— Ты решил довериться нам, хоть раньше мы никогда и не встречались? — спросил Сяо Сэ. Поплотней укутавшись в свою шубу, он сидел, лениво прислонившись к стене повозки.

Тан Лянь обернулся к нему и покачал головой.

— Я не доверяю тебе, но готов положиться на него, — и он кивком указал вперед.

На козлах сидел юноша в красной мантии. Он правил лошадьми, стараясь изо всех сил и не обращая ровным счетом никакого внимания на бьющий по его телу снег и ветер. Если бы кто-нибудь взглянул ему в лицо, то увидел бы широкую улыбку, расплывшуюся на его лице. В целом было похоже, будто юноша правит повозкой, греясь в лучах теплого весеннего солнца.

— Тут я, пожалуй, соглашусь с тобой, — Сяо Сэ вздохнул. — Однако, несмотря на талант мальчишки, у него плохо с соображением. Да и с искусством дурачить людей он точно не в ладах.

Тан Лянь опустил занавеску, не давая проникнуть в повозку морозному воздуху, и спросил:

— Ну а ты?

— Я? Я даже пожертвовал тебе двух своих коней, чтобы твоя повозка могла ехать дальше, а ты все еще не доверяешь мне, — в голосе Сяо Сэ слышалось легкое недовольство.

— Шисюн, не беспокойся о нем! — подал голос до этого молчавший Лэй Уцзе. — Он наверняка простой торговец лошадьми... В конце концов, я столько провел вместе с ним в пути, и все то время он только и делал, что нахваливал своих лошадей.

Немного подумав, Тан Лянь вновь заговорил.

— Младший брат Лэй, ты пока еще не стал членом школы. Ну, точнее, ты еще не обучаешься ни у одного мастера школы, так что... не торопись называть меня шисюном.

— Хорошо, шисюн! — Лэй Уцзе дернул поводьями, и лошади поскакали быстрее, поднимая комья снега.

Тан Лянь беспомощно вздохнул.

— Кстати, — Сяо Сэ постучал по стоящему рядом золотому гробу, — Ты правда не знаешь, кто лежит в этом гробу?

Тан Лянь покачал головой.

— Учитель ничего не сказал мне. Он лишь поручил доставить этот гроб в храм Цзюлун в городе Било и наказал мне лишь одно...

— Что же?

— Никогда не открывать гроб, — Тан Лянь шлепнул по руке Сяо Сэ, лежащей на крышке гроба.

— Город Било был одним из тридцати двух регионов, когда-то входивших в состав одной страны. Храм Цзюлун был первым храмом, построенным на самой границе. Может быть, в гробу лежит тело какого-нибудь родственника императора, генерала или министра, при жизни глубоко верующего в Будду. И теперь ты должен помочь его душе обрести покой и доставить его в храм.

— Даже думать не хочу, кто там внутри. По пути я уже встретился с десятками убийц. Если так много людей заинтересованы в том, кто лежит в этом гробу, то поездка становится намного опаснее.

— Твои раны их рук дело?

— Это Юэцзи и Минхоу. Другие же убийцы всего лишь... — Тан Лянь вдруг замолчал. Ему вдруг вспомнился беловолосый мужчина с нефритовым мечом, и он почувствовал себя странно.

— Ладно, куда нам дальше?

— Город Саньгу, усадьба Мэйжэнь!

— Город Саньгу? Усадьба Мэйжэнь? — нахмурился Сяо Сэ. Название казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где его слышал.

— О, я знаю! — вдруг встрял Лэй Уцзе, погонявший лошадей. — Город Саньгу полон смеха, а в усадьбе Мэйжэнь средь пьяных идет потеха. Это известный на весь мир... бордель!

Сяо Сэ ненадолго обомлел. Переведя взгляд на Тан Ляня, он медленно проговорил:

— Брат Тан... какие возвышенные интересы!

— Тьфу! — сощурился Тан Лянь. — Путь к храму Цзюлун лежит только через город Саньгу. К тому же там будет человек, что поможет нам!

***

— Красавица из Саньгу... Один ее взгляд способен покорить город, другой — целую страну, а третий украдет мое сердце. Сложно представить, что такое чудесное место лежит посреди пустынных земель.

Сяо Сэ взглянул на стройных красавиц, сновавших всюду. Лица их были закрыты вуалью, но это ничуть не умаляло их красоты. Одна из женщин, медленно проходя мимо, приподняла графин с вином, и Сяо Сэ невольно вздохнул.

