На пароме мы всего за пару часов прибыли в порт при академическом городе Рушин. Оказалось это именно город, что лишь подогревало мой интерес. В отличии от Омегана, здесь нас встретили не стенами, а магией. Воздух звенел от количества манны, которая казалось сгустилась над этим местом. Башни Академии, вздымавшиеся в небо подобно кристаллическим копьям, переливались всеми цветами радуги, а то и теми, которых в природе не существовало. Улицы кишели не просто людьми – здесь мелькали мантии всех цветов и фасонов, посохи, светящиеся артефакты, и существа, которых учебники Альберта описали бы как гипотетические.

Я чувствовал себя колхозником, приехавшим из села в столицу, когда с тупым взглядом уставился на кентавров с табличками Такси до «Академгородка», летающие книжки, гоняющиеся за рассеянными студентами, и даже мелкий огненный саламандр, мирно греющийся на тротуарной плитке.

[Вау!] – засвистела Сири. — [Концентрация магического фона просто зашкаливает! Чувствуешь, Широчка? Как будто купаешься в газировке из чистой энергии!]

Не только я, но внутренний интерфейс ликовал, подсвечивая прохожих кратким:

[Уровень: 40, Маг-Элементалист] или [Уровень: 26, Артефактор-Практик].

Здесь не было глушилок, а без них Сири могла работать на полную катушку.

Мы пересели на другую карету, выделявшуюся относительно простым окрасом на фоне разукрашенных экипажей. И теперь пробирались к главным воротам Академии – гигантской арке из сияющего белого камня, испещренной рунами. Прямо над ней парил полупрозрачный фамильный герб Рушина – открытая книга, из которой бил фонтан разноцветных искр.

— Остановись здесь, Альберт, – скомандовала Эмилия, собирая свои чертежи, — дальше пешком. Регистрация абитуриентов и их сопровождающих проходит в зале Первых Истин. Широ, вот твои документы. Не теряй их, – она сунула мне плотный конверт с восковой печатью Академии. – И помни: до испытаний – тишина. Никаких демонстраций силы. Никаких... шариков и, умоляю, ни каких пивных гейзеров.

{Да-да, без шариков и пива,} – мысленно вздохнул я. – {Пока не начнутся испытания.}

Сойдя с кареты, я вдохнул полной грудью. Воздух действительно был другим – насыщенным, искристым. Моя Первозданная Энергия отозвалась легкой волной тепла под кожей, как бы приветствуя родственную стихию.

[Статус: «Насыщение» усилено до «Эйфория от избытка маны». Пилик!] – прокомментировала Сири.

Альберт остался с каретой, его бесстрастный взгляд сканировал округу с профессиональной настороженностью. Он был настроен серьёзно, что было ему несвойственно.

Эмилия двинулась к арке, а ее прямая спина и уверенная походка выделяли ее среди толпы суетливых абитуриентов и их напуганных родителей, что не удивительно. Каждый из них хотел увидеть своё чадо среди поступивших. Я ухмыльнулся

{Пришло время снова стать студентом.}

С этими мыслями я последовал за Эмилией, стараясь не наступить на хвост какой-нибудь бородатой ящерице с кипой свитков.

Зал Первых Истин оказался гигантским помещением, больше похожим на собор, чем на приемную. Высокие витражи изображали великих магов прошлого, а своды терялись в полумраке, подсвеченном парящими светящимися шарами. Но в центре зала царил хаос: длинные очереди к регистрационным столам, плачущие дети, довольные дети, дети, которые вроде и не дети, взволнованные родители, и строгие, как инквизиторы, регистраторы в темно-синих мантиях с серебряными нашивками. Кого тут только не было.

И во всём это хаосе Эмилия без колебаний направилась к самому дальнему столу, за которым сидела пожилая эльфийка с лицом, высеченным из гранита, и очками, сползавшими на кончик длинного носа. На табличке рядом с ней было чётко высечено:

«Старший Регистратор. Магистр Ульвина»

— Леди Эмилия фон Кранштайн и сопровождающая, – четко произнесла Эмилия, кладя на стол свой паспорт с гербом графства.

Магистр Ульвина подняла глаза, и ее взгляд скользнул по Эмилии с холодным признанием, а по мне – с едва скрываемым презрением.

— Кранштайн... – она пробормотала, листая толстый фолиант. — Ах, да. Курс продвинутых матричных расчетов. Вас ждут, леди, – она ткнула пером в книгу. — А это...? – она кивнула на меня.

— Моя техническая ассистентка, Шираори. Вот её документы на допуск. – Эмилия указала на конверт у меня в руках.

