[СИСТЕМА: ЦЕЛЬ ОПАСНА ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНО И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИ. НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ЛГАТЬ ИЛИ ВЫКАЗЫВАТЬ ГЛУПОСТЬ. ПИЛИК!]

«Аналитический Гнобизм»? Вот это поворот. Моя уверенность пошатнулась. С ложью или притворством здесь явно не прокатит.

— Чарльз, – Эмилия отложила перо, которым делала пометки на сложной схеме, напоминающей орбиты планет. Её взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, как луч сканера. – Это и есть наш… «спаситель»? Тот, кто избавил тебя от твоего… «недуга»? – Она сделала едва заметную паузу перед словом «недуг», и я понял, что она знает всё. И о проклятии, и о методе «лечения».

— Именно так, госпожа Эмилия, – Чарльз поклонился. – Мисс Шираори. Шираори, это наша госпожа, леди Эмилия фон Кранштайн.

— Шираори, – произнесла Эмилия, пробуя мое имя. Звучало оно в её устах как научный термин. – Необычное имя. Не из наших земель, предположу. Чарльз говорит, ты обладаешь… уникальными способностями. Способными решать проблемы, неподвластные даже архимагам. – Она сложила руки перед собой. – Расскажи. Как именно ты «сняла» проклятие с моего дворецкого? Детально. Меня интересует механизм.

Холодный пот выступил у меня на спине. Детально?

«Я ему по яйцам дала и пенис отрезала, а потом сказала проверить статус» – явно не проканает. Особенно с её «Аналитическим Гнобизмом».

{Сири, помощь! Как объяснить «концептуальную ампутацию» на научный лад?}

[ПРЕДЛАГАЮ ШАБЛОН: «Применена методика точечного разрыва мана-каналов, заякоренных на физиологический триггер проклятия. С последующей коррекцией системного восприятия целевого объекта». ДОБАВЬТЕ УВЕРЕННОСТИ. И НЕ МОРГАЙТЕ!]

{Я ТЕБЯ НЕ ПОНИМАЮ, ИСТЕРИЧКА!}

Я выпрямился, стараясь выглядеть максимально серьезно.

— Я применила методику… точечного разрыва мана-каналов, – начал я, копируя интонации Альберта, когда тот нёс чушь о древних языках. – Проклятие было заякорено на специфический физиологический триггер. Я локализовала точку якорения и… осуществила контролируемое разрушение каналов, связывающих проклятие с носителем. После чего последовала коррекция системного восприятия целевого объекта для предотвращения рекурсии.

Эмилия не моргнула. Её аметистовые глаза изучали меня с неослабевающей интенсивностью. Я чувствовал, как её «Аналитический Гнобизм» пытается найти брешь в моей отфутболированной чушью. Чарльз стоял как статуя, но уголок его рта дернулся – то ли от ужаса, то ли от подавленного смеха.

— «Точечный разрыв»… – она протянула слова. – Контролируемое разрушение… Физиологический триггер. Любопытно. Чарльз, ты ощущал именно «разрыв»?

— Скорее… резкую трансформацию состояния, госпожа, – Чарльз ответил дипломатично, избегая прямого взгляда. – С последующим исчезновением нежелательного эффекта. И подтверждением через системный интерфейс.

— Системный интерфейс… – Эмилия повторила загадочно. Её взгляд снова устремился на меня. – У тебя ведь тоже есть этот интерфейс, но не такой, как у семейства Кранштайнов... Твоя «система»... это артефакт? Врождённый дар? Внешняя сущность?

{О-Она может видеть Сири?}

[Не молчи! Просто увиливай!] – система посылала немой сигнал прямо в мозг, и у меня перед глазами вылез текст.

— Это… сложно объяснить, – процитировал я написанное системой, – в рамках вашей текущей парадигмы магических исследований, госпожа, – я выбрал уклончивость, с кучей умных слов, зачитывая «методичку» от Сири. — Это ближе к врожденному восприятию структур реальности. Как… дополнительное чувство.

Эмилия слегка наклонила голову. Казалось, в её глазах мелькнула искорка настоящего интереса, затмившая скепсис.

— «Восприятие структур реальности»… – она пробормотала. — Чарльз, оставь нас. Мне нужно обсудить с мисс Шираори детали её… трудоустройства. И её уникальных компетенций.

{Нет, пожалуйста! Я же сам фиг знает, что несу!}

Чарльз поклонился и вышел, бросив на меня последний взгляд, полный немого предупреждения:

«Не облажайся».

Я кинул на него умоляющий взгляд, но дверь уже закрылась. Теперь я остался наедине со вторым по очереди пугающим жителем поместья.

