Этап IV: Юность Герострата

Илиодор нашел тело Герострата и отнес его в пещеру, где ученики Геротона оказали ему помощь. С тех пор Герострат рос в окружении гераклитовцев. Он впитывал их учение и становился умнее с каждым годом. В итоге ему исполнилось восемнадцать лет. Вместе с Илиодором он довольно часто гулял по городу и обсуждал всевозможные философские вопросы.

— Послушай, друг мой, Герострат, мне кажется, ты не совсем так понимаешь фразу о том, что все должно сгореть. Это не значит, что мы должны поджигать что-то.

— Илиодор, мне кажется, что это ты не понимаешь. Если поджигать все вокруг, то это приблизит мировой пожар.

— Нет же. Мировой пожар — это явление, которое происходит само по себе и ни от чего не зависит.

— Ты так думаешь?

— Да. Как же иначе? Много что в мире горит, но это не приближает мировой пожар. Весь мир может сгореть, но это не приблизит мировой пожар. Мы можем бесконечно жечь сущее, но это не приблизить день мирового пожара.

— И все же довольно странно. Все есть огонь. Если все есть огонь, то почему мы не поджигаем все вокруг? Я бы хотел поджечь дом Клименты. Эта старая жрица…

— Герострат, не злись. Это было давно. Да, люди Клименты подожгли твой дом, но это не значит, что ты тоже должен что-то поджечь.

— Климента лишила меня дома и матери…

— Ты хочешь отомстить?

— Возможно.

— Друг, держи себя в руках. Климента — могущественная женщина. С ней лучше не связываться.

— Не связываться…

***

Геротон читал лекции в той самой пещере. Илиодор, Герострат и другие ученики слушали своего пожилого учителя. После регулярных занятий учитель давал своим ученикам задания.

Илиодор подошел к Герострату и сказал:

— Я за месяц должен обосновать этику гераклитовцев с ссылками на самого Гераклита и работы его учеников. А тебе что досталось?

Герострат ответил:

— Я должен наблюдать за огнем и записывать все, что увижу.

— Как интересно! Вот бы и мне заняться чем-то подобным!

— Я не буду меняться заданиями.

— Когда-нибудь я стану главным учителем и сам начну назначать себе задания.

— Ты не станешь учителем.

— Эй! Почему это?

— Разве, ты показываешь выдающиеся успехи? Да и есть много других претендентов.

***

Герострат сидел в одном из помещений пещеры и гипнотизировал огонь, при этом думая:

— Треск. Танец огня. Как же он красив. Как же он манит. В огне есть и музыка, и картинка. Он прекрасен… Он невероятен… Мировой пожар скоро наступит… Это моя мечта. Я хочу хотя бы краем глаза увидеть, как сгорает вселенная… И моя мать… И Климента… И этот проклятый храм Артемиды…

***

Геротон объявил через несколько месяцев:

— Ученики, мне кажется, мы готовы к тому, чтобы сделать наше учение великим и, главное, бессмертным. Мы долгое время скрывались, долгое время прятали наши идеи, разрабатывали их. Теперь мы можем без особого стыда явить их миру, чтобы показать, что учение Гераклита может сравниться с любым другим учением. Нет ничего важнее для грека, чем слава. В славе мы обретаем себя и являем себя перед вечным потоком изменений. Ничто не стоит на месте. И слава, возможно, не вечна, но мы понимаем изменчивость мира, а потому должны удержать наше учение в потоке бесконечных изменений.

Герострат задумался:

— А что, если приняться разрушать? Возможно, в разрушении можно прославиться. Разве разрушающий не делает великое дело? Разве разрушение — не подвиг? Тот, кто разрушает, тот освобождает место для изменений. Тот, кто разрушает, готовит вещь к вечному возвращению. Великое движение продолжается, когда что-то разрушается. Тот, кто разрушит нечто великое, уподобится самому Гераклу.

***

В свободное время Герострат продолжал исследовать свойства огня и выбивать свои наблюдения на глиняных табличках, которых накопилось у него уже около двух десятков.

— Удивительно. Можно бесконечно изучать любой предмет. Особенно огонь. Кажется, я уловил закономерность его движения. Геротон будет счастлив, когда узнает.