Ульвина протянула костлявую руку. Я молча подал конверт. Она вскрыла его перочинным ножом, доставшимся ей, видимо, еще от прадеда-ремесленника, и начала изучать бумаги. Ее брови медленно поползли вверх.

— Шираори Рейнхард... – она прочитала вслух, приподняв бровь. — Аристократка в костюме горничной? – видимо её смутило наличие фамилии. — В прочем не важно. Ваша специализация: Управление магическими потоками. Практический опыт: значительный, – она смерила меня взглядом поверх очков. — Значительный опыт? В ваши-то годы? Ещё и будучи служанкой?

[Ох, а старушке палец в рот не клади, бьёт сразу в цель,] – засмеялась Сири. – [Говори, Широчка, что в свободное время подрабатываешь магическим пивоваром.]

— Я... работала в сложных условиях, магистр, – выдавил я, стараясь не смотреть на Эмилию. Я чувствовал, как она сверлит меня взглядом. —Подрабатывала и там, и сям... всякие штуковины мастерила, разбирала нестабильные артефакты... Насыщенная у меня жизнь короче, ха-ха...

— Ясно, – фыркнула Ульвина. — Ладно. Подпись здесь. И здесь. Отпечаток манной подписи на кристалл. – Она пододвинула странный прибор, похожий на чернильницу с маленьким прозрачным камнем внутри.

Я взял перо. Оно было легким, изящным. Слишком изящным. Я сосредоточился изо всех сил, представляя, что держу перышко, а не кузнечный молот. Щелк. Перо треснуло посередине, а чернила брызнули на пергамент.

— Ой! – воскликнула я с фальшивой неловкостью. – И-извините, меня недавно контузило, в следствии чего я долгое время пролежала без сознания. И мне пока сложно контролировать силу... ха...

{Сири, блин... Ты же обещала помочь.}

Мне не ответили. Зато Ульвина замерла, глядя на сломанный инструмент и кляксу, а Эмилия закрыла глаза, делая глубокий вдох.

[Уровень раздражения Эмилии: 70%. Рекомендация: давай учись разбираться со всем сама.]

— Простите, магистр! – я поспешно схватил кристалл для подписи маной. – Я-Я сейчас... – я вложила в палец крошечную толику Первозданной Энергии, совсем немного... всего пол процентика... и... кристалл вспыхнул... но не привычным синим или зеленым, который я видел у остальных абитуриентов, он вспыхнул ослепительно золотым светом, заполнив на секунду весь стол.

— А-А-А!!! – Ульвина вскрикнула и отшатнулась, ослепленная, а Эмилия остолбенела, уставившись на меня тупым взглядом, словно видела перед собой монстра.

Когда свет погас, на кристалле загорелся сложный, абсолютно уникальный узор, похожий на ослепительную молнию или карту неизвестных звезд, паривших в пустоте.

В зале на секунду воцарилась тишина. Даже плачущий ребенок на руках у матери присмирел. Все смотрели на наш стол.

— Что... что это было? – прошептала Ульвина, протирая очки.

Люди вокруг начинали шептаться, поэтому я быстро замахал руками.

— Да это так, мелочи! Ха-ха! Просто у меня уникальная манная сигнатура, – быстро сказал я, убирая палец. — Редкий дар. Извините за вспышку. Совсем вылетело из головы. Хе...

Ульвина не ответила. Она снова посмотрела на кристалл, потом на меня, потом на Эмилию. Эмилия лишь утвердительно кивнула.

— Редкий дар... – пробормотала старуха, все еще потрясенная. — Ладно... Допуск... утвержден, – она шлепнула печать на мою анкету с такой силой, что стол задрожал. – Вот ваши бейджики. Лучше их не терять. Восстановление стоит 2 золотых монеты. Теперь касательно уровня допуска. Ассистент... Шираори – синяя зона. Всё кроме архива S и лабораторий Альфа. Леди Кранштайн – золотая зона. С-Следующий!

Мы отошли от стола, оставив позади шепчущуюся очередь и всё ещё не отошедшую от шока Ульвину. Я хмыкнул, ускоряя шаг, ведь Эмилия шла быстро, а ее лицо было каменным.

— Уникальная манная сигнатура? – прошипела она, не глядя на меня. – Я велела не привлекать внимания, Шираори! Это разве так сложно?! – она яростно обернулась и посмотрела на меня. — Золотой свет? Ослепляющий блик? Да о тебе теперь каждая мышь шептаться будет! Как ты собралась сдавать вступительные, будучи всеобщим врагом?