Подул лёгкий ветер. Эмилия встала и подошла к окну. Её движения были плавными. Просто движения хорошо тренированного человека. И это было странно, вспоминая её показатели ловкости.

— Мать, – начала она без предисловий, глядя в сад, – она… особенная. Её сила – наследственный дар, искаженный древним ритуалом предков. Дар, ставший проклятием. Она не может её контролировать. Не до конца. «Артефактное Поле» в этой комнате и вокруг особняка – моя попытка стабилизировать пространство и не дать её… «энтузиазму» или печали привести к катастрофе. Но поле не абсолютно. Оно лишь снижает риски.

Она повернулась ко мне. В её глазах не было ни страха, ни обожания. Только тяжелая ответственность.

— Чарльз рассказал мне о твоём поступке. О твоей ярости при виде рабского рынка. О твоём… своеобразном решении его проблемы. Ты опасна, Шираори. Непредсказуема. Но ты сделала то, что не смогли лучшие маги и боги — избавила его от метки божественного уровня, – она сделала паузу. – Поэтому я готова закрыть глаза на твоё происхождение, на твою «систему», даже на твою готовность к насилию. При одном условии.

Я молчал, предчувствуя подвох.

— Ты будешь служить мне. Не притворяться служанкой, а действительно служить. Выполнять поручения. Соблюдать правила этого дома. И… – её голос стал тише, но твёрже, – ты станешь ключом между мной и моей матерью. Её… «Любовь к Хрупкому» сфокусирована сейчас на тебе. Ты привлекла её внимание. Используй это. Отвлекай. Не давай ей скучать или расстраиваться. Если ей станет грустно… – Эмилия бросила взгляд на массивную стальную ставню на окне, – …этот «курятник», как ты его назвал, и половина города превратятся в кратер, заполненный её «Слезами Титана». Твоя задача – не допустить этого. Любой ценой. В этом – твоя истинная служба.

{Ну ахуительно! Меня попросили быть не служанкой, а… антидепрессантом для титаниды. С риском мгновенной смерти при ошибке.}

— А что я получу взамен? – спросил я, стараясь звучать уверенно. – Кроме крыши над головой в этом… укреплённом бункере?

— Знания, – ответила Эмилия без колебаний. – Доступ к моей библиотеке. К моим исследованиям пространства, магии, систем. Возможно, вместе мы сможем понять природу твоей «системы». И… защиту. От внешних угроз. Этот дом – крепость не только от врагов, но и от любопытства королевского двора и церкви. Здесь ты в относительной безопасности. Пока поле стабильно. Пока мать… спокойна.

Она подошла к столу и нажала на скрытую панель. Часть стены бесшумно сдвинулась, открывая вход в небольшую, но уютную комнатку с кроватью, столом и полкой для книг.

— Твои апартаменты. Рядом с моими покоями. На случай, если матери внезапно понадобится… «погладить фарфоровую куколку». Старайся быть начеку. Правила дома лежат на столе. Изучи их. Особенно раздел «Взаимодействие с Госпожой Белоснежей». Там жизненно важные пункты. Например: «Никогда не отказываться от её печенья (риск случайного разрушения кухни +70%)» или «Не удивляться, если она внезапно уменьшится до размера куклы: временно, обычно после сильных эмоций».

Она собиралась уйти, но остановилась у двери.

— И ещё одно, Шираори. Мать назвала тебя «дочерью королевской семьи». Это не было просто комплиментом. Ты выглядишь… слишком совершенно. Будто выточенной из идеального кристалла. Будь осторожна. В этом мире совершенство часто привлекает нежелательное внимание. И не только моей матери.

Дверь закрылась, а я остался один в своей новой «камере» внутри курятника-крепости, где одна хозяйка могла нечаянно раздавить меня от избытка любви, а другая – разобрать на молекулы за глупый ответ. На столе действительно лежал толстый фолиант: «Правила и Протоколы Особняка Кранштайн. Издание 145-е (Дополненное и Исправленное после Инцидента с Невольничьим Тортом)».

Я открыл его наугад:

1. Пункт 34. Запрещается использовать слово «хрупкий» в радиусе 100 шагов от Госпожи Белоснежи. Синонимы также запрещены. Наказание: Принудительное участие в «обнимашках» (выживаемость: 43%).

2. Пункт 78. При обнаружении Госпожи Белоснежи в уменьшенном состоянии (менее 30 см):

а) Немедленно сообщить Госпоже Эмилии.

б) Не пытаться поднять её без специального антигравитационного контейнера (риск срабатывания Слезы Титана от неудобства: 98%).

в) Предложить микро-печенье (рецепт прилагается, раздел «Кулинария для Катастроф»).