— Чтобы добраться до города Било мы должны пройти через это место. Как я уже говорил, раньше тот принадлежал к одному из тридцати двух регионов, входивших в одну страну, и был пограничным городом, в котором разрешалась свободная торговля. К тому же при торговле в самом городе Било не надо было платить никакие налоги, потому-то в него отовсюду стекались торговцы, — пояснил Тан Лянь. — Сначала на этом месте было лишь несколько постоялых дворов, но, чем больше торговцев останавливались здесь, тем богаче становились местные. В конце концов они основали город Саньгу, по праву являющийся не только обителью нежности, но и одним из лучших...

— Игорных домов? — прищурился Сяо Сэ.

Он заметил нескольких торговцев в одеждах из золотых нитей, сидевших за длинным игральным столом. Рядом с ними стояла прекрасная женщина в красном платье, выгодно подчеркивающем ее длинные стройные ноги, и встряхивала стакан с костями. Обольстительно улыбнувшись, она высыпала кости на стол. Увидев выпавшее число, один из торговцев, восторженно хохотнув, быстро забрал свой выигрыш.

На деле выигрыш определялся не деньгами, а сияющими на свету жемчужинами, которые будто освещали всю усадьбу.

— Усадьба Мэйжэнь — самый большой бордель в городе Саньгу. Все приходящие в город — богачи, а те, кто приходит в усадьбу Мэйжэнь, — богачи из богачей. Ставки здесь баснословно высоки, так что, думаю, если бы тут пользовались золотом, то уже за первую ушло бы порядка нескольких сундуков. Потому здесь в ходу жемчужины. Они невероятно дорогие, и одна маленькая корзинка может стоить большого магазина на людной улице в городе Цзиньлин. Простым торговцам и не снились такие богатства.

— Постой, но почему бы тогда им не использовать золотые купюры, которые в ходу у торговцев? Зачем именно жемчуг?

Тан Лянь покачал головой и кивнул на стоящего среди торговцев загорелого юношу.

— В Саньгу приезжают не только местные торговцы. Сюда стекаются люди и с острова Ява, и из Арабского халифата, и даже из Тохаристана. Естественно, их купюры будут отличаться от наших. Но нельзя отрицать, что все торговцы желают похвалиться своим богатством, а что покажет его лучше, чем драгоценные жемчужины? Так что в первую очередь это сделано для того, чтобы торговцы могли показать свою роскошь.

— Ладно. Ну, — Сяо Сэ огляделся по сторонам, плотнее кутаясь в шубу. — Раз уж мы здесь, то почему бы не сыграть разочек?

Тан Линь горько усмехнулся.

— У меня нет денег.

— Почему это нет? У нас есть прекрасный гроб из чистого золота, — усмехнулся Сяо Сэ.

— Умолкни! — поспешно зашипел Тан Лянь. — У всех торговцев здесь первоклассная охрана. Они могут услышать даже твой шепот, так что веди себя тихо и не привлекай внимания.

— Ох, уж не Лянь ли это? — вдруг послышался откуда-то нежный мелодичный голос.

Тан Лянь и Сяо Сэ одновременно подняли головы и как раз заметили женщину в красном платье, спускающуюся с неба. Отталкиваясь от алых шелковых лент, привязанных к потолочным балкам, она медленно спускалась вниз. С небес посыпались красные лепестки, падая на столы и привлекая внимание всех играющих.

— Это же Тяньнюй Жуй*! — воскликнул кто-то в толпе.

*天女蕊 - (tiān nǚ ruǐ), где 天女 дословно переводится как "красавица, небожительница", а 蕊 - "тычинка, пестик".

Женщина улыбнулась и плавно взмахнула рукой. Тотчас все цветочные лепестки собрались в ее ладони в бутон розы.

— Хороша! — крикнул кто-то еще.

Красавица отпустила цветок, позволив ему падать вниз, и соскользнула с алой ленты. Вот она изящно коснулась ногой розы, отталкиваясь от нее, и плавно заскользила вниз, а сам цветок вновь распался на лепестки, тогда как женщина мягко приземлилась перед Тан Лянем и Сяо Сэ.

— Старший шисюн, не ты ли говорил не привлекать излишнего внимания? — Сяо Сэ огляделся вокруг. — Что ж, теперь все в усадьбе Мэйжэнь смотрят только на нас...

Лицо Тан Ляня исказилось, и он сухо кашлянул.

— Жуй...

— Лянь, ты не приходил сюда вот уже шестнадцать месяцев и семь дней... — на лице Тяньнюй Жуй отразилась душевная боль, и она прижала руки к груди. — Ты ничуть не думал обо мне?

