Этап VII: Уничтожение Дома Толерантности

Герострат в теле Анастаса пробрался в Дом Толерантности, прихватив с собой бензин. Пройти туда было на удивление трудно. В итоге поджигатель оказался в кабинете президента. Анастас умолял:

— Не делай этого! Прошу тебя! Ты не должен быть злодеем! Здесь все самое важное для гендерно независимых!

Герострат засмеялся.

— Твои кумиры мало меня интересуют. Ты произносишь странные слова, но суть в том, они и есть твои кумиры. Ты все еще веришь в значимость своих слов, в значимость своей веры. Ты веришь в некую свободу. Но этой свободы нет. Нет никакой свободы, кроме той, которая существует в изменениях. Все течет. Все меняется. Меняешься и ты. Сейчас я попытаюсь изменить тебя так, как ты никогда не менялся. Смотри.

Герострат начал лить бензин на пол. Анастас всеми силами хотел ему помешать, но не мог ничего сделать, так как был слаб. Герострат говорил:

— Все, что люди считают важным, на самом деле, бесполезно. Они мечтают, чтобы их мимолетные идеи воплотились в вечности и стали путеводной звездой для грядущих поколений. Это наивнейшее и догматичное желание. Нет такой идеи, которая должна быть запомнена вечностью. Не нужно выдумывать смысл там, где его нет. Все сгорит. Вот единственная истина, которой можно верить. Поверь мне, как человек, который держит канистру с бензином в руках, я уверяю: все сгорит. Ничего не уцелеет. Весь этот мир будет уничтожен однажды, но сначала я уничтожу это здание.

— Герострат, прошу тебя! Это здание мне нужно! Оно нужно всем нам! Без него угнетение может вернуться…

— Я же тебе сказал, что угнетение повсеместно. Люди — бездельники, а потому их основная работа — угнетать друг друга. Ты так носишься с этим угнетением, как будто в нем есть что-то особенное. На деле же это просто пустое слово, которое почти ничего не значит, потому что применимо почти ко всем ситуациям. Ты, например, клянчишь, чтобы я не поджигал твое любимое здание. Это угнетение. Я завладел твоим телом и уничтожаю самое главное здание на планете. Это тоже угнетение. Все можно называть угнетением, а потому ничто им не является. Смирись.

— Я тебя убью! Если сделаешь это, то я придумаю что-то, чтобы убить тебя! Я вырвусь! И моя толерантная месть свершится! Во имя всех гендеров!

Герострат громко засмеялся.

— К сожалению, убить меня нельзя. Я первая личность. Это, по какой-то причине, значит очень много. И это делает меня неуязвимым. Впрочем, уже ничего не исправить.

Герострат зажег спичку и подошел к выходу из кабинета, а после сказал:

— Попрощаемся с этим прекрасным строением, которое кто-то мнит великим. Да не возведут люди себе кумиров, кроме вечного огня. Да не заблудятся они в мире, где нет ответов на вопросы! Гори! Гори! Гори!

После этого поджигатель бросил спичку на пол. Тот вспыхнул. Герой выбежал наружу. Герострат мчался по коридорам к выходу. Сработала пожарная сигнализация. Огонь распространялся по зданию.

***

Герой встал в нескольких десятках метров, чтобы полюбоваться горением. Изящный Дом Толерантности весь был покрыт пламенем. Люди выбегали из него в разные стороны. Герострат заметил:

— Все живое боится смерти.  И боится огня. Но в огне нет ничего страшного. Огонь украшает любую смерть.

Анастас закричал в сознании:

— Ты не мог этого сделать.

Но здание горело. Герострат улыбнулся.

— Конечно, мог. И я сделал это, потому что такова моя цель. Я разрушаю, потому что могу. Нет ничего плохого в желании разрушать.

— Ты разрушил самое ценное здание в мире…

— Поверь, нет ничего по-настоящему ценного. Все ценности мимолетны. Все ценности сгорят в огне. Любому благу суждено истлеть. И это не плохо, потому что на месте старого блага появляется новое, а на месте старой ценности — другая. Этот процесс естественный, и он заложен самой природой огня.

— Замолчи…

— Ты так и не можешь понять, что я делаю свои дела ради благой цели. Ради очищения и последующего обновления. Люди почему-то считают, что уничтожать плохо. Им нравится все старое. Они думают, что не могут создать лучше. Но это чаще всего ложь. Новый идол, вставший во весь рост, чаще всего оказывается лучше старого, сложнее, интереснее.

Дом Толерантности наконец-то рухнул. Герострат засмеялся. Анастас заплакал, но только в сознании. Герострат завершил мысль:

— Сейчас упал один кумир. На его месте может появиться новый. Разрушение — это не трагедия, а новая возможность. Смерть старого учителя — это возможность для его учеников. Смерть старого тирана — это возможность для нового. Смерть старого бога — это возможность для следующего. Без разрушения все это было бы невозможно. Люди и вообще все разумные существа подобны растениям: они не могут расти, находясь в тени и останавливаемые корнями других растений. Им нужно больше света, больше воды, и часто они могут победить то растение, которое начало расти здесь раньше, выросло выше и заполнило своими корнями все вокруг. Такое доминирующее растение мешает другим, не дает им шанса. Но если его выкорчевать, то в некоторых случаях мы сможем победить множество прекрасных и не менее больших растений.