Я закрыл книгу и упал лицом на подушку. Она здесь единственное, что пахло свежестью.

{Сири, – мысленно простонал я. — Что я наделал?}

[АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: ВЫ ПРИНЯТЫ НА СЛУЖБУ. ДОЛЖНОСТЬ: СТАЖИР-АНТИДЕПРЕССАНТ / КЛЮЧ ДЛЯ ТИТАНИДЫ. ПЕРСПЕКТИВЫ КАРЬЕРНОГО РОСТА: НИЗКИЕ (ВЫСОКАЯ СМЕРТНОСТЬ). ПОЛЕЗНЫЙ СОВЕТ: НАЧНИТЕ ИЗУЧАТЬ РЕЦЕПТ МИКРО-ПЕЧЕНЬЯ. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КВЕСТ. ПИЛИК!]

— Я ЗАБЫЫЫЫЫЛ!!!! – обречённо простонал я, вспомнив про квест.

И в этот момент... За дверью послышался знакомый, леденящий душу звук – легкое, как колокольчик, напевание. Белоснежа! Она приближалась!

— Милая? Ты тут? Я принесла тебе печеньице! Только что испекла! Оно в форме милых котят! – её голос звучал так же радостно и… разрушительно опасно.

Я вскочил с кровати, в панике оглядываясь. Куда бежать? В книге не было пункта «Как спрятаться от печенья апокалипсиса»!

[Пункт 34! Никаких хрупких! И… улыбка! Надо улыбаться. Не за что. Пилик!]

Шатаясь из стороны в сторону я растянул губы в самой неестественной, жутковатой улыбке, какую только мог изобразить, и шагнул навстречу своей новой «работодательнице», чья нечаянная любовь могла стать моим последним воспоминанием о этом абсурдном мире. Курятник только начал раскрывать свои «прелести».

---

《С точки зрения Чарльза. От третьего лица.》

Только тяжелая дубовая дверь в покои Эмилии закрылась за Широ, как Чарльз, до сих пор сохранявший маску безупречного дворецкого, сорвался.

Он не пошел. Он рванул, словно снаряд, выпущенный из пушки.

Его ноги, обладающие [A] ловкостью, превратили мраморный пол главного коридора в размытую полосу. Обычно его движения были бесшумными, эталоном элегантности. Сейчас же он мчался, как загнанный зверь, снося на своем пути всё, что не было приколочено намертво.

Удар. Ваза эпохи Третьей Империи, стоявшая на резной консоли, превратилась в дорогой хрустальный дождь. Чарльз даже не замедлился.

Взмах руки в сторону. Парадный портрет какого-то хмурого предка в позолоченной раме с грохотом рухнул на пол, пронзенный его плечом. Он лишь отмахнулся от осколков, как от назойливых мух.

— НУ ЕГО НАХУЙ! – его крик, обычно звучавший как «теплый коньяк», теперь напоминал сирену паровоза, смешанную с предсмертным воплем. – ВСЁ! ВСЁ НАХУЙ! ЭТУ СЛУЖБУ! ЭТОТ ЗАМОК! ЭТУ... ЭТУ ХОДЯЧУЮ КАТАСТРОФУ В ДОРОГОМ ПЛАТЬЕ!

По пути ему встретилась юная горничная, несшая стопку свежевыглаженного белья. Ее глаза округлились от ужаса при виде несущегося на нее смятения в смокинке.

— М-мистер Чарльз? Вы в поря... АААА!

Чарльз, не снижая скорости, схватил ее за талию, провернул вокруг себя, как в безумном вальсе, аккуратно поставил на ноги у стены, сунул ей в ошарашенные руки выбитый в панике золотой портсигар (редкий антиквариат!) и помчался дальше, продолжая орать:

— ПРОСТИ, МЭРИ! ЗАБЕРИ СЕБЕ! ЭТО ОТПУСКНЫЕ! Я УВОЛЬНЯЮСЬ! НАХУЙ! ВСЕХ! НАХУЙ!

Его внутренний монолог был еще менее цензурным:

{Мелиодас? Проклятие? Войны богов? Херня собачья! Вот ЭТО – настоящий ад! Я готов был сражаться с демонами Бездны, но стать свидетелем того, как эта... эта женщина чуть не раздавила нашу единственную надежду на спасение графства, потому что та «миленькая»? И теперь этот «миленький» чертенок с лицом ангела и повадками демона должен ее РАЗВЛЕКАТЬ?!}

Он свернул в узкий служебный коридор, ведущий к винотеке. Мысли метались быстрее его ног:

{Она, видите ли, потрогала её! ПОТРОГАЛА! Своими «нежными» пальцами, которыми месяц назад раздавила дворового Цербера в хот-дог! Но, что самое удивительное... Шираори – она ВЫЖИЛА! Чуть челюсть не потеряла, но, хвала богам, ВЫЖИЛА! Это чудо! Или проклятие?...}

— АРГХ! НАХУЙ! – Чарльз влетел в дверь винотеки, едва не снес ее с петель. – НАХУЙ ЭТУ РАБОТУ! НАХУЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Я ХОЧУ ОБРАТНО СВОЁ ПРОКЛЯТИЕ! ХОЧУ ТЯНУТЬСЯ К МАЛОМЕРАМ! ЭТО БЫЛО ПРЕДСКАЗУЕМО! БЕЗОПАСНО! НЕ ТАК... ТАК... СМЕРТЕЛЬНО!

Он схватил первую попавшуюся бутылку с темного дубового стеллажа. Дорогущее эльфийское вино «Слеза Феи», выдержанное триста лет. Не глядя, откусил горлышко зубами, которые на мгновение стали длиннее и острее: ликантроп давал о себе знать даже в панике, и залпом выпил половину. Алый напиток стекал по его подбородку, пачкая безупречно белый воротничок.

— ААААРГХ! – он швырнул бутылку в угол. Та разбилась вдребезги, окрашивая каменную стену в цвет крови. – ЧТО Я СДЕЛАЛ?! ПРИВЕЛ ЕЁ СЮДА! ЭТО Я! Я ВИНОВАТ! Я ДУМАЛ, ОНА РЕШИТ ПРОБЛЕМЫ? ДА В ПАРЕ С ЭМИЛИЕЙ ЭТА ШИРАОРИ ТЕПЕРЬ ХОДЯЧАЯ ПРОБЛЕМА С ПРИСТАВКОЙ «КОНЕЦ СВЕТА»!

Чарльз схватился за голову, сползая по стеллажу на пол. Его дорогой смокинг был в пыли, вине и осколках. Щека рассечена летящим осколком стекла, но регенерация ликантропа уже затягивала ранку.

{Шираори... Эта милашка... У неё глаза древнего монстра. Она сканировала Белоснежу! СКАНИРОВАЛА! И не сдохла! Кто она чёрт возьми такая? Нет, ЧТО она?! И что она натворит здесь? Особенно если Эмилия...}

Мысль о холодном, расчетливом интеллекте его юной госпожи, столкнувшемся с неопознанной мощью в лице Широ, заставила Чарльза содрогнуться сильнее, чем вид плачущей Белоснежи.

— Нахуй науку... – прошептал он, уткнувшись лбом в колени. – Нахуй политику... Нахуй это графство... Хочу обратно в Пылающие Пустоши. Там хоть враги были понятны! Мелиодас просто хотел разрушить мир! А эти... они могут разрушить его НЕСПЕЦИАЛЬНО! ЗА ПРОСТО ТАК!

Он сидел так несколько минут, дыша неровно, слушая, как его бешеное сердцебиение постепенно замедляется. Запах старого дуба, пыли и дорогого вина немного успокаивал. Здесь, в полумраке винотеки, подальше от «эпицентра», он снова начинал приходить в себя. По кусочкам собирая свое ледяное самообладание, как разбитую вазу.

Он тяжело вздохнул, поднялся, отряхнул смокинг – бесполезно – пятно вина останется навсегда. Вытащил из кармана идеально сложенный шелковый платок: единственная уцелевшая деталь туалета, и вытер лицо, смахивая пыль, вино и... след одной единственной, постыдной слезы ярости и беспомощности.

— Черт... – прошипел он уже гораздо тише, глядя на кроваво-красное пятно на стене. — Эту бутылку придется вычесть из моего жалованья. На ближайшие сто лет.

Он глубоко вдохнул, выпрямил плечи. Лицо снова стало маской невозмутимости, хотя в глазах еще тлели остатки паники. Он поправил галстук, оторванный в бегстве, и шагнул к двери. Его путь лежал обратно – в ад под названием «Особняк Кранштайн». Потому что он был Чарльзом Кранштайном. Ликаном Небесной Ступени. Дворецким. И дезертировать было некуда. Даже если очень, ОЧЕНЬ хотелось кричать «НАХУЙ!», и бежать без оглядки.

Но перед тем как открыть дверь, он обернулся, посмотрел на пятно вина на стене – алую метку его минутной слабости – и пробормотал в пустоту винотеки, как заклинание:

— Но если эта Шираори хоть раз назовет кого-то хрупким при госпоже... Я сдеру с неё кожу и сделаю себе новые перчатки. Клянусь Луной.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Все акты поддержки принимаем на бусти ямку: https://boosty.to/kefir4ek