***

Геротон ознакомился с работами своих учеников и объявил, когда те собрались в пещере:

— Вы были очень трудолюбивы. Каждый из вас сделал нечто важное для нашего учения. И все мы в итоге стали еще ближе к созданию «Гераклитовского корпуса», в котором содержится совокупность всех наших знаний об огненном мире. Этот великий труд превосходит даже корпус текстов Пифагора, которого многознание уму не научило, но учеников у него было полно.

***

Герострат много думал над словами учителя. Он вспоминал все, что тот сказал, и пришел к единственно возможному, как ему казалось, выводу:

— Нужно сжечь храм Артемиды.

Впрочем, тут же он вспомнил слова Илиодора и продолжил размышлять:

— Если я сожгу храм Артемиды, то меня казнят. Это точно. Поэтому… Да, я не могу пойти против народа Эфеса. Я боюсь. Они боятся Артемиду… И слушаются жриц. Нет. Я не смогу сжечь этот храм, но так сильно хочется. Это точно принесет мне и другим гераклитовцам великую славу. Весь мир узнает об учении огня, если сгорит это великое строение!

Этап V: Пробуждение Герострата

Прошло еще десять лет. Герострат стоял напротив храма Артемиды и все пытался собраться с духом, чтобы совершить величайший подвиг в своей жизни. Он был уже довольно зрелым мужчиной, который только и делал, что трусил. Илиодор подошел к нему и сказал:

— Друг, ты зря теряешь время. Лучше пошли доработаем наши тексты.

— Геротон стал слишком требовательный. Теперь мы только и делаем, что правим.

— Герострат, это верно. Если в наших текстах попадется хоть одна ошибка, то мы уже будем проигрывать оппонентам.

— Все это лишнее. Геротон много говорил про славу, но все еще не попытался этой славы добиться. Мы все еще неизвестны. Мы все еще скрываемся.

— Друг, всему свое время. Герократ сохранил учение Гераклита, Геротон начал его совершенствовать, а следующий глава школы, то есть я, приведет его к славе.

— Илиодор, я все равно не думаю, что у тебя получится.

— Глупости. Я много старался ради этого. Я сделал все возможное для того, чтобы стать учителем после смерти Геротона.

— Он не торопится умирать. И есть более значимые приемники.

— Этот старик скоро умрет. Не может же он протянуть еще двадцать лет.

Герострат усмехнулся.

— Жизнь несправедлива и неравномерна. Одни живут двадцать лет, а другие сто. И нет в этом какой-то логики.

— Соглашусь, друг. Надеюсь, я не умру раньше Геротона.

***

Герострат подошел к старому учителю, который сидел у себя дома, и спросил:

— Почему наше учение все еще не прославилось?

Старик ответил:

— А мы куда-то торопимся?

— Мы все еще скрываем своим воззрения, учитель.

— И что? Скрывать свои воззрения не так уж и плохо.

— Это ужасно. Мир будто бы давит на тебя. Я понимаю, что все люди вокруг меня верят во что-то другое. Они не примут меня. Если они узнают, что я верю в огонь, то они возненавидят меня. Но если мы прославимся, если наберем учеников среди жителей Эфеса, тогда…

— Герострат, прекращай. Всему свое время. Появились новые учения. Мы должны держать ответ.

— Но все течет, все меняется. Учения будут появляться одно за другим. Если мы будем оттягивать прославление всякий раз, когда появляется новое учение, то никогда не прославимся.

— Слава важна для греков, но не одной славой мы живем. Слава может быть и дурной, а мы не можем опорочить нашего учителя. Нужно действовать осторожно.

— Осторожность нам не поможет.

— Ты все еще слишком молод, чтобы решать.

***

Герострат вернулся к храму Артемиды. Он наблюдал за тем, как дети играют вокруг него. Он тут же вспомнил и о своем детстве, в котором было мало хорошего. Герой задумался:

— Это всего-то здание. В нем нет ничего особенного. Артемида даже не знает о нем, я уверен. Его просто построили люди. Никакой магии в этом нет. Люди строят много всего. Когда слуги жрицы сожгли мой дом, они объявили мне войну. Этот дом был ценен для меня. Я провел там все детство. Если я сожгу то, что ценно для них…

***

Герой вернулся в свою комнату в пещере. Там он снова принялся наблюдать за огнем. У него появилась такая привычка. Вдруг ему показалось, что пламя заговорило с ним:

— И чего же ты ждешь?