— Хм, один зовет ее Жуй, другая его – Лянь... Кажется, будто это встреча старых друзей, — заметил Сяо Сэ.

Тяньнюй Жуй окинула его взглядом и улыбнулась.

— Какой красивый молодой человек. Я слышала, ты хочешь сыграть?

Сяо Сэ покачал головой.

— У меня нет денег.

Тяньнюй Жуй тоже покачала головой.

— Нет, у тебя точно есть деньги.

— О? Почему ты так уверена в этом?

— Когда простые люди видят такие огромные ставки, то просто не могут не таращиться. Когда простые люди видят мою красоту, они теряют себя в дурмане вожделения. Но ты все так же лениво оглядываешься вокруг, будто для тебя горы сокровищ и сводящая с ума красота – обыденные вещи. Тогда кто ты, если не богач?

— Жуй! — напомнил Тан Лянь. — Сейчас не время это обсуждать....

Тяньнюй Жуй шагнула вперед и нежно обняла его. Приблизившись к уху ошеломленного мужчины, она мягко прошептала:

— Человек, с которым ты должен был встретиться, не пришел. В последние дни город Саньгу наводнили наемные убийцы. Ты все еще пытаешься быть незаметным? Поверь, они все собрались здесь не ради игр, они хотят убить тебя!

Сердце Тан Ляня екнуло, стоило ему услышать ее слова. Не удивительно, что, хоть золотой гроб сам по себе был невероятно дорогой вещью, но, похоже, тело, лежавшее в нем, было еще ценнее, раз даже в городе Саньгу, куда стекается все богатство мира, золотой гроб вместе со своим содержимым считался самым ценным предметом!

Тяньнюй Жуй отошла от Тан Ляня и вновь взглянула на Сяо Сэ.

— Молодой господин* все еще желает сыграть?

*公子 - (gōng zǐ) Молодой господин. Дословно можно перевести "сын чиновника".

Сяо Сэ кивнул.

— У меня есть горное поместье Сюэло. Оно находится в десяти ли от Цзиньлина, неподалеку от леса Таохуа. Стоит, думаю, около десяти корзин жемчужин. Если я заложу его, то вы одолжите мне нужную сумму?

— Без проблем, — Тяньнюй Жуй хлопнула в ладоши. Вскоре появилось двое мускулистых мужчин, каждый из которых нес корзину с жемчужинами. Еще двое несли длинный игральный стол, вырезанный из красного дерева.

Чистый голос Тяньнюй Жуй с легкостью заглушил все разговоры:

— Этот молодой господин выкупил усадьбу Мэйжэнь на сегодня. Желающие играть могут остаться, тех же, кому игры не интересны, прошу уйти.

— Тяньнюй, должно быть, шутит... Как может этот молодой господин выкупить усадьбу Мэйжэнь всего несколькими корзинками жемчужин? — вскричал торговец в халате золотого цвета, вскакивая. — Он явно новичок в городе Саньгу и, боюсь, еще не знает здешних правил. Может ли быть так, что Тяньнюй сама забыла о них?

— Забыла? — усмехнулась Тяньнюй Жуй. Легко оттолкнувшись от пола, она взлетела. Рукава ее развевались на легком ветру, и один вид ее услаждал глаз. Все очевидцы громко одобрительно закричали, не в силах сдержаться, но немного присмотревшись к фигуре женщины, они вновь воскликнули, но на этот раз от страха.

— Кинжал!

В рукавах Тяньнюй Жуй что-то сверкнуло. Вот она сжала ладони вместе, а когда развела, то в каждой руке ее было по кинжалу. Изящно взмахнув кистями рук, она стрелой устремилась к оскорбившему ее человеку.

Торговец в золотом халате застыл на месте, содрогаясь от ужаса и удивления. Но как только кинжалы Тяньнюй Жуй готовы были пронзить его плоть, на пути их встали два меча.

Один меч был черен, как смоль, другой же — бел, как самый лучший нефрит.

Тяньнюй Жуй тихо хихикнула, чуть приподняв правую ногу. Наемник, державший в руках черный меч, заметил мелькнувший в его сторону холодный свет и поспешил отпрыгнуть назад. Он взглянул еще раз на Тяньнюй Жуй и вдруг понял свою ошибку. В каждой руке у нее было по кинжалу, но в одной ладони виднелась рукоять еще одного.

— Танец с тремя кинжалами? — удивленно воскликнул кто-то из толпы.