конторе поручений.

Контора, по сути местная банда, выяснила, что их цель «Ма Ки Хун» обретается в подконтрольной им семейке беглецов.

Будь они просто охранной фирмой, которой нужны деньги, они бы с радостью сделали легкую работу: поймали Ки Хуна, пригрозили и закрыли вопрос...

Но они были преступной организацией.

Банда сообщила заказчикам-родителям, что цель схвачена.

Они пообещали за доплату устроить «более суровый» прием дерзкому задире.

Родители согласились и перевели деньги.

В итоге Ма Ки Хун был избит и угодил на больничную койку.

Таковы были масштабы инцидента в представлении приюта.

«Весна Нового Света» утратила покой.

Мир был вдребезги расколот.

— Ма Ки Хун... он был нашим вожаком.

В приюте собрался комитет по чрезвычайным ситуациям. Председателем стала старшеклассница, лидер местной женской банды, которая встречалась с Ма Ки Хуном семь лет.

Они в шутку называли друг друга парнем и девушкой еще в начальных классах, а теперь стали настоящей семьей. Она фактически была его невестой; об их паре знали все, включая детей и персонал.

— Вы... вы просто это так оставите?

Поэтому, когда она объявила о мести, никто не счел это детским бахвальством или игрой в крутых парней.

— Нет, нуна!

— Как мы можем сидеть сложа руки, когда хён Ки Хун так пострадал?

— Эй. Среди вас есть хоть кто-то, кто не в долгу перед оппой Ма Ки Хуном? Нет таких? Кусок в горло лезет?!

В мире боевых искусств долги благодарности смываются кровью.

На горизонте замаячила великая вендетта.

— Как минимум, мы не спустим это ублюдкам из семейки беглецов. Ма Ки Хун доверял им, а они предали его. Мы должны сделать так, чтобы они как минимум заковались в гипс.

— Я знаю, где эти козлы. Может, смс им черкануть?

— Ты разве не был с ними в ладах?

— Какое это имеет значение теперь, когда хёну больно? Я пойду и спрошу их в лоб: какого черта вы это сделали?

Горячая молодежь спорила о том, кто возглавит отряд карателей, жажда крови воинов нарастала.

В этот момент вперед вышел лидер банды «образцовых учеников», выполнявших роль оппозиции в «Весне Нового Света», чтобы утихомирить толпу.

— Ребята, остыньте. Это неправильно. Давайте заявим в полицию.

Отпор был яростным. Это не были пустые крики о том, что власти не должны лезть в дела Мурима; прозвучали реальные доводы.

— Твою мать, ты разве не знаешь — в этом захудалом районе, если ты не из «Пруждио», к тебе даже снегоуборочная машина не приедет? Сколько раз ты это видел? Думаешь, копам есть до нас дело?

— Блин, я знаю, в чей бар ходит начальник этого участка, придурок. Не неси чепухи, грёбаный отличник...

Несмотря на ядовитые слова топ-задир, лидер образцовых учеников не отступил. Они росли бок о бок, ели из одного котла — бояться было нечего.

— Нет, болваны! Что вы можете сделать? Их зовут конторами поручений, но это бандиты, настоящие бандиты! Если ввяжетесь с беглецами, что вы будете делать, когда придут серьезные люди?

— А что мы будем делать?

— Да!

На это девушка Ма Ки Хуна, возглавлявшая встречу, назвала имя.

Не было никого, кто бы его не знал. Еще несколько лет назад он был частью их приютской семьи.

А сейчас — активный член организованной преступной группировки.

К сожалению, у сирот другая стартовая линия. Путь тьмы был для них обычным делом.

И названное имя принадлежало одному из тех головорезов, члену ОПГ настолько опасному, что все умолкли, едва оно прозвучало.

— Ты правда собираешься ему звонить?

— Если дело запахнет керосином — придется.

Девушка была полна решимости. Она всерьез замышляла месть. И казалось, остальные дети её поддерживают.

В конце концов, даже лидер образцовых сдался.

— Эх, делайте что хотите.

Наконец решение об ответной карательной миссии было принято.

Мун Ин Соп тоже был там.

В качестве ключевого информатора.

— Эй, Мун Ин Соп. Выкладывай, кто тебя травил.

Вычислить заказчика нападения было просто. Трое школьников, побивших Ин Сопа. Достаточно проверить их родителей.

Ведь всё началось с насилия над Муном Ин Сопом, а Ма Ки Хун огреб после того, как отомстил.

Но Мун Ин Соп покачал головой.

— Я не скажу.

— Кончай шутки шутить, говори живо.

— Скажу я или нет, небольшое расследование и так всё вскроет. Но сам я называть имен не буду.

— Чего? Ты посмотри на него. Ты так себя ведешь, хотя хён Ки Хун попал в переплет, защищая ТЕБЯ? Жить надоело?

— Эй. Зачем ты так с малым? Он, может, напуган.

Однако Мун Ин Соп, не выказывая страха, начал убеждать детей. Было кое-что пострашнее побоев.

Это разрушенные жизни самих ребят.

— Старшие, пожалуйста, послушайте. Если мы это сделаем, нашим жизням придет конец.

— Пацан, наши жизни и так в заднице. Мы сироты, чего нам бояться?

— Люди легко умирают. Один толчок на лестнице — и сломана шея или пробит череп. Вы можете гарантировать, что в драке не случится непоправимого?

— О чем ты вообще...