— Ты о чем?

— О храме Артемиды. Ты же хочешь сжечь его. Я точно знаю. Огонь хочет поглотить его.

— Но если я это сделаю, то меня убьют.

— А как же вечное возвращение?

— А что оно?

— Ты веришь в вечное возвращение! Если так, то после твоей смерти ты вернешься. Тогда нет смысла бояться смерти! Тогда без страха можно разрушать! Пламя хочет поглотить весь мир! Пламя хочет поглотить храм Артемиды!

— Мне кажется, я схожу с ума.

— Герострат, пробуди свое самое главное желание. Все твои мечты сбудутся, если ты сожжешь этот храм! Огонь покроет все! Он сожрет твои обиды! Он сожрет твои поражения! Он прославит тебя и гераклитовцев! Тебе просто нужно решиться и стать тем, кем ты должен стать!

— Кем?

— Великим героем разрушителем! Героем, который не боится богов! Героем, который не боится смерти! Твоё имя будет в одном ряду с Гераклом, Персеем, Тесеем и Ясоном. Разве это не то, к чему стоит стремиться…

Герострат перебил:

— Да, это то, к чему должен стремиться каждый грек. Стать героем… Что может быть лучше? Спасибо, огонь. Ты пробудил меня. Теперь я понимаю, что должен сделать. Я не допущу ошибку.

***

Илиодор отыскал Герострата и сообщил ему:

— Твою мать, Кассандру, вот-вот сожгут на площади!

Друзья вместе сорвались и побежали к месту казни.

***

Климента стояла над толпой и читала проповедь:

— Эта женщина согрешила! Она отдалась мужчине в храме Артемиды! Какая глупость! Какая дерзость!

Кассандра, привязанная к столбу, прокричала:

— Я этого не делала! Клянусь Артемидой!

— Паршивка! Мы нашли на подушке в храме мужское семя и твои волосы.

Климента показала людям волосок, а после продолжила:

— Ты опорочила священное место! Ты умрешь! Властью, данной мне Артемидой, приказываю вам, люди, убейте эту женщину!

Стражник подошел к столбу, держа в руке факел. Кассандра заплакала и тут же увидела в толпе своего сына. От этого слезы еще сильнее полились из её глаз. Стражник зажег костер под ногами женщины.

Этап VI: Соблазн Герострата

Огонь достаточно быстро разгорелся. Кассандра кричала на весь Эфес, пока не потеряла сознание от боли и жара. Её одежда запылала почти сразу, а вот телу нужно было время, чтобы разгореться. Это было пусть и не очень долго, но все равно мучительно не только для самой Кассандры, но и для наблюдателей. Герострат не понимал, что ему чувствовать в данной ситуации, потому что всю свою жизнь он ненавидел мать, но в итоге увидел её в беспомощном состоянии, горящую и кричащую, замолкшую и сгоревшую.

***

Герострат и Илиодор вернулись в пещеру. Герострат сел за стол. Илиодор сел напротив и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю.

— Твоя мать… Она только что сгорела.

— Я не знаю, что чувствовать.

— Но ведь она была твоей…

— Илиодор, помолчи. Ты не делаешь ситуацию легче. Климента… Она сожгла мой дом, сожгла мою мать… Что дальше?

— Она сумасшедшая. Не стоит с ней связываться.

— Я сожгу храм Артемиды. Я точно в этом уверен.

— Тебя проклянут, Герострат. Не думай об этом. И ты опорочишь гераклитовцев.

Герострат засмеялся.

— Опорочу?! Если огонь победит храм Артемиды, то, значит, огонь сильнее этого храма! И он сильнее самой Артемиды! Разве это не правда?

— Какая разница? Ты станешь врагом Эфеса, если сделаешь это.

— И что? Меня уже ничто не волнует. Эфес предал меня. Он на стороне жрицы. Я сожгу самое дорогое, что есть у жителей этого города.