Этап VIII: Смерть Анастаса

Анастас не хотел жить в таком мире, где он собственными руками сжег одно из самых главных зданий. Он забрался на небоскреб, чтобы покончить с собой. Герострат сказал:

— Конечно, можешь убить себя. Этот мир мне совсем неинтересен. Но мы можем еще пожить. Ты знаешь, что будет в загробном мире.

Хрюг подтвердил:

— Там не будет так интересно и весело.

Анастас ответил:

— Плевать. Я опорочен. Это тело не заслуживает жизни. Оно подожгло самое важное… Мне кажется, что я лично предал идеалы свободы и гендерного равенства.

Герострат засмеялся.

— Эти идеалы — только иллюзии. В них нет ничего реального. А вот в жизни есть. Впрочем, и жизнь мимолетна. В итоге она все равно закончится.

— Так зачем же тянуть?

Герострат задумался.

— Верно, тянуть незачем, но незачем и убивать себя. Мы живем так, будто не живем. Мы умираем так, будто и не умираем. Все перемешано. Все усложнено. Ничто не просто. Признай это и поживи еще немного.

— Я хочу перестать мучиться.

— Не перестанешь. Следующая жизнь полна мучений. И все жизни после тоже. Все будет повторяться, но при этом изменяться. Следующие жизни не сделают тебе лучше.

— Я попробую…

Анастас шагнул с крыши и полетел вниз. Пока он стремительно миновал метры, Герострат заметил:

— Это было глупое решение.

Анастас разбился об асфальт и сразу же умер.

***

Герои оказались в Зеркальной Мозаике Души. Герострат заметил:

— Это было глупейшее решение. Ты мог прожить целую жизнь в своем мире, но в итоге выбрал умереть и оказаться здесь, с нами.

Анастас пояснил:

— Там мне было нечего делать. Моя гендерная принадлежность может меняться по моей воле в разных мирах. Я буду распространять везде толерантность!

Герострат заметил:

— Но всем плевать на толерантность. Это вообще глупое слово.

— Оно обозначает терпимость.

— Да-да, терпимость. Терпишь такой, терпишь, а потом раз и сжег здание. Но это все не важно. Терпимость и нетерпимость — глупые понятия.

— Как же ты меня бесишь, белый гетеросексуальный мужик. Вы всегда думаете, что лучшие. Что лучше вас нет. Но это неправда. Много кто лучше вас.

Герострат заинтересовано спросил:

— И кто же лучше лично меня?

— Я назову человек десять.

— Ага. И все твои черномазые или голубые друзья. Хорошо, что мы умерли, пока ты нас с ними не познакомил.

Хрюг сказал:

— Это был ужасный мир разврата и тупости!

Анастас не согласился:

— Это и была настоящая жизнь. Такая жизнь, какой она должна быть. Жизнь, полная удовольствий и самоидентификации.

Герострат усмехнулся.

— Никакой самоидентификации нет. Есть самовыдумывание. Многие люди придумывают о себе разные вещи. А потом думают, что это правда. Но вся человеческая правда — это ложь. Люди совсем ничего не знают об этом мире. Они только и делают глупости и существуют. А потому один из моих учителей постоянно плакал, когда видел людей с их никчемными занятиями, маленькими делениями, ложными науками и искусствами. Все это просто игры. Жалкие игры. Детские игры. Все человечество играет в эти глупости, будто что-то имеет смысл. Но смысла нет.

***

Нулевое Я продолжало разговор с Бездной. Бездна спросила:

— Почему ты все еще здесь?

— Потому что не хочу подвергаться нападкам Герострата.

— Он тебя обижает? Как вообще можно обидеть Нулевое Я?

— Он меня не обижает, но он точно человек довольно противный. С таким много не поговоришь. Он не слушает собеседника и даже не пытается понять.

— Это обычная ситуация. Нулевое Я понимает всех существ, а потому должно понимать, почему другие существа такие, какие они есть.

— Обычные существа очень глупые и ограниченные. Они замыкаются на своей лжи и развивают её до бесконечности. Они лишь сосуды для предрассудков.

— Это верно. Но только с одной стороны. С другой верно и то, что это единственная возможная форма выживания и умножения. Заблуждение во всей их возможной глубине намного важнее правды, потому что знающий правду, не смог бы прожить и дня, не свихнувшись. Самообман спасает живых существ от безумия. Ложь — обязательное условие выживания и процветания. И чем глубже эта ложь, чем она основательнее, тем лучше.

— Но я не хочу жить во лжи.

— Нулевое Я имеет возможность погрузиться в многогранные формы лжи, ведь тот, кто владеет правдой, должен владеть и всеми возможными разновидностями лжи, а иначе его правда будет неполной. Часто этого не понимают. Часто не осознают того, что ложь — часть правды. Постигающий истину, но не постигнувший все многообразие неистины, точно истины не знает и не узнает до тех пор, пока не постигнет все возможные предрассудки.

— Звучит странно и невозможно. Но я это знаю.

— Вот и держись своего знания, Нулевое Я. Ты поддаешься смертным эмоциям. Это немного пугает. Ты знаешь, что может произойти, если божество, вроде тебя, станет человеком. В тебе заложена великая сила и великий ум, которые нельзя тратить на смертность. Твердо держись нулевых установок.

— Нулевые установки неестественны. Их тяжело придерживаться.

— Зато они дают невероятную мощь. Они позволяют тебе раскрыться, стать тем самым Нулевым Я.

— Чем больше я общаюсь с обычным личностями, Бездна, тем больше деградирую.

— Держись. Ты должен справиться. Я на тебя рассчитываю.