— Но я же не разбил стол! – парировал, остановившись и скрестив руки, ошарашенный ее реакцией. — Не сделал из пера шарик и пиво не кастовал! Прогресс. Разве нет? Тем более... – в этот раз я звучал холодно, уставившись на Эмилию в ответ. — Здесь нет ни одного ученика сильнее меня. И ты, к сведению — не исключение.

Эмилия долго смотрела на меня, будто хотела прожечь взглядом, услышав мой ответ. Я, в свою очередь, делал тоже самое.

— Забили. Будь что будет... – через какое-то время она сдалась и отвернувшись направилась к выходу из зала. Я промолчал, продолжая следовать за ней.

Нам нужно было найти общежитие для сопровождающих и разместить вещи. Но путь нам преградила... фигура. Знакомая, массивная и мохнатая.

— К-Какого... – мои глаза расширились.

Пахан, Небесный Медведь, стоял у колонны, невозмутимо поедая огромный пряник в форме башни, а рядом, на крошечной складной табуреточке, сидела Мара. Она что-то вязала из толстой блестящей нити, похожей на проволоку, время от времени поглядывая на суетящихся людей с выражением глубокого спокойствия. Они выглядели так, будто наблюдали за муравейником.

— Беловолосая девочка, с глазами цвета золота, – произнес Пахан, прожевывая последний кусок пряника. Его гулкий голос заставил пару студентов вздрогнуть. — И Дитя Человеческое с острым умом. Предсказуемо, – чавкая. — Вот мы и вновь встретились.

[Будь аккуратнее, ты же помнишь что они...]

{Сам знаю,} – мысленно перебив Сири, я постарался сделать вид, что всё нормально, открывая рот:

— Медведь... Пахан, – Эмилия меня опередило, но было видно, что после нашего с ней разговора в карете, она тоже осторожничала. — Вы... последовали за нами?

— За вами? Не-а, – Пахан фыркнул. — Я иду в Академию. К вашему сведению я преподаватель по зверомагии. Но по вечерам защищаю территорию от глупых двуногих, – он кивнул в сторону таблички на груди, где коряво, но гордо было написано: «Проф. Пахан. Отд. Биоэнерг. и Террит. Импер.» — Мара – шеф-повар. Студенты должны есть хорошо. Даже если некоторые из них всего лишь людишки.

Мара подняла голову и кивнула, ее лапы ловко управлялись со спицами.

{А про то, что эти двое периодически обворовывают людей в лесах, словно бандиты, он решил промолчать. Очень, блять, по медвежьи!}

— И что вам нужно? – спросила Эмилия, одной рукой прикрывая меня, а второй обхватывая камень телепортации на поясе.

— У меня предложение к беловолосой девочке, – Пахан скрестил могучие лапы на груди, игнорируя Эмилию. Он смотрел на меня. — Ты сильная. Таким будет сложно здесь. Много глаз. Много глупых вопросов. Я чувствую... нечто знакомое внутри тебя. Как будто ты живёшь не первый век на этом свете. А ещё, что-то тяжелое и опасное. Оно не может вырваться наружу, не имеет оболочки, но оно сдерживает тебя. Что-то, чью природу я не могу понять, но могу ощутить... – его умные глазки прищурились, глядя прямо на меня.

[Внимание! Обнаружена попытка сканирования. Заблокировать? Да/нет?] – Сири мгновенно среагировала.

{Блокируй. Не хватало ещё стать целью некроманта.} – я мысленно выбрал «да», и глаза Пахана сузились.

— Ты очень интересная леди...

— Ближе к сути, – я отмахнулся от его слов, продолжая сверлить медведей настороженным взглядом.

— Я могу... помочь тебе. Немного. Могу скрыть тебя от любопытных глаз за небольшую услугу.

Эмилия насторожилась, смотря то на меня, то на медведей. Но меня предложение Пахана заинтересовало. Не похоже, что он или тот, кто за ним стоит был враждебно ко мне настроен.

— Какую услугу? – спросил я.

— Мара, – кивнул Пахан на медведицу. – Ей нужны... редкие грибы. Для нового рецепта. Растут они в старых катакомбах под Академией. Там темно. Пахнет смертью и глупостью. Мне лень. Ты сильная. Сходи. Собери и принеси мне одну корзинку, – он ткнул когтем в небольшую, но крепко сплетенную корзину у ног Мары. – Взамен... мое слово. Никто из зверей Академии тебя не тронет. И я... замолвлю словечко Старой Башне. Чтобы она не пялилась. Честное небесно медвежье, – он договорил, смотря на меня выжидающе.

{Старая Башня?}

[Видимо, какой-то мощный артефакт или сущность в Академии,] – предположила Сири.