— Не нужно сходить с ума и предпринимать опрометчивые решения.

— Я вполне в своем уме.

***

Илиодор добрался до Геротона, сидящего по обыкновению у себя дома.

— Учитель! Герострат хочет сжечь храм Артемиды! Мы должны остановить его.

— Что?!

— Он желает отомстить жителям Эфеса и прославить тем самым свое имя. Если они узнают, что мы как-то связаны с Геростратом…

Старик встал.

— Нужно его остановить.

— А если не сможем?

— То нам конец…

***

Герострат тем временем собирал в повозке на окраине города краденые бочки с легко воспламеняющимся маслом. Он собирался использовать их в деле. Герой думал:

— Осталось еще немного. Я все рассчитал. Он точно сгорит. Артемида, если ты богиня, то останови меня. Не думаю, что у тебя получится.

Наконец-то Герострата нашли остальные гераклитианцы. Илиодор громко сказал ему:

— Мы не дадим тебе сделать это! Герострат, отступи!

Герой ответил:

— Никогда! Я здесь для того, чтобы победить! И я смогу победить! Вам меня не запугать!

Геротон заметил:

— Нас больше! Ты не убежишь!

Герострат засмеялся и достал из повозки лук и стрелу, а после направил стрелу в учителя.

— Тот, кто приблизится ко мне, тот умрет.

Илиодор спросил:

— Откуда у тебя все это? Откуда повозка? Откуда бочки? Откуда лук?

— Я все украл! Но это точно ради благой цели. Артемида не победит меня. И вы не победите!

Геротон воскликнул:

— Мы позовем стражу! Со стражниками ты одним луком не справишься.

Герострат засмеялся.

— Нет! Вы не успеете. Мы на окраине города. На этой повозке я доберусь до храма быстрее, чем вы доберетесь до стражи.

Геротон пожал плечами.

— Не хотел я этого делать, но, видимо, придется.

Старик достал сферическую штуковину, а после бросил её в Герострата. Герой выпустил стрелу, но та пролетела мимо. Герострат посмотрел на землю. Перед ним валялась та самая сфера, но ничего не происходило. Герой спросил, достав еще одну стрелу и направив её на гераклитианцев:

— И что это такое?

Геротон ответил:

— Это мое изобретение. Используя всевозможные теории огня, я смог сотворить это… Это бомба. Вот как я назвал это изобретение.

Герострат пнул бомбу. Та взмыла в воздух и взорвалась между героем и его преследователями. Герострат воспользовался суматохой и запрыгнул в повозку, а после этого помчался в сторону храма Артемиды. Илиодор спросил:

— Что будем делать?

Геротон ответил:

— Остается только ждать и надеяться, что у него ничего не получится.

***

Герострат приближался к цели.

— Как же прекрасно! Как соблазнительно! Пламя! Пламя окутает этот храм! Что может быть лучше? Что может быть красивее? Самое главное здание в Эфесе будет охвачено пламенем! И это будет совершенно!

***

Много лет тому назад Гераклит обратился к Герократу, когда они оба стояли напротив храма Артемиды:

— Этот храм прекрасен, но и он однажды будет уничтожен.

— Не верю…

— Придется поверить. Все течет, и, главное, все сгорает. Ничто не вечно.

— Учитель, ваши слова ранят меня. Я бы не хотел, чтобы такая красота была уничтожена.

— На место одной красоты появится другая. Уничтожение старого освободит место для нового. Смерть освобождает место для новой жизни. Мир устроен очень умно. И все здесь так, как должно быть. Не нужно ничего считать и ничего доказывать. Это очевидно. Все будет уничтожено. Все, что мы видим, однажды исчезнет. Даже сам Эфес. От него ничего не останется.

— Но учитель… Мне трудно представить…

— Что этот город, в котором ты провел свои лучшие дни, вдруг исчезнет. И что этот храм, в котором мы с тобой часто беседовали, тоже однажды будет уничтожен. Я бы и сам не хотел в это верить, но истина такова. Все течет, все меняется, все горит, все разрушается, все рассыпается и собирается снова. Это и есть мир вечного огня, и мы должны смириться с его мудростью.