Семья Лэй из зала Пили, что в Цзяннане, была знаменита тем, что первой создала порох, обладающий чрезвычайной разрушительной силой. Давным-давно предок семьи Лэй провел обряд запечатывания меча, во время которого поклялся избавить мир боевых искусств от двух самых распространенных оружий. В то же время он начал свои исследования пороха и в результате открыл человечеству новый путь. Сначала никто и подумать не мог, что семья из зала Пили, отказавшаяся использовать в бою мечи и кинжалы, сможет выжить. Но семье Лэй это удалось. Она смогла сделать порох своей силой, создав из него совершенно новое оружие, и стала в итоге одной из самых известных семей в мире боевых искусств.

— Раз уж залу Пили нанесена обида, то нам точно нет пути назад... Но даже если мы им не соперники, просто так ждать смерть мы тоже не будем! — главарь не понаслышке знал, что люди из зала Пили не станут щадить тех, кто их обидел. Сердце его испуганно колотилось, но он лишь крепче сжал рукоять ножа.

Лэй Уцзе со смехом покачал головой.

— Сейчас я просто ударил по ножу дорогого братца, а под лезвие запустил несколько ядер, несущих в себе громовой удар. Но если же вы, парни, еще раз осмелитесь поднять шум, я...

— Вперед! — перебил его главарь, махнув ножом, и его прихвостни бросились в атаку.

— Вы! — пораженно воскликнул Лэй Уцзе, — Вы что, совсем не боитесь?

Не успело последнее слово отзвучать, как к голове его уже неслись три клинка. Разозлившись, Лэй Уцзе взмахнул кулаками, и все три стальных лезвия разлетелись на кусочки, а нападавшие бандиты отлетели в стороны.

— Какая разрушительная сила у этого пороха! — испуганно воскликнули свидетели этой сцены.

— Это был не порох, а моя техника Невидимых кулаков! — гневно воскликнул Лэй Уцзе, — Но если вам так не терпится узреть порох...

Он вдруг подпрыгнул, и в ладони его мелькнуло что-то черное. Тотчас куча маленьких потрескивающих ядрышек, каждое не более жемчужины, брызнуло сквозь его пальцы.

Оглушительный треск — и бандитов подняло в воздух. Когда они упали на пол, истекающие кровью, никто из них уже не мог встать.

Тем временем Лэй Уцзе спокойно приземлился на пол и заложил руки за спину.

— Ну как? Теперь вы меня запомните? Не забудьте, этого великого папочку* зовут Лэй Уцзе! Ну, чего же вы еще ждете? Катитесь отсюда!

*大爺 — (dà yé) великий папочка. Китайцы любят называть себя в порыве гнева чьими-то отцами или дедушками, так что ничего особенного в этом нет.

Побитые мужчины обменялись удивленными взглядами. Они-то думали, что этот юноша без промедления заберет их жалкие жизни, но после его слов у них появилась надежда уйти из этой таверны живыми.

— Еще не исчезли?! — нахмурился Лэй Уцзе. Он пощадил их жизни и думал, что эти негодяи тотчас сбегут, позорно поджав хвосты, но вместо этого они растянулись на полу, даже не меняя выражения лиц.

Стоило здоровякам услышать недовольство в голосе юноши, как они поспешили подхватить своих подельников и удрать из таверны.

Видя их сверкающие пятки, Лэй Уцзе довольно кивнул. Оглядевшись вокруг и заметив среди обломков столов и стульев свой мешок, он подхватил его и, забросив за спину, готов уже был пойти на выход, как путь ему преградила чья-то рука.

Оглянувшись, юноша увидел хозяина таверны. Тот лениво стоял у него на пути.

Будто догадавшись о причине остановки, Лэй Уцзе поспешно обхватил свой кулак ладонью и заверил:

— Не стоит благодарить меня за это доброе дело! Каждый, кто видит на своем пути несправедливо обиженных, должен сразу же броситься на помощь, обнажая меч! Так что не буду вас задерживать, да и мне пора идти, надеюсь когда-нибудь встретиться вновь!

— Доброе дело? — хмуро сощурился Сяо Сэ, — Благодарность? Броситься на помощь, обнажая меч?

— Но если б не моя помощь, — Лэй Уцзе недоуменно моргнул. — То эти негодяи уже бы разгромили вашу таверну. Они могли бы даже убить вас! Разве моя помощь это не доброе дело?

Сяо Сэ обвел рукой разломанные столы и стулья и воскликнул:

— Присмотрись внимательней!

Вытянув шею, Лэй Уцзе посмотрел туда, куда указывала рука Сяо Сэ. Что же он там увидел? Около десяти столов и стульев, раскрошенных взрывами и разлетевшихся щепками по всей таверне, раненого слугу и несколько дыр в полу.