[Побочный квест добавлен в архив: Медвежий Заказ

> Цель: Спуститься в старые катакомбы под Академией Рушин и собрать корзину "Теневых Звездочетов" (грибы) для Мары.

> Награда: Покровительство Пахана среди маг-зверей Академии; ослабление наблюдения со стороны Старой Башни; +50 к репутации у Мары.

> Штраф при провале: Если грибы испортишь – Мара применит [Реквием по ебалу 10]. Пилик!]

{Грибы. Катакомбы. Старая Башня. И все это до вступительных испытаний... Звучит как ловушка.}

— Катакомбы... – задумчиво произнесла Эмилия. — Это же старые служебные туннели. Говорят, там небезопасно даже для опытных стражей, — она посмотрела на меня и в ее глазах мелькнуло... беспокойство?

Пахан хрюкнул, что, видимо, означало согласие. Видим слово «небезопасно» было для него синонимом «скучно».

— Ладно, – я подошел к Маре и взял корзинку, мое лицо скорчилось. Корзина пахла смолой и медвежьей шерстью. — Договорились. Будут вам грибы, но только после завтра. Делать мне нечего, посреди вступительных испытаний по катакомбам шляться.

— Да будет так, – Пахан удовлетворенно кивнул, а рядом стоявшая Мара улыбнулась, насколько это возможно медведице, и протянула мне... крошечный медальон в виде когтя.

— Для ориентира, – прохрипела она своим тихим, но четким голосом. – Этот коготь начинает сиять, когда чувствует поблизости грибы лазурита, а также отпугивает мелкую нечисть. Не потеряй.

Я кивнул и взял медальон. Он был теплым.

— Спасибо, шеф.

На этой ноте мы попрощались с медведями, и двинулись дальше, оставив их у колоны. Пахан снова принялся за пряник (откуда-то появился новый), а Мара – за вязание.

— Катакомбы... – повторила Эмилия, когда мы вышли в более тихий коридор. — Это неразумно, Широ. Что старые туннели, что слова того медведя про тебя или связь с загадочной «Старой Башней»... – она посмотрела на меня. — Это всё как-то связано с твоей... истинной целью здесь? Не только с моим спонтанным решением привести тебя в академиею?

Ее Аналитический Гнобизм бил без промаха, но я промолчал.

— Ладно, всему свое время. Я не хочу лезть в твои дела. – она вздохнула. – Делай что должна, но помни, что именно я тебя сюда притащила, поэтому будь добра вести себя соответственно. Я уже поняла, что не смогу в должной мере управлять тобой, пока моей матери нет рядом. Однако надеюсь ты еще немного послужишь на благо дома Кранштайнов, – Эмилия говорила тихо, но уверено. Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

— Славно, а теперь иди отдыхать, время уже позднее, – она посмотрела на наручные часы, — и не забывай, что испытания начинаются завтра в 9:00. Теория, физическая подготовка и проверка резерва маны. За последние два пункта я не беспокоюсь, но вот теория... Не провались. От этого зависит не только твой доступ к архивам, но и мой престиж. И постарайся не взорвать Зал Истин полностью. Его только отстроили после прошлого «незабываемого представления» одного огненного дракона с третьего курса.

Она указала на дверь с табличкой «Общежитие для сопровождающего персонала. Сектор Синий».

— Твоя комната — 7Б. Ключ в конверте с бейджем. Отдыхай. Завтра... будет жарко. В буквальном смысле, если ты не сдержишь свой энтузиазм.

Пожелав мне спокойной ночи, Эмилия повернулась и ушла. Провожая ее взглядом, пока темная мантия окончательно не скрылась за углом я остался стоять один в коридоре, сжимая в руке медвежий медальон и глядя на синий бейдж ассистентки. В кармане фартука из «Стальной Паутины» лежал конверт с пропуском. В голове гудела Сири, строя планы на фаербол. А внизу, под древними камнями Академии, ждали грибы и темные катакомбы – первое, но не главное испытание после поступления.

[Ну что, Широчка?] – весело спросила Сири. — [Готовишься блистать? В прямом и переносном смысле? Завтра твой выход! Не подкачай! А пока... может, проверим, насколько «огнеупорен» этот синий бейдж? Тестовый фаерболчик? Ма-а-аленький???] – она в своём репертуаре.

Я усмехнулся, открывая дверь в свою скромную комнатку. Уже завтра Рушин узнает, что такое настоящий «академический скандал». А пока... пора готовиться к теории, физподготовке и проверке маны. И держать Сири подальше от всего, что могло загореться. Даже от мыслей.