— Нас даже полиция нормально расследовать не станет. Если начудим — прямиком в суд. Сироте трудно получить оправдательный приговор. Вы же читали комиксы Ким Сон Мо, там есть шуточки про «Юношескую колонию Намган»? Если загремите в колонию — так оно с вами и будет. Прошу, придите в себя.

Понимая, что Мун Ин Соп действует не от испуга, а всерьез пытается достучаться, старшеклассники невольно вслушались.

— Я знаю, что вы, старшие, не просто позерством занимаетесь. Но это путь в никуда.

— Пацан какую-то ересь несет...

— Давайте сделаем по-другому. Найдем контору поручений и родителей, заказавших хёна, официально сообщим директору Муну Чхун Джэ и потребуем юридических мер.

— Твою мать, у приюта денег нет, кто адвоката оплатит? Ты хоть знаешь, кто такой адвокат?

— Это не гражданский иск, а уголовка, достаточно подать жалобу прокурору.

— Зачем ты приплетаешь детективов? Детективы — это те, кто в убойных отделах пашет, как Кан Чхоль Джун или Со До Чхоль...

Лидер образцовых учеников ткнул парня, перебивавшего Ин Сопа.

— Заткнись.

— А чё я?

— Просто заткнись... стыдно же... — Образцовый кивнул Ин Сопу. — Ин Соп, продолжай.

— Если просто заявить и ждать вам не по душе, можно зайти с другого бока. После подачи жалобы пустим слухи. О том, что кто-то нанял бандитов для избиения несовершеннолетнего. Вот так.

— А это разве не незаконно?

— Незаконно прийти к ним на работу и устроить погром, а подать жалобу в СМИ и слить инфу — нет. Наоборот, даже если и будет незаконно, газеты раздуют это ради охватов, верно? Распространим в интернете, завалимся в офисы депутатов, сообщим церкви, что спонсирует наш приют...

Мун Ин Соп завершил свою тираду:

— В общем, драка — не вариант. Хён Ки Хун бы этого не хотел.

И это оказалось правдой буквально спустя несколько мгновений.

Ма Ки Хун действительно вернулся и спросил:

— Вы чего тут устроили?

Он был цел и невредим.

......

Нанятые родителями люди были бандитами.

Иными словами, доверять им было верхом глупости.

Сообщив предкам, что Ма Ки Хун у них и получив доплату за избиение, местечковые гангстеры выбрали путь наименьшего сопротивления.

- Ты Ма Ки Хун? Если ты дружбан наших подопечных...

- Вы кто такие...?

- Неважно. Поработай на нас немного. Мы тебе заплатим.

Бандиты обрисовали Ки Хуну ситуацию.

И дали ему 100 000 вон, наказав:

- Сначала на колени. Сложи ладони и три их друг о дружку.

- Есть!

И тогда, по рассказам, бандиты достали смартфоны.

Я спросил Ма Ки Хуна:

— Так что в итоге?

— А что в итоге? Притворился избитым, унижался на камеру. Плакать не получалось, не знал что делать, так эти обалдуи из семейки беглецов притащили чесночный соус от курицы и мазнули мне под глазами.

— Ох...

— «Простииите! Простииите!» — ну, вот так. Соточку получил. Разве не победа? Говорят, родители отвалили бандосам два ляма. Видимо, денег у них куры не клюют.

Я и остальные ребята, которые на полном серьезе готовились к вендетте, разошлись с чувством опустошения.

Лишь его девушка, искренне переживавшая за Ки Хуна, в ярости вцепилась ему в волосы.

— Если не пострадал, мог бы и раньше маякнуть! Олух, дебил, мусор ходячий!

— Ай! Больно! Прости! Прости! Косяк мой!

Так и разрешился инцидент с Ма Ки Хуном.

Но последствия не утихли так просто.

Дело не в реальной катастрофе, поджидающей за углом; проблема была у меня в голове.

На следующий день, чувствуя тревогу, я впервые за долгое время пошел в школу и не переставал ощущать беспокойство даже по дороге домой.

— Мне повезло...

Благо, ничего не случилось, но ведь могло обернуться настоящим кошмаром.

Иногда этот мир кажется чересчур жестоким, особенно к слабым.

Внезапно многочисленные здания, мимо которых я проходил, показались мне джунглями.

Мир, где сильный пожирает слабого, и никто не слышит криков съедаемого заживо...

Так это виделось мне.

С этими мыслями я шел по улице.

Тут рядом со мной притормозил большой фургон.

Окно со стороны водителя опустилось, и незнакомый мне взрослый пристально впился в меня взглядом.

— Хм.

Прежде чем я успел спросить, кто он такой, он заговорил первым.

— Ты, случайно, не Ин Соп? Мун Ин Соп из шестого класса начальной школы?

— ......

— Похоже, это ты. Лицо выдает.

Человек в солнечных очках и костюме вышел из фургона. Он выглядел щегольски в своём белоснежном наряде. Двое мужчин в черных костюмах также вышли, сопровождая его.

В этот миг ледяной озноб пробежал у меня по спине.

Ма Ки Хун. Бандиты. Контора поручений. «Дядя-прокси».

В голове пронеслись обрывки слов.

Я рванул с места, не оглядываясь.

— На помощь!!!

— Чего?! Ч-что за?!

Голос человека в белом костюме донесся сзади.

— Эй! Я не маньяк какой-то!

— Спасите!!!

— Э-э-э, л-ловите его!

В тот день...

Пэк Сын Вон, генеральный директор «Пэкхак Энтертейнмент», впервые в жизни оказался за решеткой в камере временного содержания в отделении полиции.

Шла весна.