— П… па… п-па!

Джинши вздрогнул и застыл.

"Мне это послышалось?"

Эта малышка, люлька которой уже становится маловата, смотрела на него своими искрящимися глазами цвета обсидиана и звонко смеялась.

Её мама, лучший врач во всём дворце, прямо сейчас принимала очередные роды у самой императрицы Гёкуё. В свои неполные тридцать лет она рожала уже в пятый раз! В последнее время клан Ка прямо разошёлся на высадку новых прекрасных цветочков. Фрейлины хихикали, что уже впору открывать придворный императорский детский сад.

Вот только сладкая малютка Гань Као*, как её ласково называла Маомао, совсем не переживала, что мамы уже несколько часов не было рядом. Её хватательные рефлексы развивались очень хорошо: она уже неоднократно пыталась вырвать одну-другую блестящую прядь из причёски своего папули, из-за чего ему приходилось в её присутствии самостоятельно собирать волосы в пучок, так что за неимением выбора она крепко вцепилась в рукав его шёлкового халата.

С минуты на минуту Джинши должен был в очередной раз обзавестись братом или сестрой, но он, казалось, напрочь забыл о том, что в мире существует кто-то ещё, кроме Маомао и её маленькой копии.

Как только Маомао пришла в себя после родов, забеременела императрица. Она не могла доверить своё здоровье никому, кроме девушки, много лет назад служившей у неё фрейлиной, так что работы у бывшей травницы было хоть отбавляй. В общем, как и у её супруга. Конечно, большую часть забот об их ребёнке на себя взяла Суйрен. Несмотря на возраст, для неё было большим счастьем понянчить правнучку, но она понимала, что с рождением дочери жизнь Джинши обрела новый смысл, и частенько ему уступала. Ему не хотелось упустить ни минуты из жизни крошки, поэтому он проводил с ней столько времени, сколько было возможно, учитывая его занятость дворцовыми делами.

Он стоял над люлькой, боясь пошелохнуться, словно малейшее колебание воздуха разрушит волшебство момента и в прах рассыпет то, что он только что услышал.

Первое слово своей дочери.

И не просто первое слово, а "папа"!

Она держала его за рукав и смотрела в его большие глаза как в отражение. Он изо всех сил старался подавить дрожь, возникшую в его руках — Маомао рассказывала ему, что дети очень чутко считывают эмоции взрослого. Он взял её за маленькую ручку.

— Милая... Можешь, пожалуйста, повторить?

Малышка посмотрела на Джинши глазами, полными восхищения и доверия, а потом резко схватила его за мизинец и крепко сжала так, что у Джинши выступили слёзы, после чего звонко и сладко рассмеялась.

"Страшные существа эти женщины!"

Она была такой крохотной. Он хотел рассмотреть каждый её миллиметр, но не мог сфокусировать зрение. Слёзы, конечно, выступили не из-за мизинца.

Это маленькое чудо, назвавшее его папой — его продолжение. У неё его глаза, и, может быть, она станет талантливым политиком. Но чаще Джинши видел в ней не себя. В оливковых волосах, пока ещё совсем жиденьких, в миниатюрном телосложении, которое уже прослеживалось даже на годовалой малышке, в её взгляде, которым она прожигала любого, кто делал то, что ей не по душе, он видел девушку, завладевшую всей его жизнью. Ту, которая не только приняла его любовь, но и сумела её взрастить и создать нечто прекрасное, что лежало сейчас в люльке.

Живое воплощение их любви.

***

Днём ранее

Маомао сидела на кровати, скрестив ноги, а в её ногах, будто в лодочке, лежала малютка. В руках Маомао была толстенная энциклопедия о растениях с красочными иллюстрациями, которые малышка с восторгом рассматривала, стуча крохотной ручкой по страницам книги.

— Гань Као, милая, тебе нравится? Это называется гортензия.

Она поцеловала дочку в макушку, на которой уже выросло достаточно волос оливкового оттенка, и перевернула страницу. Увидев картинку на развороте книги, крошка засияла и пустила слюну. Чоу-у, который потратил больше полугода на рисование всех этих иллюстраций, явно был бы счастлив, получив такого рода комплимент от юной принцессы.

— О, милая, это папоротник! Очень полезное растение.

Маомао взяла с тумбочки хлопковый платочек и вытерла лицо дочери. Интерес к знаниям — это, конечно, похвально, но книга была в единственном экземпляре, и хотелось бы сохранить её для будущих поколений.

— П… п…

Она закрыла книгу и посадила малютку между подушечками, а сама села перед ней и широко улыбнулась.

— Да, милая! Скажи: па-по-рот-ник! Па-по-рот-ник!

— П… пап…

Маомао ободряюще погладила дочь по голове. Первые слова всегда идут так тяжело!

— Ты очень быстро учишься, Гань Као. Станешь фармацевтом, как мама.

Она отложила книгу на тумбочку и снова поцеловала дочь в макушку.

— Моя умница. Папа вернётся очень скоро. Пойдём посмотрим, где он?

*Гань Као — с кит. “корень солодки”. Лекарственное растение, обладающее невероятно сладким вкусом.