— Взгляни-ка на мою таверну! — возмущался Сяо Сэ, тыкая пальцем в груды обломков, — Посмотри, что ты натворил! Думаешь, если бы они устроили тут погром, то это выглядело бы по-другому? Что же до этих негодяев... желающих забрать мою жизнь? Гм!

— Это... — лицо Лэй Уцзе вспыхнуло. Он не знал, что и сказать.

— Сотня серебряных, — выставил Сяо Сэ палец перед носом Лэй Уцзе. К слову, кожа его рук была безупречно белой, а палец — длинным и тонким. Но, несмотря на это, когда Лэй Уцзе взглянул на руку хозяина таверны, то почувствовал, что она внушает ему больше ужаса, чем стальные клинки, готовые убить его минуту назад.

— У меня нет столько денег! — попятился Лэй Уцзе.

— О? — протянул Сяо Сэ, и шуба его колыхнулась. Подчиняясь взмаху его руки, двери таверны с грохотом захлопнулись.

— Такое боевое искусство*... — Лэй Уцзе оставалось лишь признать, что те разбойники никогда не смогли бы даже ударить этого таинственного хозяина таверны. Немного подумав, он вдруг просиял и уверенно добавил, — Но! Скоро я смогу получить деньги!

*功夫 - (gōngfu) боевое искусство. Вообще, дословно переводится как "кунг-фу" или "мастерство, умение".

— О? — в голосе Сяо Сэ все еще слышалось сомнение, но взгляд его был намертво прикован к мешку за спиной Лэй Уцзе.

— Я сейчас направляюсь в одно место. Как только я дойду до него, сразу смогу получить деньги и отдать нужную сумму!

— Что за место?

— Город Сюэюэ! — гордо воскликнул Лэй Уцзе.

— Город Сюэюэ? — на миг на лице Сяо Сэ отразилось удивление. Дело все в том, что город Сюэюэ не относился ни к одному из обычных кланов, представляя из себя скорее союз, в который входило несколько крупных кланов и семей, заключивших между собой договор. Сразу же после появления города Сюэюэ все вопросы мира боевых искусств решались им. К тому же многих детей из крупных семей отправляли туда на обучение, так что не удивительно, что через многие годы город Сюэюэ разросся и стал известен своей властью и силой. Стоит упомянуть и то, что там обучали не только боевым искусствам кланов, входящих в союз, но и техникам, собранным со всего мира!

Если этот юнец и впрямь собирается в город Сюэюэ, то он точно сможет там получить полно серебряных, только упомянув свой статус ученика из клана Пили. Во всяком случае, с какой стороны бы Сяо Сэ не посмотрел на Лэй Уцзе, тот был всего лишь наивным олухом, заинтересованным только в боевых искусствах.

Рассудив так, Сяо Сэ наконец кивнул.

— Хорошо, но я пойду с тобой в город Сюэюэ!

— Ладно!

— А еще... — Сяо Сэ отвернулся, и на губах его мелькнула коварная ухмылка, от которой несколько слуг со вздохом сразу же пожалели сильного, но пустоголового юношу. — Поскольку ты не можешь заплатить мне сейчас, то позже я возьму с тебя плату с процентами! Ты будешь должен пятьсот серебряных!

Лэй Уцзе ошарашенно застыл на месте.

Не обращая внимания на замершего юношу и не дожидаясь его ответа, Сяо Сэ махнул рукой, и дверь таверны отворилась. Проводив взглядом пару снежинок, падающих с неба, он вздохнул и тихо прошептал себе под нос:

— Столько лет прошло с тех пор, как я выходил наружу....

— Ступайте! Готовьте лошадей!

Два отличных коня, два всадника. Один облачен в роскошную шубу на лисьем меху и лениво сидит в седле, на другом же — лишь красная мантия, обнажающая его грудь в лютый мороз. И вот они помчались по снежным полям навстречу городу Сюэюэ.

— Твои кони просто волшебны! — воскликнул Лэй Уцзе, нахваливая скакунов Сяо Сэ. — Они могут так легко бежать по снегу!

— Лучшие кони, дорогая шуба*! Я, Сяо Сэ, пользуюсь только лучшим!

*千金裘 - (qiānjīnqiú) Тут Сяо Сэ прямым текстом говорит "дорогая шуба", в том смысле, что шьется она не из одной шкурки. Также это может образно означать большое дело, требующее коллективных усилий.

Сяо Сэ оглянулся на свою таверну. Перед отъездом он оставил слугам денег на ремонт. Что же до дальнейших расходов, то им придется дождаться, когда он с деньгами вернется из города Сюэюэ. Только вот сердце его смутно тревожило чувство, что больше он не увидит эти места.